Глава 26

— Он такой… такой… не страшный, — тихо молвила Айити глядя на спящего ягуара.

— Погладь его, — мягко предложил Алекса, — и ты убедишься, что он просто зверек, который любит ласку. Он потерял маму и братика.

Айити не решалась прикоснуться, а только во все глаза рассматривала спящего детеныша ягуара.

— Ты бесстрашная, Пламенная Лекси, — тихо сказала девушка. — Ты столько дней бродила в джунглях и выжила одна, без оружия. Ты храбрая. Наши воины шепчутся о тебе, говорят, что ты необычная женщина. Если бы ты была мавриткой, то многие вступили бы за тебя в поединок, чтобы назвать своей женой.

Алекса откашлялась:

— Наверное, это высокая честь.

Девушка улыбнулась:

— Ты красивая. Твои волосы, как солнце на закате. И Небесный Цветок красива, ее глаза, как утреннее небо. Вы такие разные, но ваша красота зачаровывает. Милонессцы все разные цветом волос и глаз. Словно, вы все происходите от разных богов. Я видела мужчин в плену, а женщин никогда. Когда я увидела Мейланэ, то подумала, что она богиня. Мне не разрешил брат посещать деревню на приграничье, но от наших воинов я слышала о тех, кто приехал изучать нашу культуру и язык. Потом появилась ты. Я говорю с тобой и мне нравится на тебя смотреть.

Алекса не могла сдержать улыбки от слов девушки. Она была так искренне и честна, что рядом с ней хотелось стать лучше и проще.

— Ты тоже очень красивая, Айити, — искренне сказала она. — Воины из племени, наверное, мечтают пройти с тобой ритуал Родственных Душ.

Айити покраснев опустила глаза.

— Но я еще не готова к этому ритуалу. Мое сердце, глядя на них молчит.

— А можно, чтобы Небесный Цветок приехала в племя?

Айити покачала головой:

— Твоих соплеменников отослали, но, если старейшины и вождь примут решение их вернуть, твоя подруга приедет.

Алекса не стала больше расспрашивать девушку, а предложила:

— Хочешь травяной чай с медом?

Она тут же радостно кивнула и села за стол. Пока Алекса накрывала и заваривала чай, Айити с опаской поглядывала в сторону вольера.

— Айити, — обратилась к ней Алекса, когда разлила чай по глиняным кружкам, — кто в вашей деревне главный целитель?

— Я и Мудрая Сова.

— Тогда я обращусь к тебе.

Девушка кивнула.

— Мне нужны некоторые травы для лекарств. Особенно меня интересуют укрепляющие для костей.

— Завтра я иду на склон горы собирать травы. Возьму тебя с собой и покажу нужные растения.

Алекса расплылась в улыбке:

— Благодарю тебя.

Некоторое время девушки пили чай в молчании и Алекса часто поглядывала в окно. В него хорошо было видно черное небо, усыпанное мириадами серебряных звезд.

- Что тебя беспокоит, Пламенная Лекси? — осторожно обратилась к ней Айити. — Почему ты смотришь на всю эту красоту с таким тоскливым взором?

Алекса невесело улыбнулась:

— Беспокойство и страх.

— Дочь Ягуара не боится диких зверей и непроходимых чащ! Ей ничего не страшно.

— На самом деле, Айити, — отставила Алекса чашку с недопитым чаем, — я не такая уж и бесстрашная. Ты не представляешь, как я боялась эрказов, как мне было страшно оказаться одной в джунглях. Без твоего брата я бы не справилась.

— Моего брата отправили к тебе Боги, — гордо сказала девушка.

Алекса не стала ничего говорить на ее высказывание, в понятиях мавритов — все события связаны и имеют смысл. По мнению самой Алексы — ей просто повезло, что Катар появился в нужное время и в нужный момент. Может это и судьба, как и встреча с ягуаром, но никак не происки Богов и Духов. Правда, свое появление в этом мире, она так и не смогла объяснить. Боги это или что-то иное. Вполне вероятно, что она все же сгорела от столкновения со звездой, а ее разум и тело каким-то образом перенеслись в этот мир в ее же тело. И опять-таки, она не Дух, а из плоти и крови.

Чтобы не думать об этом, она спросила:

— А можно задать тебе вопрос?

