Глава 27

– Давно не провожал день так спокойно, – шепчет Ник на ухо, поглаживая носом мою шею. Чувствую, как он вдыхает аромат моего тела. Влажного, потного после занятия любовью. Но нам плевать. Наши тела освещают лучи уходящего солнца, океанский ветерок проникает в дом, окутывает нас легким холодком. Прохлада с улицы и тепло со спины. Он рядом. Он со мной. Мы вместе. Снова. – А я давно не встречала рассвет. Так странно снова ощущать тебя. В ответ Ник молча целует меня в макушку и прижимает крепче к своей груди, пока мы смотрим на спокойные океанские волны через окно. Как давно я мечтала о спокойствии… Я думала, что позабуду эти ощущения, что самые яркие эмоции в моей жизни я придумала. Приснилось. Но это не так. Я пыталась жить дальше в полной серости вокруг, не замечая, как умираю без внимания своего профессора. Интересно, он ощущал то же самое, когда мы расстались? Ник рассказал, что заботился о дочери. Она не знает о проблемах с женой, не знает обо мне, для нее это будет травма. У него очень милая девочка, отметила это еще в кофейне. Я бы тоже не захотела, чтобы она страдала, поэтому понимающе кивнула после слов Доминика. Нам будет непросто, знаю, но разве преграды имеют значение на пути к истинным чувствам? – Сегодня я уеду пораньше, Ханне нужно помочь с домашним заданием. – Это будет нескоро, да? – Нескоро. Мы можем забыться ещё на полтора часа. Профессор поворачивает меня в кольце своих рук и приникает губами к моим. Нежно, осторожно, как я привыкла. Я научилась определять его мысли по силе поцелуев. Если он нежный, как сейчас, он напоминает о своих чувствах ко мне, если более настойчивый – выражает тоску, а если страстный, то мы сразу же переходим в горизонтальную плоскость, и я знаю, к чему мне готовиться. Для кого-то полтора часа пролетят за считанные секунды, но для меня это вечность. Вечность, за которую мы успеем не только насладиться компанией друг друга, но и узнать ближе. Вырываюсь из объятий и иду на кухню за стаканом воды. Дом небольшой, поэтому вместо длинных коридоров в том же общежитии делаю пару шагов до крана. Взглядом случайно натыкаюсь на фотоаппарат, лежащий на полке между гостиной и кухней. Немного пыльный, но видно, что профессиональный. Раньше увлекалась фотографией, пока в моей жизни не наступил переломный момент. – Это твой фотоаппарат? – Да. – Можно посмотреть? – Только осторожнее, второй такой не куплю, – усмехается Ник. – Слишком дорогой? – Эту модель сняли с продажи. Ее уже не выпускают. Включаю фотоаппарат, рассматриваю каждую кнопку, копаюсь внутри по функциям. Давно не брала фотоаппарат в руки, совсем позабыла о важных функциях и примочках. Настраиваю, делаю пробный снимок маленькой вазы на той же полке, но в кадр неожиданно попадает знакомая смуглая шея и ладонь, почесывающая ее. Напряжённые мышцы просвечиваются даже сквозь расплывчатый фокус. Каждая линия видна так явно, словно я специально пыталась запечатлены именно моего мужчину, а не сделать пробный кадр. – Я не люблю фотографироваться, – замечает Ник, когда я навожу объектив на него. – Но мне можно, да? Делаю щелчок. Кадр получается отличный. Он глядит на меня немного злобно, брови хмурит, губы поджимает. Но его взгляд выглядит так завораживающе, несмотря ни на что. – Можно я заберу себе эту фотографию? Доминик молча разглядывает мое наверняка довольное лицо, а затем резко отнимает камеру. – Теперь моя очередь. И делает щелчок. Черт! Я даже не успела сделать спокойное выражение лица или принять позу, а он продолжает щёлкать, застав меня врасплох. – Подожди, мне нужно волосы уложить! – Ты и так прекрасна. Просто позируй. И я позирую. Ну, раз просит. Все равно это доставляет нам обоим удовольствие. Я стою к нему то спиной, то лицом, то гляжу, повернувшись, то кручусь вокруг свое оси и с ёжась, как маленькая девочка, получившая на Рождество дорогую куклу от Санты. – Ты очень красива в кадре. Камера тебя любит. – Я люблю больше снимать, а не сниматься. – Я тоже… В какой-то момент мы вновь оказываемся непростительно близко. Мое дыхание перехватывает, его тепло касается моей кожи. Волнующе. Как в первый раз. Ник откладывает камеру и наклоняется ко мне. Наши губы резко соприкасаются. Руками зарываюсь в густые волосы, прижимаю ближе к себе. Хочу слышать его. Видеть. Чувствовать. Понимать, что он принадлежит мне в этот момент. Затем мы разойдемся по разные стороны и притворимся, что между