Глава 24

Алекса проспала шестнадцать часов.

Ей нужна была каждая минута сна. Все, что с ней произошло было выматывающим кошмаром.

После пробуждения, первым делом, она повернула голову, чтобы увидеть детеныша.

Его не было!

Алексу охватил холодный ужас.

Она вскочила и бросилась вон их хижины: как есть лохматая, в прозрачной сорочке, босая и с безумными глазами.

Если бы кто-то мог видеть ее в эту минуту, то явно посчитал бы за ненормальную. Лямки сорочки съехали, рыжие волосы дыбом, лицо бледное, зеленые глаза полыхают, словно прожекторы вулканов, да еще вдобавок из закушенных до синевы губ вырываются совершенно безумные слова: «Лишь бы его не похитили. Лишь бы не убили. Хоть бы он был еще жив».

Алекса завертелась-закрутилась, не зная куда бежать-что делать, и тут замерла не в силах ни смотреть на открывшуюся картину, ни отвести от нее глаза: Райт сидел у дерева, а на его руках лежал детеныш без слинга и пил из самого настоящего глиняного сосуда с узким горлышком, молоко. При этом блондин что-то ему нашептывал и гладил рыжую шерстку.

Если бы он известил Алексу, что хочет забрать малыша, она бы от этой картины только умилилась и пустила слезу, но он пробрался к ней, когда она спала и похитил ее детеныша, пусть и в положительных целях.

Райт поднял глаза, и улыбка медленно сходила с его лица.

На него смотрели два рассерженных глаза, чей цвет вызывал мысли о черных кошках и колдовских камнях. В этих невозможных глазах горела ярость, уж ее-то Райт Риддэн узнал мгновенно. Его Алекса выпрямилась, в результате чего почти прозрачная сорочка соскользнула с загорелого, восхитительно плеча, грозя представить на суд невольного зрителя умопомрачительную грудь. Райт судорожно сглотнул. И вообще, носить такие сорочки — безнравственно! Тонкая легкая ткань струилась по фигурке, облегала и приоткрывала, намекала и прямо демонстрировала, подчеркивала и оттеняла, а в районе стройных ног и просто ничего не скрывала!

Его взгляд вернулся к ее лицу. Она едва сдерживала слезы ярости, глядя прямо ему в глаза. Райт невольно поежился под этим огненным ведьмачьим взглядом.

— Ты что-то сегодня не в духе. Не выспалась?

— Райт! — рявкнула она. — Ты похитил моего зверя.

— Я не…

— Не предупредил, не разбудил…

— Он вопил и есть просил. А ты истощена и измучена сверх всякой меры. Я решил не будить тебя.

— Оставил бы записку! — чуть ли не кричала она.

— Алекса! — рявкнул он. — Ты не одета, а тут полно любопытных. Иди оденься. Немедленно! — и оглянулся. — Собрала уже… как ты там называешь — «живое кино».

— Мне… Я… Мне надо одеться! И тут нет никого!

— Из-за того, что ты так орешь, он испугался и описал меня.

— Так тебе и надо! — с этими словами Алекса полыхнула на него взглядом. Молча подхватила детеныша ягуара на руки и понеслась в хижину, шепча что-то ласковое ему на ушко. Потом из дома донеслись тихие слова, их Райт не разобрал, а потом с облегчением вздохнул. Вроде обошлось.

Алекса уложила ягуара на подстилку и пошла приводить себя в порядок. Но страх за детеныша ягуара не позволял расслабляться. Райт просто и тихо зашел, пока она спала, то выходит, что это может сделать любой, даже убить ее, а она не проснется.

Алекса помрачнела, осознав, что как раз это и было проблемой. Необходим на двери затвор изнутри, желательно и снаружи.

Продолжая об этом размышлять, она осмотривала наряды данные ей мавритами. Выбор оставила на тоге до колен, украшенной бисером, а на ноги надела мокасины и завязала ремешки крест на крест. Волосы убрала в хвост и склонилась к спящему малышу. Необходимо перевязать ему лапки чистой тканью.

Раздался стук. Алекса молча распахнула дверь и посторонилась, пропуская Райта.

Он внес сложенный вольер, потом ее саквояжи, затем глиняный пузатый кувшин, внутри которого оказалось нарезанное сырое мясо. Во втором кувшине поменьше — свежая рыба, в третьем — молоко. Затем, Райт, поставил на стол две корзины с овощами и фруктами, а также хлебом, сыром и еще многими съестными припасами.

— Неожиданно! — удивилась Алекса. — Райт, я… Я ужасно себя вела, прости меня.

