Глава 41

Я думала, продержусь лучше… Эта первая мысль, пришедшая в голову после ухода профессора Миллера из канцелярии. Она преследует меня весь день. На занятиях, в столовой, на работе в кофейне, даже сейчас, в гостиной ДельтаМикс вместе с ребятами. Пока ребята продумывали благотворительную вечеринку, я читала сегодняшние лекции и пыталась понять смысл, потому что на занятиях информация вылетела из моей головы. Абсолютно. Оставив только один образ. Он не желал покидать разум, а сердце каждый раз подпрыгивало в груди, стоило вспомнить линию его губ, статную осанку и мышцы рук, спрятанные под рубашкой. Странно? Я бы так не сказала. Ничего удивительного. Как говорила Моника, мы все тяжело переживаем первую любовь. Если она была настоящей, то переживаем ещё больше. Болеем. Затем выздоравливаем и живем дальше. Проблема в том, что я считала, что выздоровела и готова жить дальше. – Красный совершенно не подойдёт под тематику! – вскрикивает Моника, перебив мысли в голове. – Она прекрасно подойдёт. Цвет победы, яркости, – перечит Том. – Это цвет крови! Давай выберем голубой. Том вздыхает, но кивает головой. Они сидят тут часа два и выбирают один только цвет. Я бы тоже согласилась с мнением подруги, лишь бы прервать эту муку. – Они всегда так? – спрашивает Дэвид, оторвавшись от лекций. Он тоже решил прочитать, что написал сегодня. Интересно, чем были заняты его мысли? Вряд ли профессором Миллером. – Почти. – У вас весело. То ссора ребят, то твоя выходка на… – О чем вы там шепчитесь? – вмешивается Моника, а я облегченно вздыхаю. Спасибо, подруга, ты избавила меня от лишнего разговора и слухов. – Да так, ни о чем, – отвечаю, глядя на Дэвида. – Думали, когда вы прекратите спорить. – Ты не понимаешь, Мики! Это благотворительная вечеринка. На нее приедут представители кинокомпаний, благотворительные фонды и инвесторы! Это прекрасно способ заявить о себе, как о будущих профессионалах! – Кстати, ты придёшь? – спрашивает у меня Том. – Почему нет? – То есть меня вы не собираетесь звать, да? – вмешивается Дэвид. – Твое присутствие обязательно, как члена нашей семьи. – Только не говори, что папочка соизволит появиться, – Дэвид закатывает глаза. – Соизволит. Надеюсь, вы не будете ссориться. Дэвид снова закатил глаза и уткнулся в тетрадь, поправив очки на переносице. Я следую его примеру. – Кстати, сегодня будет вечеринка в честь первого дня семестра, – прерывает мои мысли Моника. – Вы оба идете! – Почему оба? – Дэвид непонимающе поднимает брови. – Потому что вам обоим нужно развеяться. – Но… – Никаких «но», – вмешивается Том. – Не будь занудой, расслабься. – Однажды уже расслабился. Что имеет в виду Дэвид? Он вновь утыкается в тетрадь и не глядит на нас, а интерес к его реплике пропадает спустя пару минут. Потому что мои мысли снова заполняет человек, которого я хотела забыть. Почему ты вернулся, профессор? Зачем? Я только начала жизнь с чистого листа, только начала привыкать к радостям жизни и задышала полной грудью. Вы снова перекрываете кислород, снова заставляете оглядываться по сторонам, чтобы случайно не наткнуться на ваш взгляд. Это несправедливо с вашей стороны. Дико. Неправильно. За что вы так со мной? Этот вопрос мучил меня до вечера. Ребята начали подготовку к вечеринке, а Моника попросила меня помочь. За совместными трудами я почти выкинула из головы грандиозное появление профессора в поточной аудитории сегодня утром. Интересно, как далеко зашла эта новость по всему Уилок Браун? Судя по тому, как на меня посматривают первые гости вечеринки – все в курсе событий. Если честно, я жалею, что вновь поддалась на провокацию Моники и осталась здесь. Нет, не потому что я слишком несчастна для веселья или не хочу провести время с подругой. Здесь очень шумно, душно, запах алкоголя и табака просачивается в каждый уголок дома братства. Я готова пережить это, если бы не косые взгляды студентов. Взгляды, готовые превратить меня в пепел, уничтожить за секунду. Сначала подружки Рамильды прошлись по мне взглядом, потом парни из моей группы по истории кино. Удивительно, что никто из братства не смотрит на меня уничижительно. Может, потому что они старше и почти все парни, которых не интересует профессор Миллер. – Забей на них, Мики, – Моника протягивает мне красный стакан. – Надеюсь, там не… – Лимонад, успокойся. Помню, что ты не пьёшь. Забираю стакан из рук подруги