Айити кивнула все так же продолжая открыто разглядывать ее. Взгляд ее черных выразительных глаз напоминал Алексе о ее старшем брате.

— Ты и Арэнк, не очень похожи с Катаром.

— Мы дети от второй любимой жены нашего отца. Катар родился от Мудрой Совы, потом наш отец Могучий Орел много лет спустя взял в жены Журчащий Водопад. Она была доброй и веселой, много пела, смеялась, танцевала, рассказывала истории, чем веселила отца. Но она умерла, когда Арэнку исполнилось три луны, сейчас ему девятнадцать лун. Я старше его на две луны. Нас воспитывала Мудрая Сова и сам Катар. Он взрослый, ему уже двадцать девять лун.

— Мне очень жаль, что твои родители оставили вас.

— Мы с ними встретимся, когда настанет наше смертное время, — улыбнулась Айити. — Мы не плачем, не убиваемся от горя. Каждый из нас знает, что скоро увидит всех родных и любимых. Зачем горевать? У нас есть воспоминания, а наши сердца и души никогда их не забудут. Мы рассказываем о них нашим потомкам и видим родных в чертах наших детей.

Алекса вспомнила о своих родителях и на сердце стало легче от слов Айити. Она тоже помнит своих родителей и никогда их не забудет. Она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и постаралась улыбнуться.

Айити улыбнулась в ответ, правда, как-то смущенно.

— Tsau nuusakatu? — тихонько поинтересовалась она. Поскольку Алекса лишь смотрела на нее, она широко улыбнулась, энергично кивая.

— Tsau nuusakatu? — повторила она.

— А… счастлива? Ты спрашиваешь, счастлива ли я? Прости, я плохо знаю ваш язык.

— А я забываюсь, что ты на нем не говоришь, — рассмеялась девушка, и ее смех пробежался по хижине звонким колокольчиком. — Я и правда спросила, ты счастлива?

У Алексы перехватило дыхание.

— Как тебе объяснить? Я не могу быть счастливой вдали от всего, к чему привыкла. Вдали от родного дома.

— Жизнь на нашей земле имеет и свои преимущества, — сказал она, серьезно взглянув на Алексу.

Александра, немало удивленная ее словами, непонимающе вскинула брови.

— Здесь очень красиво. Именно здесь обитает Вакан.

— Великий Дух?

Айити кивнула.

— Он повсюду. Он видит и все слышит. А каковы твои Боги?

Алекса поерзала на скамье.

— Ну… я верю в силу куда более могущественную, чем люди. Можно называть ее Богом или Ваканом. Все люди — ее творения, вне зависимости от цвета кожи.

Айити кивнула, — А еще в силы добра и — неизбежно — зла. И в демона.

— Демон, — мягко проговорила Алекса, — живет в сердцах тех людей, которые дают ему приют. И неважно какой ты расы.

Улыбка, сначала робкая, озарила лицо Айити. И она рассмеялась.

— Ты мыслишь, как мы мавриты. Это хорошо. Вакан для нас, несомненно, является верховным божеством. Но, кроме Великого Духа, есть еще множество других богов, все они разные, каждый не похож на другого.

— Как интересно! — Алекса наклонила голову.

— Есть еще четыре великих божества, стоящих чуть ниже верховного. Это Иньян — камень, Мака — земля, Скан — небо и Ви — солнце. Еще ниже стоят четыре малых божества, тесно связанных с великими. Ханви, луна, связана с божеством Ви, солнцем. Тейт, ветер, — со Скан, небом. У Воуп связи с Мака, землей. Воуп является дочерью солнца и луны, ее называют еще прекраснейшей. Вакиньян, крылатые духи, которые завывают, как ураган, и глаза которых подобны молнии, имеют связь с Иньян, камнем. Понимаешь?

— Кажется, понимаю! — воскликнула Алекса.

— И этот маленький демон нашел тебя, — почему-то прошептала Айити глядя на ягуара. — Наш шаман долго беседовал с тобой. Ты получила его благословение. Но только никому не рассказывай, о чем вы говорили. Нельзя.

Алекса невесело усмехнулась, вспомнив сказанные головоломки шаманом.

— Ты снова грустишь, — подметила девушка.

— Теперь я переживаю о наших мужчинах.

