Глава 25

Они проходили мимо домов, а мавриты бросали свои дела, обрывали разговоры и провожали ее взглядом, затем показывали на нее пальцем.

Улучив момент, Алекса спросила Райта, о чем это толковали мавриты, показывая на ее волосы. Он пояснил:

— У них рыжих нет. Это как дар бога. Сама понимаешь какого.

— Какого?

— Бога Огня, какого же еще? Они называют тебя — Пламенная Лекси, теперь Дочь Ягуара. У тебя два имени. Это хорошие имена. И еще… они называют тебя… ну, не важно.

— Нет, скажи! Так нечестно!

— Хорошо, хорошо, только не шуми. Благословением они тебя назвали.

— Ого! А чьим?

— Ну… моим.

Алекса бросила на Райта снисходительный взгляд.

— Я и так это знала, Райт Риддэн. Только ты в слепоте своей мог желать моего немедленного отъезда с твоего распрекрасного дома! Я — Твое Благословение!

Райт рассмеялся, а сам подумал о другом.

«Рыжая ведьма, если бы я мог сказать тебе все, что я хочу! Если бы я мог, сделать все, о чем мечтаю, глядя на тебя. Я хотел бы целовать тебя с утра до ночи и с ночи до утра, я хотел бы спешить к тебе в конце дня и мучиться оттого, что приходится покидать тебя, я хотел бы… Я хотел бы быть с тобой всегда… Пока смерть не разлучит нас».

— Райт! Немедленно прекрати меня хватать! На людях!

— А? Ох, прости! Задумался.

— Ничего себе! Задумался он! Еще немного, и ты начал бы снимать с меня одежду.

— Здесь это никого бы не удивило.

— Это удивило бы МЕНЯ! Между прочим, вон тот дядька с копьем что-то говорит мне, а я только улыбаюсь, как дура. Он случайно не собирается взять меня к себе в гарем вигави?

— Мавриты очень щепетильны в этих вопросах. Они всегда спрашивают согласия женщины, а также посылают различные знаки внимания. По крайней мере, формально.

— Формально я ему уже десять раз кивнула и восемьсот раз улыбнулась, поэтому прошу, переведи, что он говорит.

Райт повернулся к мужчине средних лет, сжимавшему в руках копье. Следующие несколько минут были заполнены мелодичным напевом вперемешку с гортанным мавритским. Потом Райт снова повернулся к ней и произнес:

— Шаман ждет тебя.

— Ох нет, я боюсь.

— Я буду рядом. Это великая честь, Алекса. Шаман редко сам хочет видеть кого-нибудь, особенно из нас. Зейна, к примеру, он на дух не переносил, — усмехнулся Райт.

Шаман оказался — стареньким, сгорбленным, страшненьким, с виду лет триста, но очень шустрым старичком, одетым в шикарную хламиду из звериных шкур, а на голове что-то страшное из серо-голубых перьев. Он обитал в отдельной хижине. Здесь было темно, пахло травами и дымом, а по щелястым стенкам были развешаны странные предметы, напоминавшие кукол — то сплетенных из травы, то глиняных, то деревянных. Лицо у шамана было темное, почти черное, ссохшееся, в морщинах. Нос острый длинный, губы тонкие, взгляд пронзительный и ясный.

Алекса вступила под крышу, сопровождаемая Райтом, но шаман нетерпеливо махнул рукой — и он покорно отступил назад, опустив за собой плетеную из трав циновку, заменявшую дверь. Александра растерянно оглянулась, но в этот момент раздался голос шамана, и это потрясло девушку еще сильнее.

Шаман мавритов говорил на хорошем милонесском языке. Во всяком случае, на понятном.

— Не бойся, огненная. Войди и оставь свой страх.

— Вы… вы говорите по-милонесски? А как обращаться к вам?

— Если я скажу, что меня зовут Сараричанасарисуанчикуэ, это что-то изменит?

— Н-нет…

— Давным-давно, когда ты еще не родилась, и Шеинмэйс еще не родился, и даже Ассахавэй еще не родился, даже король Милонесса еще ползал, у меня было другое имя. Меня звали Смерть Ягуара. В те годы их было много. Они охотились на нас. Почти все здесь и остались. В земле. Теперь они хотят мира.

— Простите, не совсем поняла.

— Глупая. Я Смерть Ягуара, убивал их, они мстили. Вылечи их детеныша. Воцарится мир на земле. А теперь спроси меня о чем хочешь.