— Я тоже хорош, так что мы квиты.

— Бож-же, какое благородство!

— Бож-же, какой характер… — скопировал он ее. — И что за «Боже?». Ты опять говоришь загадками, — Райт с секунду помолчал. — Алекса, — в его голосе прозвучало предупреждение, — пожалуйста, объясни мне.

— Боже — это Бог.

— Ты на мавритском так искажаешь слово — бог?

— Ну да, — просияла Алекса, и почему она сама не додумалась до этого. Совсем забылась, а Райт все подмечает. И подумала о том, а не рассказать ли ему о себе? Но ее снова что-то останавливало.

— Я допускаю, что есть вещи, о которых ты не желаешь рассказывать, что ж — прекрасно, — чуть улыбнулся Райт. — Мне это не нравится, но, по крайней мере, — это правда. Я считаю, что мы должны быть искренни друг с другом, даже если это нелегко и истина не всегда сладка на вкус.

Алекса сцепила пальцы и, прищурив глаза, посмотрела на Райта.

— Даже когда ты проявляешь такое упорное любопытство?

Она видела, как Райт попытался побороть смех, но огоньки веселья все же зажглись в его красивых глазах, а затем и уголки красиво очерченных губ приподнялись в улыбке. Он сокрушенно покачал головой.

— Мне не просто любопытно, но я подожду, когда ты будешь готова сама все мне рассказать. И я догадываюсь, что Майрус все знает о тебе.

Она почувствовала, как ее ноги внезапно подкосились, колени подогнулись, и Александра была вынуждена опереться рукой о стол. Сердце бешено колотилось в груди, словно она только что стремительно бежала. Она посмотрела на Райта настороженным взглядом, но он отвернулся и занялся установкой вольера. Понаблюдав за ним еще некоторое время, Алекса занялась разбором вещей в своих саквояжах.

Первым делом, она перевязала лапы ягуару и проверила на чувствительность. Малыш дергал каждой лапкой и Александра осталась довольна. Он будет бегать, лишь бы кости срослись правильно. На час она погрузилась в перечитывание рецептов, которые необходимо было сварить для лечения, затем составляла списки нужных ингредиентов и размышляла, где бы их добыть. Ей было необходимо переговорить с тем мавритом, который в племени был целителем. Затем она занялась вторым саквояжем и не сдержала счастливого возгласа — там было нижнее белье! Наконец-то! Алекса убежала в маленькую спальню и быстро оделась.

Теперь дошла очередь и до разбора корзин с провизией. Она накрыла стол для позднего завтрака, хотя время и подошло к обеду.

— Поешь со мной? — предложила она Райту. За все это время ни один из них не обмолвился и словом занятый своим делом. А может он дулся на нее? У нее, к примеру, обида прошла.

— Вольер готов, — сказал Райт.

— Замечательно! — Алекса уложила в него детеныша на мягкой подстилке, рядом на всякий случай поставила миску с водой. И Райт удивил ее, когда принес небольшую кость.

— Пусть грызет, зубы чешет. Да и заняться ему надо чем-то.

— Но он даже пошевелиться не может, — Алекса и Райт наблюдали за хищником.

— Может. Смотри.

Он положил около малыша кость, тот схватил ее в пасть, а потом неуклюже зажал между перебинтованными лапками. Мурлыча и рыча, он начал ее вылизывать.

Алекса улыбнулась.

— Ты дашь ему имя? Или так и будешь звать «детеныш».

— Он такой милый и забавный, — умилилась Алекса. — Но, когда он вырастит, будет сильным, красивым, разумным и бегать быстрее ветра. Я назову его — Тор. Пусть это имя будет связано с ним.

— Значит, Тор. Имя странное, не милонесское и не мавритское, — чуть сощурив глаза подметил блондин.

— Тем и необычное.

— Не боишься привязаться к нему?

— Он быстро поправится, я не успею прикипеть к нему всем сердцем.

— Мавриты говорят, если даешь имя зверю, то соединяешь это существо с собой навсегда.

Алекса ничего не ответила и подошла к двери, затем вышла из хижины.

— Что ты там пытаешься сделать? — Райт пошел за ней.

— Мне нужен затвор внутри и снаружи дома.

— Здесь не принято запираться. Племя — это одна большая семья. Вход только по приглашению.

— По приглашению? Так сперва нужно было попросить у меня это приглашение, а потом красться ко мне.

— Демон Пустоты! — выругался Райт. — Алекса! Ты долго не открывала, когда я стучал. Я забеспокоился, а потом услышал скулеж твоего зверя.