— Не стоит, — просто сказала Айити. — Они вернуться с победой, потому что не несут зла. Они, как возмездие. Враг будет повержен. Эрказы приносят много горя. Духи наконец-то разозлились на них.

— Ты не беспокоишься о братьях?

— Очень переживаю, но я верю в них и знаю, какие они сильные, ловкие и храбрые. И Шеинмэйс тоже.

Алекса невольно насторожилась, когда услышала чуть пониженные мягкие нотки в голосе девушки, и заметила, как она опустила глаза. И ее озарило.

— Тебе нравится Райт? — тут же выпалила она, чем смутила Прекрасный Ночной Цветок.

Девушка скромно сидела на скамье не смея поднять на Алексу глаза, затем робко улыбнулась и провела длинными изящными пальцами по своим волосам.

— У него красивые глаза, как у Бога Вакиньян с глазами-молниями. Его волосы, как утреннее солнце. Мой брат и воины признали его равным себе. Мы приняли его.

— Но он не маврит, — в голосе Алексы звучала настороженность.

— Да. Он другой. Но он храбр. Он убил демона.

— Он убил всего лишь хищника, Айити.

— Он бился с ним без оружия, — почти в священном шепоте произнесла она. — Я все видела, как его отправляли, и как он потом вернулся с мертвым демоном. Я видела, как он вступил в поединок с нашими воинами по приказу отца за своих людей, видела, что мой брат общается с ним и, что Катар пошел наперекор отцу за Шеинмэйса.

— Это ты выхаживала его, когда он вернулся из джунглей после бойни с хищником?

Айити кивнула.

— Я и Мудрая Сова. Ни один из мужчин не заставлял мое сердце так биться в груди, как он.

Алекса ошеломленно уставилась на нее. Последовало минутное молчание.

— Погоди, — встряхнула она головой. — Тебе нравится Райт?

— Мне приятнее слышать его имя — Шеинмэйс, — тихо сказала Айити.

— Но ведь он милонесской расы, — Алекса чувствовала себя сейчас заторможенной дурой.

— Но его признало наше племя, на нашей земле он имеет право жить по нашим правилам. У него есть своя хижина, он дружит с братьями, его уважают воины, его иногда призывает к себе шаман.

— И все же он не маврит, Айити. Он будущий лорд Риддэн и главнокомандующий элитного подразделения королевской драгонской эскадрильи, у него есть дед, который его ждет домой. И… я его жена.

Айити вскинула голову, — Я знаю, — и лучезарно улыбнулась. — Ты мне нравишься.

— Минуточку… — нервно передернула плечами Алекса, — объясни, я что-то запуталась.

— Я готова стать его второй женой. Ты ведь не против?

— Черт! — вскочила из-за стола Алекса. — Так… успокоимся… Айити, ты ведь знаешь наши законы? Или нет?

— На милонесской земле его жена — ты, а здесь буду, я.

Алекса открыла рот и закрыла его, потом села за стол и чуть склонилась к девушке. Несмотря ни на что Прекрасный Ночной Цветок ей нравилась, и она понимала, но не принимала их традиции и взгляды на брак. Ей хотелось, чтобы девушка поняла законы Милонесса.

— Айити… у нас не принято иметь много жен. У нас мужчина жениться только один раз и на всю жизнь.

— Но ваши мужчины имеют любовниц, я слышала от пленных.

— Это тоже бывает, но не у всех. К примеру, я не потерплю измены и другую женщину в жизни своего мужчины.

— Но это же можно узаконить и нет любовниц, — просто сказала она.

— У нас нет такого закона, где бы узаконили любовниц. У нас этого — нет! Понимаешь?

Айити с минуту подумала прежде, чем ответить: — Это плохо.

— Погоди… а Райт, тьфу ты, Шеинмэйс… — башку оторву этому казанове, вскружил девочке голову, — подумала Алекса, а вслух сказала: — Он знает о твоих чувствах к нему?

— Я подарила ему браслет, он его носит. Я лечила его, сшила ему рубашку и чехол для ножа. Приглашала на прогулки, рассказывала истории о нашей семье и о племени. Даже ела с ним в его хижине.