и с улыбкой на лице произношу: – За нас! – За этот прекрасный год! Пусть нас не беспокоят ужасные мужики! – Моника… К нам подходит темнокожий парень, стоит нам только пригубить наши стаканы. Кажется, его зовут Дилан, и он ухлёстывал за Моникой в прошлом семестре. Или я ошибаюсь? – Пойдём танцевать? – Конечно! Да, не ошиблась, это он. Девушка с сожалением смотрит на меня, пока уходит за ручку с этим Диланом. Она обещала побыть со мной всю вечеринку, но я не собираюсь держать ее на привязи. Мы сидим тут очень долго, чувствуем на себе презрительные взгляды. Пусть отдохнёт от моей опеки, а я… – Скучаешь? – подсаживается ко мне Дэвид. Кажется, я весело проведу этот вечер. – Вряд ли. – Не обращай на них внимания, они этого не заслуживают. Он тоже заметил? Так очевидно всеобщее презрение к моей персоне, что даже новый студент обратил на это внимания. Класс. Каткам говорила Моника. Начни жизнь с чистого листа? Я пытаюсь, правда, но прошлое словно наступает мне на пятки и оставляет следы, от которых я не отделаюсь никогда. – Если захочешь поговорить, я прекрасный слушатель, – добавляет парень смахнув длинные волосы назад. – Если не хочу? – Тогда давай помолчим или переведём тему. Не обязательно говорить о прошлом. Моника говорила, что летом ты стажируешься в «Сторнхил». – Да, если они пришлют мне контракт к концу семестра и не передумают. – Разве должны передумать? Должны. Нет, просто обязаны после скандала, который я устроила. Который мы устроили вместе с профессором Миллером. На их месте я бы отреклась от подобной затеи и ни за что не стала бы пачкать репутацию крутой кинокомпании какой-то девчонкой. Моя мечта о хорошей карьере разрушилась, мои планы на учебу в колледже, на новую жизнь, о которой мечтала ещё осенью, испарились. Их словно не существовало. А все из-за любви к человеку, с которым у нас первоначально не избыточный будущего. – Мики, ты тут? – Дэвид машет ладонью перед моим лицом, а я не сразу фокусируюсь на его лице, которое выглядит непривычно узким без очков. Когда он успел их снять? – А? Да, конечно. – Не хочешь потанц… – Дэвид замолкает, глядя в сторону импровизированного танцпола. – Кажется, сейчас будет коллапс. Нам лучше свалить отсюда. – Почему? Вопрос не имеет смысла, ибо ответ приходит сразу, стоит мне найти на танцполе Монику со своим Диланом и… Томом, который почему-то орет на парня. – Только не говори, что… – Том опекает Монику по просьбе родителей. Опекать Монику? Эту свободолюбивую и яркую девчонкую мимо которой сложно пройти и не оглянуться? Ее как-то можно остановить? Ограничить в действиях? Кажется, Том подписал себе смертный приговор, или за месяцы знакомства он плохо изучил мою подругу и свою сводную сестру. – Зачем? – Не хотят лишний раз привлекать внимание к семье. Но черт с ними. Давай лучше поговорим о тебе. – Обо мне? – удивленно гляжу на Дэвида. – Почему нет? Ты показалась мне интересной, таинственной. – Я? Таинственная? – Разве это не так? С утра ты была скромной и застенчивой, на занятиях гордой и резкой, сейчас потерянная. Так какая ты, Микелла Райт? Он спрашивает всерьёз или издевается надо мной? Моя таинственность начинается от косых взглядов студентов и заканчивается сегодняшним уходом из аудитории профессора Миллера. Я почему-то думала, что он в курсе моей драмы с преподавателем истории кино. Или нет? В груди начинает прорастать маленький листочек, который давно никто не поливал. Он тянется к свету, готов расти прорастать, дать корни и наполнять меня тёплом. Может, это хорошо, что Дэвид ничего не знает обо мне? Он единственный, кроме Моники и Тома, кто не смотрит на меня как на врага, как на падшую девчонку. Он не пытается пригласить меня на свидание из интереса, каково это спать с профессорской постилкой, не посылает записки под дверь комнаты в общежитии и в соцсети о моей никчемности. Он просто спрашивает, а я просто отвечаю… – Я обычная девчонка, и я хочу стать прекрасный режиссёром. – Давно хочешь им стать? – Последние два года. Я давно хотела окунуться в творческую профессию и… Обрываю на полуслове, гляжу в одну точку, появившуюся в дверях дома братства. Знакомую и до боли ненавистную. Как всегда, яркая, привлекающая к себе внимание. Студенты даже не могут сдержать тоны удивления при виде неё. Рамильды Псаровски. Моего личного палача. Она здесь, чтобы снова испортить мне жизнь. – Смотрите, какая