— Ты сказал надежно запереть…

— Я сказал запереть зверя. К примеру, надеть ошейник и привязать его к чему-то, а на дверях, как ты видишь, замков нет.

— А те, кто тут ждет наказания?

— Их охраняют, да и сбежать они не смогут. Они связаны или стоят закованные у позорного столба.

Алекса так и застыла, представив, чем, оказывается, грозил ей Катар. Позорный Столб⁈

— Я, как и ты здесь чужаки. В ягуаре видят демона. Вождя может и не ослушаются, но для безопасности мне нужен затвор. Сможешь сделать?

— Нет. — покачал головой Райт. — Тем самым ты покажешь мавритам, что не доверяешь им. Подпирай дверь стулом или скамьей.

Алекса хмыкнула и кивнула. Она изобретет ловушки, и никто к ней не слышно не заберется пока она спит. А уходя, будет брать зверя с собой, если только сам Катар не станет дежурить у ее хижины или Райт. Больше она никому не доверяла.

Они уселись за стол, чтобы поесть, как он попросил ее:

— Вытяни левую руку.

— Зачем? — спросила она, но сделала, как он просил.

Райт надел на ее руку браслет и сказал:

— Это мой дар жене, чтобы она и все вокруг знали, как высоко я ее почитаю и как она дорога моему сердцу.

— Жене⁈

— Ты ведь моя жена. Да и Катару представилась, как леди Риддэн, — чуть сощурил глаза Райт. — Моя жена не носит кольца, но браслет в племени стоит носить.

Алекса взглянула на украшение. Удивление и радость озарили ее лицо.

— Он просто великолепен!

Браслет, изготовленный из желтого металла, был отполирован до зеркального блеска и украшен гравировкой: цветами и крошечными кошками в глазах которых сияли настоящие изумруды.

— На сегодня ссоры закончены, да? — спросил он.

Она кивнула и посмотрела прямо на него. Он не сводил с нее глаз. Эти зеленые глаза заставляли его… нет, даже не нервничать, а просто сгорать. Он мечтал о ней, хотел ее, жаждал, но боялся нарушить то хрупкое равновесие, которое установилось в их отношениях.

Алекса улыбалась, ее глаза блестели, а на щеках играл нежный румянец. Райт хотел одного: прижать ее к себе, покрыть поцелуями, предложить ей весь мир!

Но ждал. Не сейчас. Она должна полюбить его. Должна захотеть его так же сильно и так же страстно, как хочет ее он. Сейчас она просто доброжелательна, ничего больше, а он… он умирает каждую ночь и каждый день.

Он сглотнул нервный комок в горле.

Алекса была так близка, так доступна — и так невообразимо далека от него.

Все могло бы быть иначе, если бы они жили дома…

Стук в дверь развеял все его мечтания. На пороге стояли два воина и на мавритском что-то прорычали, Райт ответил им тем же. Когда воины ушли он обернулся к Алексе.

— Нас приглашает в свою хижину шаман. Идти надо обязательно. Отказ — страшное оскорбление.

— А что надо шаману?

— Увидеть Дочь Ягуара.

— Я заберу с собой Тора.

— Нет. Мы оставим его здесь.

— Я никому не доверяю.

— Поверь мне на слово. С ним ничего не случится.

— И все же нужно охранять его. Кто будет это делать?

— Они, — кивнул Райт в сторону, когда он и Алекса вышли из хижины.

— Там нет никого, — недоумевала Александра.

— Двое на дереве, третий в кустах, четвертый — за холмом.

— Творцы Небесные! — простонала Алекса, вспомнив, в каком виде она тут бегала. Да она как на раскрытой ладони перед племенем. И повертев головой тут же увидела за холмом черноволосые головы детей. Они высунулись и тут же спрятались. — Все за мной подглядывают.

Райт лишь пожал плечами.

— Не расслабишься, — проворчала Алекса.

— Пойдем к шаману, — поманил ее за собой Райт. Алекса вернулась в хижину и проверила ягуара, затем взяла ленточку, нарисовала на ней буквы и вышла. Закрывая дверь, она на ручку повесила ленточку в определенном положении. Если кто-то откроет дверь, то лента сдвинется с места и она узнает, как мавриты заходят без приглашения.

— Пойдем, — и проигнорировала взгляд Райта, когда он выразительно посмотрел на ручку двери. — Мне так спокойнее.

Он усмехнулся и протянул ей руку. Алекса блеснув улыбкой, вложила свою ладонь в его, и они пошли в деревню.