Алекса снова раскрыла рот. Затем глотнула чай, потом решительно вытащила на свет божий хэлль и принялась восстанавливать душевное равновесие. Сейчас согревающее было необходимо, и потому она даже не особенно мучилась угрызениями совести. Хлопнув пару чашечек, под удивленный взгляд девушки, сипло выдохнула: — Но это же все обычные вещи, Айити! В плену у него не было одежды, с кем поговорить на своем языке, он же постепенно узнавал все ваши традиции и намеки. Мне он не говорил о тебе, как о… как о девушке о которой он думает больше, чем дозволено. Ну понимаешь? — отчаялась Алекса. — Но он говорил, что девушку мавритку никогда не выдадут замуж за милонессца.

— Я все понимаю, — прошептала она. — Я думала ты согласишься. Нам с тобой надо побольше и получше узнать друг друга.

Алекса тяжело вздохнула: — Айити, твой брат не отдаст тебя за милонессца, да ты же сестра вождя! Катар не допустит, чтобы его сестра была второй женой, да еще чужака. Неужели ты способна пойти наперекор своему племени, брату и старейшинам?

— Мой брат любит меня. Он выслушает меня. Сейчас другие времена наступили, мы заключили мир с твоим королем.

Алекса нахмурилась, — Что ты хочешь этим сказать?

— Хочу сказать, что все меняется. Ваши люди же к нам приезжают, пора бы и нам увидеть ваш мир.

— Вы не примите законы Милонееса, а мои соплеменники — ваши, — и подумала, кроме мужчин, наверное.

— Брат мне не откажет. Шеинмэйс будет драться, докажет воинам, что достоин меня, он пройдет испытание и одержит победу. Племя будет гордиться им в очередной раз. Его не осудят, как и меня. Для своего племени я буду его первой женой так как он принят воинами и старейшинами. Он побратим Катару.

— Хорошо, а я значит не в счет⁈ — побагровела Алекса.

— Ты живешь в другом мире. Ты не сможешь жить здесь. Но ты Дочь Ягуара и, если примешь наше племя пройдя посвящение, то сделать тебя своей женой для воина будет честью. Ты жена лорда Риддэна, но по нашим законам — свободна, как и он. Вы не прошли Ритуал Родственных Душ и Слияния. За тебя могут вступить в бой воины, если ты захочешь жить на нашей земле, как мавритка.

— Но вождь сказал, что я покину вашу землю, как только вылечу ягуара!

— Если ты его вылечишь, то можешь и не покидать нашу землю, — тихо сказала она.

— Я ничего не понимаю, — Алекса выпила еще хэлля, чувствуя, как хмелеет. Но собралась с духом, глубоко вдохнула и сказала:

— Айити, представь такую ситуацию… ты жена Шеинмэйса и к тебе приходит красивая девушка твоего племени твоей расы и говорит, что влюблена в него и хочет стать его женой. Как ты к этому отнесешься? Ты готова делить его с другой? Ты скучаешь, ждешь его, но знаешь, что он ушел к ней? Ты сидишь в своей хижине, а в другой по соседству происходит страстная любовь. И главное, что ты знаешь об этом!!!

Айити некоторое время помолчала, обдумывая услышанное. Сама же Алекса в данный момент соответствовала своему мавртискому имени — Пламенная! С надеждой и огненным взором она смотрела на девушку, желая, чтобы та наконец поняла.

— Но если он полюбит ее и возжелает пройти с ней ритуал, и она понравится мне, то…

— Стоп! — гаркнула Алекса, чем напугала девушку. — Прости, но маврит имеет право на трех жен, а если этим кобелям понравится четвертая, пятая?

— Нельзя, — энергично замотала головой Айити. — Боги прогневаются. Ритуал Родственных Душ может происходить только три раза.

— Божежжжееемой… — простонала Алекса начиная злиться на эти традиции. — Оторвать бы тому мавриту кое-что между ног, который придумал эти традиции с древних времен. Наверное, тот еще был кобель, — проворчала Алекса и глянула на изумленную девушку.

— Ты говоришь нехорошие слова, Пламенная Лекси.

— Да ну! — хмыкнула она, наливая себе еще хэлль. — Хочешь выпить, так сказать, за знакомство?

— Мне нельзя пить хэлль и все то, что туманит разум.

Алекса зажмурилась, затем залпом выпила.