вечеринка! – восклицает Рамильда, направив на себя камеру телефона. Она что, ведёт блог? Прямо сейчас? – Собрались все звёзды, все достойные и недостойные, – и направляет камеру в нашу с Дэвидом сторону. – Даже ботаники здесь, а меня не пригласили. Ничего, Рамильда Псаровски желанный гость на каждой вечеринке. Вы же не забыли обо мне, да? – улыбается она довольно в камеру. Интересно, как ей удаётся перекричать музыку в доме? – Какого черта! – восклицает Моника, подойдя к нам. – Я не приглашала ее на мою вечеринку! – На нашу вечеринку! – вторит Том. – Помолчи! Ты и так испортил мне вечер! Какого хрена здесь делает Рамильда Псаровски? – Кто это? – Дэвид непонимающе смотрит то на Монику, то на своего брата, то на меня. Надо сказать, на мне он фокусируется чуть дольше, чем на своих родственниках. – Одно шило в жопе. И это шило мне не нравится! – Стой! Не устраивай сканд… – выкрикивает Том вдогонку, пока Моника молнией стремится к Рамильде. Ой, кажется, слова Дэвида об опеке принимают реальный смысл. Она нужна, чтобы моя подруга не натворила бед. Бегу за ней, Дэвид подтягивается следом, то ли от любопытства, то ли от совместного желания остановить Монику. Но, кажется, у этого поезда не существует стоп-крана. – Ты! – выкрикивает Моника и поднимает палец на Рамильду. – Какого хрена ты тут забыла? – Я пришла на вечеринку. Разве нельзя? – Рамильда невинно хлопает глазками, направив камеру на Монику. – Тебя не приглашали! И убери свою гламурную хрень от меня! – Мне не нужно приглашение, правда, Том? Она многозначительно смотрит на безэмоциональное лицо парня. Том складывает руки на груди, сжимает кулаки, напрягает мышцы. Я даже замечаю, как он стискивает челюсти. Ощущение, что между ними есть тайна, о которой никто из присутствующих не подозревает, в том числе и я. В голову приходит только одна мысль – Том рассказал Рамильде о нас с профессором. Он единственный знал о нас, он видел нас. Неужели Рамильда намекает на это? – Нужно, Псаровски. Тебя здесь никто не ждал, – отвечает парень, обратив на себя внимание всех студентов. – Ну ладно. Ты у меня в долгу, Том, не забывай об этом. Поэтому я… – Я сказала, не пройдёшь! – Моника загораживает проход девушке. – Вали отсюда. – Странно, что ты не сказала это своей подружке. Ну что, Мики, как тебе без профессора Миллера? Тяжело? Теперь она выводит меня из равновесия. Точне неё так. Она вывела меня одним своим появлением, а сейчас пытается вывести на эмоции. Вновь. – Хочешь опять получить по морде? – спрашиваю прямо. – О, нет, прошлый раз я долго восстанавливала нос у пластического хирурга. Скажи спасибо, что я не потребовала оплатить лечение. Но в любой момент я могу передумать. Это вряд ли. Платить мне все равно нечем, а труды пластических хирургов вовсе незаметны. И не скажешь, что я раздробила девушке нос. Хотя нет. Если приглядеться, можно увидеть маленький шрам на переносице. След моей победы и мести за свой отвратительный поступок. Но кто из нас поступил лучше: она, выставив мою личную жизнь напоказ, или я, закрутив роман с профессором Миллером? – Рамильда, тебе лучше уйти. Тебе здесь не рады, – вмешивается Дэвид. Так, стоп. Он знает Рамильду? Он общается с ней так, будто они виделись ни один раз. – Я пришла веселиться, а не… Рамильда замолкает, когда парень наклоняется к ее рыжей шевелюре и что-то шепчет. Не знаю, что именно говорит Дэвид, но Рамильда моментально меняется в лице. Ее кожа сначала краснеет, затем резко бледнеет, полные губы оказываются в плену зубов, а взгляд опущен. Девушка кивает, когда Дэвид отходит от неё, поправив очки на переносице. – Мы потом поговорим, – Рамильда оглядывает нашу маленькую компанию и покидает дом «ДельтаМикс». – Наконец-то! От этой гадины в комнате душно стало! – радуется Моника. – Кстати, что ты ей сказал? – Потом узнаешь. Давайте веселиться, – таинственно улыбается Дэвид и переводит взгляд на меня и протягивает руку. – Не хочешь потанцевать? Если честно, вопрос парня заставляет подвиснуть. С одной стороны я не против повеселиться, а с другой… Рамильда испортила все настроение. Она наполнила помещение своим противным нутром, воздухом, который ядом проникает в легкие и неприятно давит на внутренности. Как один человек может за пару минут испортить настроение? Легко. Эта мадам может не только настроение испортить, но и жизнь. – Извини. Я пройдусь, пожалуй. – Куда