нами ничего нет. Но это будет потом. Когда-нибудь. Но не сейчас. Мы вновь окунаемся в страсть, в наслаждение друг другом. Руки беспрепятственно гладят его смуглоте тело, а он резко кладет меня на кухонную столешницу и дарует долгожданное удовольствие. – Пожалуйста, еще… – шепчу, прижимаясь к его груди как к спасению во время наших движений. И он дает это «еще». Отдает страсть, влечение, ненормальную одержимость друг другом. Он раскрепощает нас обоих, заставляет забыть о запретах и разнице в возрасте. Сейчас мы едины. Мы вместе. И я наслаждаюсь каждой секундой, проведенной с ним. – Ты только моя… только моя… – Я только твоя… Его губы повсюду. Он спускается вниз и касается губами самых чувствительных мест. Он высекает из меня желание принадлежать только ему. Только этому мгновению. – Обожаю тебя. И я тебя обожаю, профессор. Ты лучшее, что случилось в моей жизни, ты лучшее, что сейчас со мной происходит. Мы будем страдать, когда покинем этот домик, но я хочу запомнить моменты, проведенные здесь, в твоих объятьях. Я хочу помнить, что могу любить и быть любима, даже если потом мне будет больно… Лучше бы я об этом не думала. Через час мы разъезжаемся каждый в свою сторону. Я на такси еду в общежитие, а он домой к дочери. Проглатываю комок в горле, который возникает через пару минут после отъезда. Так надо. Он предупреждал, а я приняла правила игры. Но тоска по разлуке с любимым забывается, когда я возвращаюсь в общежитие и застаю сложившуюся в комок девчонку. Ее тело подрагивает, а голос неестественно высоко пищит. Ее словно ранили в живот и оставили умирать, только крови нет. Не думала, что ко мне подселят новую соседку так быстро. Но я ошибаюсь, когда подхожу ближе к новой знакомой и узнаю аромат ее духов и лицо, едва заметное под ладонями. – Моника? Она никак не реагирует, даже когда я сажусь рядом с ней и пытаюсь отнять ладони от лица. Впервые вижу подругу в таком состоянии. Уязвимую, ослабленную и поникшую. – Мон… – Уйди! Оставь меня одну! Чувствую, довели ее парни из ДельтаМикс иной причины для слез нет. Моника не из тех людей, кто постоянно плачет. Она не я. Но вопреки ее просьбе я остаюсь на месте и жду… Чего? Когда Моника сознается в причине расстройства? Вряд ли. Она не из тех, кто на духу выкладывает всю подноготную на себя. Она не показывает слабость, скрывая ее за улыбкой. Новости о семье и отношение к парням из ДельтаМикс ерунда. То так, легкая неприязнь. Но слезы соседки никак не связаны с легкой неприязнью. Ее слезы не останавливаются, тело подрагивает. Но она больше не скулит, как побитая собака. Единственное, что мне остается, прилечь рядом и обнять. Она сейчас не в том состоянии, чтобы прогнать меня. Слова – не действия. – Это все Том Джаред. Ск-скотина, – произносит тихим голосом. – Что произошло? Она молчит пару минут, глубоко вздыхает в моих руках и произносит то, о чем я подозревала и раньше. – В прошлом году мы переспали. Это вышло случайно. Я была пьяна и влюблена в него, а он воспользовался. А сегодня… Снова слезы застилают глаза моей подруги. Она окутывает руками мои плечи и только сейчас замечаю на ее лице размазанную тушь на лице и помаду. А также багровое пятно на шее, ближе к челюсти. И еще одно ниже. И еще парочку… – На вечеринке мы пофлиртовали с Диланом Старом. Он мне нравился, а я ему. Мы решили уединиться в его комнате, но к нам залетел Джаред и сказал, что я фригидная и бревно в постели… – Вот гад! – вырывается со злости. Не сразу замечаю, что от накалившейся ярости у меня сжимаются кулаки. Обидно за подругу. Очень. А в начале года казалось, что Том нормальный и адекватный парень. – Это не все. Он спустился вниз вместе с Диланом и сказал это всем, кто был на вечеринке. Боже… Это так унизительно! Еще как унизительно. Я как никто другой понимаю тебя, подруга. Ты бы знала, как это гадкое чувство преследовало меня на протяжении года в школе. Мне пришлось сменить место жительства, перевестись в другую школу и сделать вид, что меня вообще не существует, лишь бы никто не узнал о моем прошлом. В университете я рассчитывала на тот же исход, но на моем пути попался профессор Миллер. – Мики, я не знаю, что мне делать! С тобой жить я больше не могу, а возвращаться к этому уроду в дом братства не хочу! – Моника, – поднимаю ее лицо ладонями, – ты самая сильная и смелая девушка, которую я знаю. Если один урод задел тебя за живое, это не значит, что ты