— Почему ты, Шеинмэйсу раньше не говорила о своих чувствах? Я не про намеки в виде браслетов, рубашек, тапочек и веселых историй. А о прямом и честном признании глаза в глаза.

— Я ждала Ритуала Родственных Душ. Когда брат и воины вернуться, они буду сперва праздновать победу два дня. А потом будет Ритуал. Его отменили из-за эрказов, но в следующую полную луну он произойдет, — улыбнулась Айити.

— А женщины тоже принимают в нем участие?

Она кивнула: — Кто хочет понравиться определенному воину.

— А если этот воин не поймет намеков, а, к примеру, поймет другой?

— Он поймет, — смутилась Айити. — Наш танец выражает, что именно он в сердце девушки. Если тебе позволят увидеть этот ритуал, то ты сама увидишь все.

— И когда ждать его? — нахмурилась Алекса постукивая ноготками по столу.

— На следующую полную луну, — ответила девушка. — Ты тоже хотела бы в нем участвовать?

Алекса округлила глаза: — Зачем?

— Чтобы стать женой Шеинмэйсу по нашим законам.

— Мне своих законов хватает. Милонесских.

— Тогда ты не жена ему, а вигави.

— Так… — успокаивала себя Алекса. — Айити, ты мне очень нравишься, но прости, я против многоженства. То есть, против ваших брачных традиций. Давай так… вернется Шеинмэйс, и ты расскажешь ему о своих чувствах. Его ответ расставит все точки на «i».

— Какие точки? — не поняла девушка.

Алека выдержав небольшую паузу, выдохнула:

— Его ответ окончательно убедит тебя в том, каковы его ценности и, что он чувствует к тебе.

— А если он будет не против?

— Он будет против, — рыкнула Алекса, затем улыбнулась видя перепуганное лицо девушки. — А если будет не против, то он свободен. Я не буду его женой.

— Но ты ведь его любишь, как ты можешь отказаться от него только ради традиций своего народа?

— Потому что это традиции моего народа, — Алекса мысленно считала отрезанные головы Шеинмэйса насаженные на пики, тем самым успокаивая себя, чтобы не нагрубить девушке. — Потому что это мои традиции. Потому что есть только одна женщина и один мужчина, которые влюбляются, женятся и рожают детей, создавая крепкую ячейку в обществе. Остальное все блуд!

— Блуд? — прошептала Айити.

— Так… еще вопросик у меня. Шеинмэйса одарили за победы подсунув ему вигави?

Айити моргая кивнула.

— Он воин. Одинокий воин. Но ему никого не подсунули, его сопроводили к ней в хижину.

Алекса снова сосчитала головы блондина на пике и дойдя до пятнадцатой, улыбнулась:

— Та богиня сладострастия здесь живет?

Айити хлопала глазами.

— Ну та вигави, которую посещал наш любвеобильный Шеинмэйс?

Девушка быстро закивала.

— Кто его одарил? — елейным голоском спросила Алекса.

— М-мой брат, — сглотнула Прекрасный Ночной Цветок. — Она женщина моего брата и принадлежит ему, другие воины к ней не приходят.

— Потрясающе, — выдохнула Алекса.

— Правда? — просияла Айити.

— Нет! — рявкнула Дочь Ягуара. Ее лицо залила странная свинцовая бледность, и глаза приобрели отсутствующее выражение.

— Ты превращаешься в демона, — испуганно произнесла девушка.

— Да ну… А вот скажи, тебе понравилось, что Шеинмэйс к ней шастал?

Айити задумалась.

— Но он с ней никогда не пройдет Слияние.

— Понятно, — простонала Алекса скосив глаза к носу, в ее мозгу творилась полная каша.

— Как целитель, я дам совет — хэлль не стоит тебе пить. Он мутит твой разум.

— Все нормально, — махнула рукой Алекса, уставившись на бутыль. — У меня веская причина слегка его замутить.

— Ты пойдешь завтра со мной на склон горы?

Алекса долго смотрела на девушку, ото всего услышанного она прибывала в ступоре.

— Я не хотела обидеть тебя своими словами и своей откровенностью, — Прекрасный Ночной Цветок словно потухла. Сжалась от вины, стала хрупкой и беззащитной. Вызывая желание утешить, прижать к груди, гладить по волосам, говорить всякие глупости. Лишь бы не видеть этой сломленной фигуры.