Алекса сглотнула комок в горле, а потом неожиданно смело взглянула в глаза старику.

— Райт… то есть Шеинмэйс, он убил ягуара. Это проклятье? И вы убивали их, а теперь хотите, чтобы я вылечила детеныша и вам не пришлось бы идти в джунгли, как самому старому, чтобы спасти племя?

Шаман долго молчал и смотрел на девушку, не мигая и не шевелясь. Потом сухие губы искривились в странном подобии улыбки.

— Смелая Дочь Ягуара. Не боишься задавать вопросы, не боишься слушать ответы. Что ж. Я сам тебя позвал. Да, он проклят, — так это называют милонессцы. В нем дух бога. Так скажем мы, мавриты. А как скажет твой народ?

Алекса обомлела и даже рот раскрыла.

— Ты и снимешь проклятье. Он муж — ты жена. Он убил — ты спасла. У костров выпустите Духов на волю.

— А если не спасу? — осторожно спросила Алекса.

— Тебя мучает неуверенность. Отсутствие веры. Отсутствие смысла. Определись. Выбери путь и следуй ему.

— Почему вы спросили про мой народ?

Старик замолчал, не мигал, не двигался.

Она ничегошеньки не поняла из того, что он тут ей наговорил, а объяснять не желал. Алекса рассердилась. И вообще ей пора уходить. Ее ждет детеныш!

— Извините за беспокойство и всего вам…

— Один примет удар и смириться, второй — получит исцеление. Двое на пути одной, только один может стать всем, только второй — обретет истину. Теперь уходи. Стой! Возьми. Это — тебе.

Через полумрак хижины метнулся золотистый блик, и Алекса машинально поймала подарок шамана. На кожаном ремешке были нанизаны странные бусины — не то речные камешки, не то комочки грубо отлитого металла. Алекса сжала это примитивное ожерелье в кулаке и торопливо вышла из хижины. Райт сразу заметил ее смятение и быстро шагнул навстречу.

— Что-то не так?

— Нет, все нормально. Там так душно и странно пахнет… Я чуть не заснула, хотя все ясно соображала. Райт, мне кажется, нам пора вернуться в хижину.

Они отправились в обратный путь. На этот раз Алекса не приставала к нему с расспросами. В ее голове против воли крутились слова старого шамана. Странные слова, диковатые, абсолютно непонятные и явно бессмысленные…

Что он говорил насчет двух? Каких двух?

Наверное, про ягуаров. Один смириться — значит ягуар, когда потерял семью, а второй — исцеление. Видимо детеныш.

Внезапно прогремел гром.

— Сейчас ливень начнется, — смотрела на небо Алекса.

Она уже знала, какой здесь дождь. Мутная стена воды, низвергающаяся с небес. Зато, когда дождь кончался, все мгновенно преображалось. Никакой серой хмари, никакого полумрака. Снова яркое солнце, снова бурная изумрудная зелень, сверкающая бриллиантами дождевых капель…

— Ведьма не может бояться грозы.

— Так я ведьма?

— Ты же рыжая с зелеными глазищами, — потешался над ней Райт.

— Знаешь, что, Райт!

— Что?

Алекса испытующе посмотрела в задумчивые глаза витавшего где-то Райта, сердито фыркнула, сбросила с ног мокасины и побежала по тропе. Первые капли дождя ударили по листьям на деревьях. Она вскинула руки к небу и рассмеялась, и словно отвечая ей, сверкнула развесистая сине-зеленая молния.

Она танцевала и в странном танце кружилась по тропе, залитой странным, предгрозовым, немножечко потусторонним сиянием. Райт с тихой тоской возвел глаза к небу. Если это не называется — соблазнять мужчину, то он уж и не знает…

Ему срочно нужен стакан чего-то крепкого, потому что мокрая ткань облепила ее тело так, словно никакого платья на ней и вовсе нет, а рыжие волосы свились в тугие кольца, и в зеленых кошачьих глазах горел такой огонь, что душа и тело Райта Риддэна могут не выдержать, и тогда…

И тогда все будет очень хорошо. Просто замечательно, потому что будет все именно так, как ему и надо. Потому как он хочет эту женщину, хочет так сильно, что едва способен соображать и вести себя как цивилизованный человек, и очень даже жаль, что он цивилизованный человек, потому что лучше было бы подхватить ее сейчас на руки и унести в спальню, а потом не выпускать оттуда… примерно до конца жизни!

