Глава 29

Жизнь непредсказуемая штука. Она может быть прямой, как вектор бесконечности, началом которого является появление на свет человека. Или может быть кривой, виляющей в разные стороны. Но когда она пересекается с другой линией, твоя жизнь меняется в моменте столкновения. Но что будет дальше? Эти две линии свёрнут в одну сторону и превратятся в единую целую, или последуют своим путём, разойдясь в противоположные стороны? Вопрос сложный, а я не могу найти на него ответ. Стараюсь вообще не задумываться о математических терминах, а жить моментом. Здесь и сейчас. Хочу чувствовать именно эту секунду. Хочу чувствовать его прикосновения, слышать его резкое дыхание, вслушиваться в его «люблю». Оно выходит неосознанно, во время страсти, захватившей нас, но мне этого достаточно. Главное действия, а не слова. Главное – наше счастье, которое мы испытываем, находясь вместе. Мне сложно не смотреть в глаза будущему и не думать о нем, сложно не представлять, что делал Ник, когда покидал наш уютный уголок. Где он был, с кем, улыбался ли, глядя жене в глаза, или предпочел спать в другой комнате. Эти мысли одолевали меня по ночам и сильно расстраивали, но, стоило мне увидеть его золотистый взгляд в конце коридора, они пропадали напрочь. Ведь мы любим друг друга. Я его люблю. – Мики! Ты тут? – в мою комнату раздается громкий стук и знакомый звонкий голос. Моника. – Подожди, ещё немного осталось, – произношу я, впустив подругу в комнату. Пока что я ночую одна, новую соседку мне не подселили, и я наслаждаюсь одиночеством. – Серьезно? Немного? Ты еще ещё накрасилась! Я говорила, что грим кошечки такой же сложный, как у Круэллы! – возмущается она, встряхивая пальцами темную половину волос как у известной злодейки. – Что там сложного? Усы нарисовал и все. – Да? А как же глаза? Брови? Выразительные ресницы? Полные губы? Слушай, давай я. Она не спрашивает, а делает так, как ей необходимо. Сажает меня на кровать, берет раскиданные по прикроватной тумбочке кисти и начинает колдовать. О макияже подружки я читала только в книгах, но никогда сама не попадала под раздачу. Как ни странно, у Моники получилось гораздо лучше, чем у меня в позапрошлом году. Я всегда выбираю наряд кошечки и обычно экспериментирую с костюмом, а в качестве грима рисую усики и носик. Но Моника удивила меня, выделив корректором скулы, прорисовав тоненько усы и брови, а также выделив губы красной матовой помадой. – Я же говорила, что макияж будет сложным! Но ты красотка, не парься, – восхваляет Моника и тащит меня к выходу. Слава богу, костюм кошечки уже был на мне. Представляю, как бы смеялись девчонки, стоило бы мне выйти абсолютно голой и показывая следы моей любви. Точнее любви одного профессора, которую никто не узнает. Мы быстро завершаем сборы и выходим к главному входу на Хэллоуиновскую вечеринку. Холл украшен тыквами и летучими мышами. Красота. Два года не праздновала Хэллоуин, Монике даже пришлось уговаривать меня прийти сегодня. Но я недолго думала, правда. Поднимаемся на второй этаж в спортивный зал и… Картина маслом. – Они что, издеваются! – возмущается подруга, глядя на студентов, одетых в этот костюм. И парней, и девочек. Нет, правда. Вон, Том щеголяет в черно-белом боди и в парике. Кажется, на этой вечеринке отличаюсь только я. Едва сдерживаю смех, но вовремя успокаиваюсь под гневным взглядом подруги. – Я говорила, что в этом году Круэлла очень популярна. – Но не настолько же! – Посмотрите, ещё одна черно-белая ведьма, – презрительно комментируют девчонки в костюмах вампирш. М-да, очень оригинально. Но я не обращаю внимания на уход Моники и конфликт с этими вампиршами, потому что мне на глаза попадается знакомая мулатская фигура в чёрных очках как Люди в чёрном. Замираю на месте. Улыбаюсь. Но затем моя радость от встречи с профессором Миллером пропадает. Он не один… Рядом с большим и широкоплечим профессором, похожим больше не секьюрити, стоит маленькая девочка в костюме феи с волшебной палочкой. Они держатся за руки и выглядят очень мило. Он – большой папа, а она – маленькая девочка под мощным щитом. Не видела картины милее, правда. Мы сталкиваемся взглядами. Замираем. Вокруг нас исчезли все, даже его маленькая дочка. Но только не мы. Только не наша связь. Сегодня он призрак оперы в черной маске на половину лица, но она не скроет блеск его золотистых глаз, а черный костюм не прикроет его смуглую кожу. – Мики, не спи! Пошли, возьмем пунш. Моника внезапно тянет меня к столу с напитками и наливает мне стакан с красно-розовой жидкостью. Теряю профессора из виду, и отвлекаюсь на новую фигуру в костюме Круэллы перед нами. – Привет, дамы. Моника, ты неотразима! – произносит слащаво Том. – Джаред, отвали! – Не будь такой грубой, красотка! Я еще не извинился. – Думаешь, я приму твои жалостливые извинения? – подруга утыкает