Глава 38

– Ты уверен? – Карла внимательно смотрит на меня, словно пытается прочитать мысли или найти сомнение в моем взгляде. Но его нет. Никогда ещё не был так уверен в собственных действиях как сейчас. Одна подпись решит все сомнения. Вопрос опеки, раздел имущества. Никогда я не был так близок к цели. Сколько лет мы жили с Карлой, как соседи? Года три точно, если не больше. Обычный кризис, который пары либо переживают и выходят из него новыми людьми, либо не могут пережить. Вот и мы не смогли. – Абсолютно, – отвечаю уверенно. – Ханне будет тяжело не видеть тебя дома. – Мне тоже. Но я не хочу, чтобы она запомнила нас озлобленными друг на друга родителями. Карла вновь смотрит на меня проницательно, пронизывающе. Зачем? Пытается сбить с толку? Посеять сомнения в моей голове? Она не похожа не человека, готовая вернуть наши отношения. Возвращать нечего. Мы, как адекватные люди, пошли навстречу друг другу, успокоились, и поделили опеку. Карла запросила не так много, как я рассчитывал, все по-честному, ровно половина имущества и половина времени опеки над Ханной. Правда, теперь она будет жить у Карлы, а выходные проводить в моем доме. Не самая лучшая перспектива для отца, который пытался наладить общение с дочерью, но лучше так, чем вообще никак. – Тогда ставь подпись. И я поставил. Размашистую и жирную, как обычно. Теперь мы официально разведены. Делаю облегченный вдох, Карла тоже. – Кстати, Ханна просила, чтобы ты не приводил на встречи с ней злую тетю из соцсетей. Не буду, милая, не буду. По крайней мере, в ближайший месяц, пока не поправится Мики. Интересно, как она? Ждёт меня сегодня? Надеюсь, что она не сильно скучала эти дни, а я смогу развеселить ее новостью о разводе. Теперь официально свободен и официально готов принять на себя ответственность. Нет, я не намерен признаваться в нашем романе общественности, но… увидим, скоро все увидим. – Не буду, – отвечаю уже бывшей жене, забрав свою копию документов. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Знаю, Карла, знаю… *** Профессор появляется в проеме палаты неожиданно. Такой же статный, с ровной, уверенной осанкой. Строгий профессор, которого я помню по лекциям и семинарам по истории кино. Но его взгляд выдают истинное положение дел. Под глазами появились темные круги цвета горького шоколада, золотистый отблеск в глазах куда-то исчез, оставив после себя темноту. Не замечаю, как уходит Моника, мой взгляд прикован только к профессору Миллеру. Мы не разрываем нить, не теряем контакт. Он проходит ближе, а с моих губ срывается: – Ник, нам нужно расстаться, – выпаливаю прежде, чем он садится на стул возле меня. – Что? Как расстаться? Он не скрывает удивление на лице. Даже не удивление – шок. Профессор ожидал от меня явно не просьбу расстаться. Но что? Что от меня ждал человек, который не приходил так долго? Сколько дней прошло, а он не навещал меня, не попытался раньше всех рассказать о том, что я увидела на видео. Как мне объяснила Моника, ректор собрал пресс-конференцию, чтобы избавиться от слухов о нашем романе. Но почему он ничего мне не сказал? – Мики, понимаю, ты перенесла аварию, кому, а я долго не появлялся, но… – Ник… – Мне нужно рассказать тебе все, что произошло. – Я все знаю, профессор Миллер. Мы замираем, наверное, как статуи. Неподвижные, с застывшими эмоциями. Я – со спокойствием, а он – с удивлением. Из-за чего? Потому что назвала его профессором? Или по иной причине? – Я знаю о пресс-конференции. – Тогда зачем ты разрушаешь нас? – спрашивает мягко, отчаянно. – Моя любовь довела меня до больницы, – выдыхаю застрявший в легких углекислый газ, давящий на меня. – Я не смогу больше пережить эту боль. Давай просто забудем раз и навсегда. Он молчит. Слишком долгое затянуто. Стены палаты сжимаются до размеров наших тел. Его и моего. Когда профессор вошёл в палату, он хотел сесть на край кровати, ближе ко мне, но, стоило мне обронить фразу о расставании, пересел дальше. Так даже лучше, наверное. Проще смотреть на него не обращать внимание на быстро бьющееся сердце. Как в первый день нашей встречи, когда я увидела его в машине в компании неизвестной женщины. Его руки гладят хрупкое тело, страсть между ними разгорается как лесной пожар, а бешеные темные глаза мужчины проникают вглубь меня, когда я сталкиваюсь с ними через стекло автомобиля. В них сквозит не только удивление, но и страх. Страх быть пойманным какой-то первокурсницей. Когда-то я была для него просто студенткой, девчонкой с последнего ряда в поточной аудитории. Затем стала врагом. Подопечной, готовящейся к курсовой. Любовницей, изменившей жизнь. А теперь бывшей, разрушайшей ее до основания. – В конце семестра меня переведут в другой филиал, – говорит он жестким тоном, не терпящим отлагательств. Складывается ощущение, что я нахожусь на лекции по истории кино, но тут же отсеиваю эту мысль. – Надеюсь, ты закончишь колледж и сделаешь прекрасную карьеру. Твоя стажировка сохранена, тебя ждут в компании летом. Удачи, мисс Райт. Профессор молча покидает палату, не обернувшись, оставляя после себя пустоту. В палате, в моей груди. Впервые в жизни у меня был выбор, и я его сделала. Я больше не хочу боли в своей жизни. Делаю спокойный вдох полный грудью, который пронзает спазмом, будто в меня выстрелили из лука. Если бы у меня был в руках стакан, я бы разбила его, швырнула в стену, в дверь, в окно, сами выбирайте. Но на моих ладонях красуются только полумесяцы от отросших за пару недель ногтей. Вот я и оборвала нити между нами. Разрезала крупными портняжными ножницами. Нас больше нет…