Глава 32

– Не думал, что тебя снова понесёт в эту степь, – ухмыляется ректор, при это его голос кажется таким же серьезным, как пять минут назад. – Твой дед настоял, чтобы твое имя не упоминалось вместе с той девчонкой-суицидницей. Ты понимаешь, что сейчас ситуация вышла из-под контроля. Знаю. Мог не напоминать. Видел тот злосчастный пост и наши с Мики фотографии. Мне следовало согласиться с ректором и не игнорировать его лекции о морали и субординации между преподавателем и студенткой. Разве есть в этом смысл? Это значит сдаться, признать себя слабым, неспособным решить проблему. Я обещал Мики, что она останется в университете. – Доказательств нет, это просто слова завистливой студентки. Вспомните, сколько раз она записывалась на мой курс и сколько лет пытается пополнить свой блог информацией обо мне. – Мы обязательно проведём беседу с мисс Псаровски, когда она выйдет из госпиталя, а пока мне нужно поговорить с мисс Райт. – Не трогай ее! – Значит, блог мисс Псаровски не врал, – ректор снова включает тот самый серьезный тон, словно я разговариваю с отцом, проучающим меня за проступок, а не с работодателем. – Ты же понимаешь, что я обязан тебя уволить. – Знаю. – Но мы можем договориться. Ты сам заминаешь эту ситуацию, больше не связываешься с этой девчонкой, тогда вы оба останетесь на своих местах. Либо я исключаю ее, и отдаю ваше дело в суд. Заманчивое предложение. Больше не для меня, а для неё. Учеба в Уилок Браун дает неплохие шансы выйти в люди, а для неё это очень важно. Я не могу лишить ее будущего ради любовных утех. – Мне нужно подумать. – Думай быстрее, профессор Миллер, и молись, чтобы информация не попала в СМИ. Вряд ли, оно наверняка попало, куда надо, благодаря посту Рамильды Псаровски. Этим вечером я никуда не поехал. Ни домой, ни к Мики. Я шел пешком по кампусу, дошел до пляжа, размышляя о сложившейся ситуации. Телефон отключен, меня никто не беспокоил. Идеальное состояние, чтобы решить проблему. Написал Мики, чтобы ложилась спать и не ждала меня, поговорим завтра, а Карле… ничего. Она сама позвонила и попросила приехать домой через пятнадцать минут после моего сообщения. Не самая лучшая идея, учитывая, то ни к каким выводам за эти пару часов я не пришел. Соглашаться на условие ректора или нет – трудный вопрос. С одной стороны на кону будущее Мики, с другой – наши отношения. Я знал с самого начала, что они не приведут ни к чему хорошему, но все равно пошел на поводу у собственных чувств. Зачем? Потому что в прошлый раз мой разум подсказал «правильный» ход, который убил меня морально? Признаюсь честно, я утонул. Утонул в объятьях своей студентки. Как теперь мне выплыть? Домой возвращаюсь поздно, ближе к вечеру. Последнее место, куда мне хочется вернутся, но именно в этом месте живет моя дочь. На пороге, который я когда-то считал родным, меня встречает Ханна. Она упирает руки в бока, глядит так, словно готова меня съесть, как змея свою дичь. Или, как минимум, укусить впустить яд в мой организм. Я бы мог взять на себя роль неблагодарного мужа и сказать, что во всем вынимать Карла, но это не так. Мы оба виноваты в развале наших отношений, которые не подлежали восстановлению. – Что случилось? – смотрю на нахмуренную Карлу. – Это ты мне скажи, что случилось. Как мне тебе сказать? Честно признаться, что у меня роман со студенткой или пожать плечами и пойти в комнату Ханны. Второй вариант выглядит куда безопаснее, но что-то мне подсказывает, что он не сработает в данный момент. Она все знает. Либо ей звонили, либо информация из маленького студенческого блога стала достоянием общественности. – Молчишь? Ладно, я скажу, – Карла подходит практически в плотную и берет меня за подбородок. – Я не стану говорить, скоро лет жизни я отдала нашим отношениям. Я не буду спрашивать, почему ты так поступил и каким местом думал. Явно не головой. Завтра мы с Ханной уезжаем к маме на две недели. Возможно, навсегда. – Что? – замираю, дыхание останавливается. Она не увезёт мою малышку из дома. – Напомню, я ее отец. – А я мать, которая хочет отгородить ребёнка от всяких извращений, – выплевывает она в лицо и отталкивает меня. Если бы не наша долгая связь и не будь она женщиной, я бы давно дал сдачи. Но я не скотина, как некоторые. – Она. Никуда. Не. Уедет. Хочешь забрать ее – подавай в суд на развод и обговаривай опеку. – Уверен, что хочешь именно этого? Если суд узнает причину, а я ее обязательно предоставлю, они в принципе лишат тебя опеки. Подумай над этим, Ник, и не твори глупостей. Ты не маленький мальчик в гормональный период. – Карла громко хлопает дверью и покидает дом, прихватив маленький чемоданчик с вещами, который я не заметил раньше. Кажется, я и правда чувствую себя таковым. Неспокойным, с обостренным чувством справедливости. Проблемы нужно решать поступательно. Сначала решить вопрос Мики, затем свой. На секунду задумываюсь о том, чтобы согласиться со сделкой ректора. Она не кажется столь ужасной. Наверное. Ханна спит. Заглядываю к ней в комнату, оставляю короткий поцелуй на ее лбу. Люблю тебя, солнышко. «Я мать, которая хочет отгородить ребёнка от всяких извращений». А я отец, который не отдаст свою дочь, несмотря ни на что. Я пожертвовал ради Ханны своими отношениями, но я быстро смог найти баланс между любимой дочкой и любимой девочкой. – Папа… – сонно бормочет моя малышка. Я и не заметил, как она проснулась, когда садился на край маленькой кровати в форме ложа принцессы. – А ты не уедешь? – Куда я должен уехать? – Далеко и надолго. Так мама сказала. Об этом я ещё поговорю с Карлой, но сейчас… – Нет, я никуда не уеду. Ты же меня не прогонишь. – Нет! Ханна крепко-крепко обнимает меня и так засыпает. Сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки от любви моей малышки. Я не подведу тебя, не отдам тебя матери, а уж тем более не брошу тебя. Засыпаю вместе с ней в маленькой кровати, не вспоминая этот тяжелый день и девчонку, которая ждёт меня в домике на пляже.