— Райт! Иди скорее сюда, хватит прятаться под деревом, здесь же так… так здорово!!! — и Алекса одарила его сияющей, как восход солнца, улыбкой, от которой его словно окатило теплой волной.

И неведомая сила сорвала его с места, метнула прямо к рыжей ведьме, пляшущей под молниями.

Райт схватил ее так крепко, что дыхание перехватило у обоих. Прежде, чем каждый из них смог понять, что происходит, они уже целовались, яростно, почти с ненавистью впиваясь друг в друга. Он не понимал, что с ним происходит. Словно туман застилал глаза, обволакивал разум, мешая думать с привычной рассудительностью…

Он всегда умел контролировать себя. С самых малых лет, совершенно точно зная, что нет на свете эмоций и чувств, которые нельзя было бы держать в узде. И вот теперь привычный мир рушился. Стены крепости, с таким трудом воздвигнутые вокруг собственной души, оказались бумажными, и едва опаляющий ветер страсти дохнул на них — они рассыпались в пепел.

И вот грозовая прелюдия закончилась, и с небес хлынул настоящий дождь. Молнии сверкали теперь беспрерывно, гром гремел не умолкая.

Они обнялись так крепко, что она не могла понять, стук чьего сердца отдается у нее в ушах, его жар сжигал девушку, и она растворялась в яростных поцелуях, щедро даря в ответ не менее страстные объятия.

Райт подхватил ее на руки и побежал к хижине, а через миг они уже опустились на постель, и Алекса со стоном выгнулась, почувствовав, как жадная рука мужчины уже касается ее груди, неведомо почему обнаженной почти полностью… И вот уже ее руки скользят по груди Райта, тонкие пальцы впиваются в широкие плечи, она вскрикивает, почувствовав, как его губы обхватывают ее напряженный до боли сосок, хочет запустить пальцы второй руки в эти густые светлые волосы, разжимает судорожно сжатый кулак, и что-то падает на ее обнаженную грудь…

Райт отпрянул, ослепленный золотым блеском, неожиданно расплескавшимся по груди рыжей богини. Тяжело дыша, словно после долгого изнуряющего бега, он приподнялся над Алексой, в изумлении рассматривая находку.

— Откуда это у тебя? Что это⁈

— Это бусики… Шаман подарил. Я думала, речные камешки отполированные…

— Камешки? Леди Верби, к твоему сведению, это золотые самородки! Бесценные для нас.

Алекса поспешно села, торопливо натягивая тогу и нервно поправляя волосы.

— Ох, Райт, но ведь он, наверное, не знает, надо ему вернуть…

— Ты что! Шаман не знает? Да он с закрытыми глазами может определить возраст любого дерева в джунглях! Никто в целом мире не знает, откуда такие самородки у мавритов, а они свято хранят тайну. Твое ожерелье — это реликвия. Мавриты могли бы с легкостью накопать себе тонну — достаточно спросить шамана, где именно копать. Только им это не нужно. Золото для них не имеет цены. В нем великая магия земли и солнца. Этому ожерелью наверняка не одна сотня лет. Береги его.

Алекса осторожно расправила тонкий кожаный шнурок и подняла на Райта потемневшие зеленые глаза.

— Почему у меня такое чувство, что я тону в каком-то водовороте…

И оба повернули головы, когда раздался стук в дверь.

Райт распахнул ее. Вспышка молнии осветила высокую атлетическую фигуру мужчины. Свет был так ярок, что случайный наблюдатель мог бы разглядеть даже светлый длинный шрам, пересекавший могучую грудь.

На пороге хижины стоял Катар. Угольно-черные глаза смотрели оценивающе. Под влажной кожей на плечах и груди перекатывались мускулы. Черные, как тушь, прямые волосы ниспадали ниже плеч, обрамляя выразительное лицо.

— Мы уходим. Ты с нами, Шеинмэйс?

— Да.

— Будь готов на закате.

— Куда вы собираетесь? — спросила Алекса.

Катар неподвижно стоял на пороге, и в его чуть прищуренных глазах застыло сосредоточенное выражение. Взгляд этих глаз цвета оникса был прикован к ее губам. О, он все отлично заметил. Вождь постоял еще несколько секунд разглядывая девушку, а затем повернулся и бесшумно скрылся во тьме. Ни одна ветка не шелохнулась в том месте, где он легко ступал ногой.

