Глава 42

В это время на вечеринке – Вот овца! – кричу на всю комнату. Знаю, что никто не услышит, выкладываюсь по полной. Выплескиваю злость за своей комнате, на подушке в форме сердечка, которую подарил Дилан на Рождество. Поверьте, так быстрее избавиться от негативных эмоций, Моника Флоренцо плохого не посоветует. Вы тоже попробуйте. – Перестань истязать мебель! – выкрикивает позади Том. Только его не хватало, приставучая чертов. На кой хрен родители поставили его ко мне? – Уйди! Дай выплеснуть злость! – Ты уже выплеснула. Кто тебя просил бить Рамильду Псаровски? – спрашивает, развернув меня лицом к себе. – А кто ее просил возвращаться брызгать ядом на всех вокруг? Ненавижу! – Ты больше реагируй на нее. У тебя, кстати, губа треснута. Правда? А я-то думаю, почему она горит так сильно. Касаюсь пальцами нижней губы, на них остается маленькая капелька крови. – У этой овцы очень массивные кольца. – Давай обработаю. – С каких пор парни обрабатывают… – Сказал, обработаю! Сиди на месте! Откуда он достаёт аптечку? Ах да, он снабдил весь дом братства. В каждой комнате по мини-набору на все случаи жизни. Лучше не придумаешь. Но сейчас я бы хотела, чтобы это чудо-устройство испарилось вместе с Томом. Не хочу плакать, не хочу показывать злость, особенно новоиспеченному братику. А когда-то я воспринимала его иначе, не как брата. Хорошо, что эти времена давно позади. Том тем временем достаёт антисептик и ватный диск, смачивает и прикладывает к ране. – Ай! – Терпи. Нечего в следующий раз лезть к Рамильде. – Она заслужила! Нечего поливать грязью мою подругу! – Ты понимаешь, что своими выходками поставляешь родителей! Они планируют новую рекламную кампанию, а твоя драка обязательно появится в сети. Знаю. Прекрасно знаю. Но эмоции порой берут верх, особенно когда моих близких оскорбляют. А Мики для меня близкий человек. Если бы вы знали, сколько слез она проронила из-за этого Доминика Миллера, сколько раз пыталась начать жизнь заново и сдавалась, укрывалась одеялом и никого не желала видеть. Если бы я не помогла ей, то она никогда не выбралась бы из лап депрессии. – Не прислоняй так сильно! Щиплет! – выкрикиваю на всю комнату, наблюдая за недовольным выражением лица Тома. Его полные губы поджаты, брови сведены на переносице. Чем он не доволен, черт возьми? Это же не он подрался с Рамильдой, не он защищал честь нашей подруги. – Ты хочешь остановить кровотечение или нет? – Оно давно прошло. – Не прошло. У тебя губа распухла. Надо лёд приложить. – Я не спущусь вниз! – размахиваю руками в протесте. Если я снова увижу эту овцу, то… – Я уже принёс, – Том, устало вздохнув и закатив глаза, достаёт из мини-аптечки пакетик со льдом и аккуратно прислоняет к нижней губе. Как же легко! Как же хорошо! До этого я ощущала лишь жжение и жар, которые пронзали кожу словно маленькие лезвия. Прохлада успокаивает губу, даже заставляет прикрыть глаза от удовольствия. – Обычно девушки так закатывают глаза, когда ложатся ко мне в постель. – Не обламывай кайф! – Только меня не представляй. – Я не фантазирую о чем-то маленьком и незначительном. – Только не начинай… Черт! Этот гад заставляет открыть глаза. Но лучше бы я оставалась в блаженстве и неком подобии спокойствие. Светлые глаза моего сводного брата внезапно потемнели. Как тогда… Воспоминания совместной ночи просачивается в разум, но тут же разлетаются после осознания новой реальности. Мы родственники. – Ты первый начал, Томми! – Ну и лечи себя сама, раз такая смелая! Парень кидает мешок со льдом возле меня и уходит, хлопнув дверью. И что я такого сказала? Сам напросился. Я думала, он привык к такому общению, по крайней мере, во время рождественских каникул не было проблем. Интересно, что изменилось? Может, не протрезвел? Интересно, куда делся второй новоиспеченный братик? Хватаю телефон с полки, который оставила до начала вечеринки, и звоню Дэвиду. После двух гудков связь прерывается. Не поняла? Куда он делся? Через пару секунд приходит сообщение. Дэвид: «Я с Мики. Перезвоню». Хм… Мой братик воплощает план в действие? Удачи, дорогой, она тебе пригодится. Тебя ждёт непростая битва.