плохая. Ты, как никто другой, отстоишь свое достоинство, а я помогу тебе. – Как? – Пошли умоемся и вернемся. – Куда? – она удивленно выпучивает свои красные глаза. – Как куда? На вечеринку. Ты же не хочешь показать, что тебя сломали. Соседка молча кивает и поднимает вслед за моей протянутой рукой. Мы заново красимся, приводим себя в порядок и возвращаемся в дом братства. Точнее возвращается Моника, а я иду за компанию. В этот раз не позади, как обычно, а наравне. Во мне играет чувство справедливости. Смелость. Бесстрашие. Эти чувства никогда ранее не касались меня. Я предпочитала молчать, нежели идти с высоко поднятой головой и отстаивать свою позицию. Проще слиться с толпой, чем идти против системы. Но не в этот раз. Может, общение с профессором так влияет на меня? Может, мое спокойствие и наши взаимные чувства открыли во мне второе дыхание? На этот вопрос ответ до сих пор не найдет. В доме братства ДельтаМикс полно людей. Громкая музыка, пары алкоголя и курительных смесей создают в доме легкую дымку. Она едва заметна, но ее можно разглядеть невооруженным глазом. Это ребята так празднуют победу нашего университета? Как мило. Моника больше не кажется заплаканной. Ее глаза ярко накрашены, шея вытянута, а походка кажется гордой, будто ее никто не обижал несколько минут назад. Или часов? Неважно. Консилер отлично скорректировал недостатки и скрыл следы горечи. – О, посмотрите! Наша звезда пришла! – выкрикивает из-за барной стойки… Том Джаред. Почему я не удивлена? – О, посмотрите! Наша звезда пришла! – выкрикивает из-за барной стойки… Том Джаред. Почему я не удивлена? – О, Джаред! – мило произносит Моника, каким-то чудом перекрикивая музыку. – Ты все еще стоишь на ногах? Я думала, после первого стакана тебя унесет, вырубишься. – Я не слабая девчонка, меня невозможно вырубить. А как у тебя дела с Диланом? Он очень недоволен новой информацией. Ты бы рассказала ему о том, что… – А теперь слушай меня! – осмелев до предела, я подхожу ближе к Джареду и шиплю ему на ухо, – если ты не хочешь, чтобы Моника рассказала, насколько ты плох в постели, тебе стоит… – Я бы не твоем месте не раскидывался угрозами, Микелла, – он сверкает полупьяными глазами, но что-то мне подсказывает что его мысли трезвы как никогда ранее. – Или ты хочешь, чтобы все узнали, куда ты уходила во время матча? Замираю на месте, не в силах сказать ни слова в своё оправдание. Словарный запас испаряется из моей головы, я не в силах придумать отговорку. Почему он видел меня? Как это произошло? Я даже не заметила, что за мной кто-то следил. Он был на матче, все студенты смотрели лишь на нашу футбольную команду и на успех Моники. Я специально пошла позади трибун, а не внутри поля, чтобы никто не увидел, куда именно я ухожу. Или это блеф? – Не понимаю, о чем ты говоришь, – произношу слишком тоненьким голоском. Молодец, Мики, ты выдала себя ещё больше, судя по злорадной улыбке. – Думаю, мы оба понимаем, о чем я. – Да, твое послание было восхитительным. Почти не вслушиваюсь в слова парня, не разглядываю хитринку в его светлых глазах и, кажется, перестаю дышать. Если он произнесёт вслух то, о чем мы оба догадываемся, то мне конец. Нам с Ником конец. Его могут уволить или даже посадить в тюрьму, а меня исключить и лишить будущего. – Думаешь, оно имеет значение после того, что я увидел? Осторожнее с желаниями, Микелла, иначе я могу случайно взболтнуть кому-то о… – Мики! Пошли шоты заднем! Парни налили столько напитков! Спасибо, Моника! Ты сейчас спасаешь меня от ада. Следую за подругой, чувствуя на себе взгляд Тома. Только не проворачивайся, не смотри в его сторону. Не дай ему понять, что ему удалось запугать тебя. Нет и ещё раз нет. Моника задувает зажженные шоты и выпивает каждый, а я довольно смотрю на подругу, на ее веселую физиономию. На то, как он смотрит печальными глазами на того Дилана, а затем, позабыв о инциденте пару часов назад, лезет к нему с поцелуями. И, как ни странно, он отвечает взаимностью. От страданий и слез не осталось и следа. Хоть у кого-то все в порядке, в отличие от меня. Я же немедленно беру телефон и пишу важное сообщение профессору: Я: « Ник, кажется, нас видели!» Ответ приходит незамедлительно. Ник: «Обсудим завтра на консультации. Принеси все материалы с собой». Я: «Хорошо. Я люблю тебя». Ник: «». Надеюсь, это можно счесть за признание в любви, иначе я вообще не разбираюсь в мужских намеках. Иначе я упаду…