пройдёшься? – восклицает Моника. – Давай веселиться! – Мне нехорошо, голова кружится, – придумываю первую попавшуюся в голове отмазку. – Я обязательно подойду позже, не переживайте. – Может, составить тебе… – Нет, спасибо. Я ненадолго, на пять минут, не больше. И тут же покидаю дом братства, пока ребята не взялись мне отговаривать от этой затеи. А я не могу пойти на поводу у друзей, как минимум потому что легче от этого не станет. Громкая музыка, алкоголь и танцы не спасут меня от воспоминаний. Они не сотрут их, не вырежут ножницами, как киноплёнку. А я никогда е стану прежней. Никогда не стану идеальной подругой и душой компании. Мне это не дано. Прохладный воздух бьет в лицо, разбрасывает мои аккуратно сложенные волосы на правую сторону. Я гуляю по территории кампуса, захожу на центральную аллею, прохожу мимо дуба, под которым стоит лавочка. Зря я сюда пошла. Именно она вызывает неприятные воспоминания и сжимает грудь в тиски. Именно тут я когда-то разговаривала с профессором Миллером, плакалась, желала, чтобы он рекреативно эмоциональную пытку. Тогда я не знала, чем закончится наше общение, что я стану его любовницей, что из-за меня мы попадём в скандал, влипнем в грязь, от которой до сих пор не можем отмыться. – Нахлынули воспоминания, да? – звучит голос позади меня. Знакомый. Пробирающий до мурашек. До костей. Когда-то заставляющий трепетать и делать, чтобы он коснулся свои ладонями моей талией и прижал к сильной, смуглой груди. Оборачиваюсь и в полутьме сталкиваюсь с глазами профессора Миллера. Кажется, время и наша связь не пощадила его. В поточной аудитории я не особо приглядывалась к профессору, а в канцелярии не делала замечать изменения, которые видны сейчас даже в полутьме. На висках проступают едва заметные седые волосы, под глазами и на лбу появилась парочка новых морщин, а губы, казалось, никогда не изгибались в улыбке. Строгость и статность профессора осталась при нем, сохранилась до сих пор. Даже сейчас. На автомате душа требует взглянуть в его глаза, увидеть привычный золотистый блеск. Но его там нет, я знаю. Могу не пытаться – не выйдет. Наши отношения в прошлом, и м в оба это понимаем. – Отсюда все началось, – шепчет он в тишине. – Все началось полтора года назад. – Полтора года назад я не смотрел на тебя как на женщину. – А тогда? Тогда посмотрели? Профессор молча глядит на меня. Рассматривает лицо, опускает взгляд к губам, которые я невольно покусываю от волнения. Да, черт возьми, я волнуюсь, стоя рядом с ним. Близко к нему. Спустя столько месяцев разлуки мое сердце не выдерживает, стучит в грудной клетке слишком быстро. Мне даже кажется, что он слышит этот стук, прислушивается к нему. Ладно, бред. Это невозможно чисто физически. Выдумка. Фантазия. Как и наша любовь навеки. – Тогда ты казалась потерявшейся девчонкой, а я нарушил собственное правило, – отвечает спустя долгие минуты тишины. – Какое? – Не вмешиваться в личную жизнь студентов. – Если бы не вмешались, мы бы не страдали. – Если бы не вмешался, а бы не узнал о настоящей любви. – Ее нет, – добавляю я. – Ее никогда не будет. Мы были обречены с самого начала. – Поэтому ты бросила меня? – Мы расстались. – Расстаются по обоюдному согласию, Мики. – Не называй меня так! Сжимаю кулаки, впиваю ногти в кожу, ощущая легкую боль. Лучше ее, лучше физическую, чем чувствовать, как болезненно стучит сердце, не останавливая свой быстрый ритм. – Ты приняла решение за нас! – цедит он. Кажется, он тоже напрягся, судя по слегка приподнятым широким плечам поверх пиджака. – Я развёлся с женой, мои отношения с дочерью ухудшились! Я пошёл на этот шаг ради тебя! Я хотел перевестись и спокойно встречаться с тобой! Но ты решила все за нас! – Ты не появлялся в больнице больше ежели! Я ждала тебя! Я ждала, что ты объяснишь ту пресс-конференцию! – Я объяснил все по смс. – Правда? – удивленно приподнимаю брови. – Разве по смс можно все объяснить? И вообще, я ничего не получала! Мой телефон потерялся после аварии. – Я… я не знал… – Ты все знал и намеренно сделал мне больно! Давай забудем и поживем дальше. Больше не могу терпеть эту пытку. Не могу видеть его безэмоциональное лицо, не хочу заглядывать в глаза, полные сожаления. Разворачиваюсь и иду в общежитие. Не хочу ничего. Ни веселья, ни отношений, ни компании друзей. Мне нужно спокойствие, стабильность, а она вряд ли наступит в ближайшее время.