— Райт, в чем дело? — обернулась к нему Алекса.

— Месть Земляному Ящеру.

— А ты тут при чем⁈

Молчание мужчины нервировало. Мысли путались. Выражение его лица заставило Алексу почувствовать прокатившуюся по спине волну озноба.

— Ты не понимаешь. Я должен.

— Я понимаю Катара, но тебя — нет. Я же жива, вернулась.

— Ты — моя женщина. Тот ублюдок обидел тебя.

— Так Катар и отомстит всем им.

— Его месть Земляному Ящеру, а моя — тому ублюдку.

— Ты даже не знаешь, как он выглядит.

— Ты хорошо его описала. Синим красят лица эрказы имеющие высший чин в племени. Я узнаю его.

— Райт! Не уходи.

— Ты под защитой, верь мне. Вылечи ягуара и наконец мы улетим домой!

— Ты наслаждаешься всем этим, не так ли? — спросила она, лишь слегка удивляясь. В конце концов с первобытных времен охота и войны были основным занятием мужчин.

— Мне нужно подготовиться к битве. Я провожу тебя.

Они покинули его хижину и всю дорогу пока шли молчали.

— Райт… — попыталась вразумить его Алекса, но он лишь покачал головой и ушел.

Александра взялась на ручку двери, ее ленточка намокла, но была в том же положении, что она ее и повесила. Девушка вошла в дом и уселась на постель, потом посмотрела на звереныша и забрала его на руки, затем накормила, а после переоделась в сухие одежды и вышла из хижины, направляясь к людям, чтобы проводить воинов на битву с их врагом.

Она увидела среди раскрашенных воинов Райта и подойдя к нему, молча обняла. Затем нашла глазами Катара и его жгучий взгляд опалил ее.

Алекса шла вместе с людьми в долину. Впервые она увидела мощного и черного дракона Катара, а также драконов других воинов, которые ожидали своих хозяев.

— Ты обязан вернуться. У меня паранойя, — ответила она легким тоном, — я уверена, что обязательно случится какая-либо катастрофа, и боюсь оказаться к ней неподготовленной.

— Я вернусь к тебе, моя крошка, — улыбаясь, Райт, поцеловал ее, а затем вскочил на Молнию, издавая клич вместе со всеми воинами.

Они улетели, а Алекса еще долго стояла и смотрела на небо, в котором были лишь звезды.

Но что-то беспокоило ее. Сильно. Казалось, что надвигалась буря.

Он как мальчишка. Для него это все игра — драконы, раскрашенное лицо, бой с врагом, приключения на грани опасности. Алекса не могла представить Райта, сидящего за столом в конторе посудной фабрики. Да он уже через полгода сойдет с ума просиживая на одном месте. Может, Драконодром и его строительство захватит его, и он успокоится?

Алекса помрачнела, осознав, что как раз это и было проблемой.

Райт никогда не сможет жить без всего этого. И Майрус должен был это понимать, прежде чем ловить внука в ловушки. Пусть он и сам осознал, что пора вернуться, но Алекса подозревала, что с Райтом будет не просто. Хотела ли она теперь аннулировать их брак?

Нет.

Чувства, которые он вызывал у нее раньше, не шли ни в какое сравнение с тем, что она испытывала к нему сейчас. Все дело заключалось в характере Райта. Он показал ей те качества, которые старался скрывать ото всех и которые навсегда пленили ее. Он относился к представителям очень редкой породы мужчин — настоящих защитников, бесстрашных воинов. Все черты его характера, словно маленькие кусочки головоломки, наконец-то легли на свои места, составив портрет мужчины, на дне души которого всегда будет таиться нечто первобытное, дикое и безжалостное, мужчины, который безропотно шагнет навстречу опасности и выйдет на линию огня, защищая тех, кого любит.

Алекса глубоко вздохнула, пытаясь не думать о возможных неприятностях. Когда он вернется, она решит, что делать дальше.

Полнейшая темнота сгустилась так внезапно, словно мать-природа накрыла землю подолом длинной юбки.

— Я провожу тебя, — рядом с ней оказалась Айити.

— Я приглашаю тебя в свою хижину, — грустно улыбнулась ей Алекса.

И девушки вместе пошли по тропе.