руки в бока. – Если парни поверили твоим щенячьим глазам, то я нет! – Что ты хочешь, Моника? Может, еще отдать свою комнату? – А давай! Она самая большая я в доме, шкаф тоже огромный. Как раз поместятся все мои туфли! Глаза парня неестественно расширяются. Кажется, Том сильно удивился. Зачем тогда предлагал? Думал, Моника откажется? Не на ту напал, красавец. Я отворачиваюсь от парочки и снова натыкаюсь на знакомые черты лица. И нет, это не профессор, а… – Налей мне, пожалуйста, пунш, – просит маленькая девочка в костюме принцессы. Просит его дочь. Вздрагиваю от неожиданно резкого тона, но помогаю малышке. Протягиваю в маленькие пальчики одноразовый стакан с пуншем. Она улыбается в ответ. – Спасибо… – Мики. Меня зовут Мики. – А меня Ханна… – Вот ты где! – позади появляется фигура профессора Миллера. Теперь я могу внимательнее рассмотреть его костюм тройку чёрного цвета с золотыми вставками, ворот белоснежной рубашки приоткрыт, а на шее висит знакомый кулон. Твоя жизнь в мои руках… – Помучила мою студентку? – Да! Пошли танцевать, пап! – Пойдём. Ник берет дочь за руку и, когда она отворачивается к танцполе, он одними губами проговаривает: – Будь на нашем месте через час. – Буду, профессор, – отвечаю почти неслышно. Провожаю взглядом пестрый костюм профессора и его дочки, на автомате улыбаюсь, но затем гашу эту улыбку. Потому что краем глаза замечаю пронизывающий взгляд Тома Джареда. – Потанцуешь со мной? – он протягивает руку. – Я не сумасшедшая, чтобы с тобой… – Если ты хочешь, чтобы о твоей связи с Миллером узнали прямо сейчас, можешь и дальше стоять на месте. Черт! Я была права, он в курсе наших отношений. В курсе нашей любви, но… откуда? Этот вопрос беспокоит меня весь путь до танцпола, когда играет медленная музыка. Профессор с дочерью танцуют неподалёку, а меня Том выводит прямо в эпицентр событий. Черт! Ник замечает нас, внимательно рассматривает и меня, и Джареда. Хмурится на одну сторону лица, скрывая вторую свою часть под маской. Как я объясню ему этот танец с другим? С парнем, который ко мне клеился и от которого он когда-то спас меня. Отворачиваюсь от профессора, не хочу сейчас видеть его. Кажется, я попала. – Ну что, я жажду подробностей, – шепчет Том на ухо. – Ты о чем? Невинно хлопаю глазами, если это вообще заметно в полутьме танцполе и под моим идеальным гримом. Спасибо, Моника, ты скрыла мои эмоции. Ну, почти. Наверняка мой взгляд напуган от мысли, что Том не играет, а действительно в курсе наших отношений. Нет, у меня прокралась мысль, что он имеет в виду доклад, который я собираюсь рассказать на следующей неделе, но… – О том, как вы нарушаете устав Уилок Браун, – шепчет он с желчью, как змея, выпускающая яд. Я же говорила! Мои доводы были ошибочны, этот хитрый лис обо всем догадался! Еще и руки подрагивают, глаза мечутся туда-сюда в поисках спасения. Это самое спасение сейчас стоит боком ко мне и не смотрит на меня. Точнее уделяет внимание только одному человеку. И явно не мне и не Тому. – Что молчишь? Нечего сказать? – Нечего, – отвечаю уверенно. – Потому что ты говоришь полный бред. Профессор Миллер помогает мне с докладом, не более того. – Поэтому вы заперлись в машине на парковке и тр… – Заткнись! – Значит, не показалось, – ухмыляется он. Его костюм Круэллы сейчас очень похож. Такой же озлобленный, ведьминский, пытающийся доказать всему миру, что… Что? Что доказать? – Ты будешь молчать. – Я не собирался трепаться, Мики. Жаль, что ты предпочла меня ему. – Если бы ты не лапал меня возле клуба, я бы пересмотрела наши отношения, – цежу сквозь зубы, позабыв обо всем на свете. О танце, об окружающих, о том, что нас может кто-то услышать. Но кто? В зале звучит громкая музыка, никому мы не нужны. – Лучше пересмотри свои отношения с профессором Миллером. Если ты думаешь, что он с тобой ради чувств, то сильно ошибаешься. Тебя больше не будет, как личности, этот колледж будет закрыт для тебя, если вы продолжите отношения. – Вот только не говори ерунду! – отталкиваю парня и размахиваю руками. – Ты врешь, чтобы поссорить нас! Знаешь, я и так много натерпелась от тебя! Хватит! – Ты не в курсе, что он решил избавиться от тебя? Он узнал, что ты стипендиатка и решил подставить тебя. Проще сказать, что ты к нему приставала, а не он к тебе. Так что, если о вас узнают, то пострадаешь ты, а не он. Бред. Он говорит какую-то ерунду. После всего, что мы пережили с Ником он смеет заявлять подобное? Ярость клокочет внутри меня, вырывается изо всех сил. Только разум останавливает его и не дает волю. – Я. Тебе. Не. Верю, – щиплю ему в лицо, подойдя ближе, и покидаю кампус. Глоток свежего воздуха как раз не помешает. Или мне поехать на наше место? Да, лучше так. Как раз переоденусь, смою макияж кошечки и утону в теплых объятьях профессора. Любимого профессора. Он поддержит меня, правда?