«Сама невинность, — подумала Алекса. — А ведь не пустила Райта ее искать, правда, там еще Эйдриен была против. Интересно, чья идея это была, подруги или этой девушки?». Но спрашивать она не собиралась. Теперь это было неважно.

— Ты не обидела меня, — в итоге ответила Алекса, — просто огорошила. Но я благодарна тебе, потому что ты заставила меня задуматься о том, что Шеинмэйс для меня значит.

— Дочь Ягуара, сейчас не время принимать решения. Сейчас время ожидания.

— А я и стану ожидать-выжидать, чтобы принять решение, — прошипела Алекса.

— Наверное, мне лучше уйти, — тихо сказала Айити. — Завтра вставать с первой росой. Я зайду за тобой.

— Стучись в дверь громко. Я с первой росой сама не встану.

У выхода их хижины Прекрасный Ночной Цветок обернулась.

— Если ты откажешься от него, то, я стану его женой невзирая на все традиции моего народа. Ты иногда говоришь так, словно под влиянием демона. Шеинмэйсу может не понравится это.

Алекса была готова заорать, но улыбнулась или оскал показала, было неизвестно. Сейчас эта девчонка походила на своего братца вождя.

— А тебе не приходило в голову, Айити, что ты ему можешь и не нравится?

Она лучезарно улыбнулась: — Я не могу не нравится. Я сестра вождя и красива. Он принял мой браслет и носит его не снимая.

«Будь не ладен этот браслет», — выругалась про себя Алекса. Боже, неужели в каждом уголке этого мира, она будет натыкаться на женщин, влюбленных в блондина⁈

Когда девушка вышла, Алекса еще некоторое время сидела, пялясь на дверь. И самое удивительное, что она совершенно не злилась на девушку. Ведь она призналась ей в чувствах к ее мужу. Хотя… жены мавритов налаживают между собой контакт и становятся не соперницами, а подругами, одной большой семьей. Для них это в порядке вещей, когда как для нее, это не нормально. Девушка так искренна, так честна, и так наивна. Пришла и все рассказала ей. Поразительно, как у них все просто! С другой стороны, она должна была сперва все рассказать Райту. Неужели, Айити думала, что она повлияет на него? Да так обрадуется, что начнет подталкивать его взглянуть на Прекрасный Цветок особым мужским взглядом?

И все же… что на самом деле хотела Айити придя к ней? Одно дело, если бы они сдружились и их дружба окрепла, а тут едва знают друг друга и уже огорошила. Алекса потрясла головой. Никогда она не поймет этих мавритов. И что значит, что она может стать женой воину-мавриту? Что еще за Посвящение⁈

Этого еще не хватало!

Алекса налила еще хэлля и слонялась по своей крошечной хижине с кружкой в руках корча сама себе страшные рожи.

— Ну крутой Казанова! Только притащи свою задницу в племя.

Минут пятнадцать она так и ходила, иногда останавливаясь у окна. Затем задернула бамбуковую занавеску и склонилась над детенышем.

— Теперь я глаз с тебя не спущу и плевать мне на их правила, ты всегда будешь при мне даже в палатке страшного шамана.

Алекса напоила и накормила детеныша, а затем уложила его к себе на постель. Потом подперла дверь стулом, поставила у окна и у двери по пустому ведру. Сощурив глаза, она схватила моток веревки и натянула так, что тот, кто захочет прокрасться в ее хижину, зацепиться и громко упадет на пустое ведро, оно загремит и разбудит ее. Выглянув в окно, она пробежала глазами по округе. Тех, кто ее охранял в кустах и еще бог знает где, она естественно, не увидела. Но комбинацию из среднего пальца четко показала, да не единожды. Пусть думают, что хотят. Может она молится.

Улегшись в постель, Алекса гладила детеныша до тех пор, пока он не замурчал от удовольствия, как трактор.

— Тор! Лучшее лекарство ото всех мыслей это — сон! — и одним выдохом потушила все три свечи на тумбе возле кровати. Укрывшись одеялом и шкурой, Алекса зевнула. Как оказалось, хэлль — лучшее снотворное. Лишь бы не увлечься спиртным ото всех этих стрессов. Вот же боги уготовили ей испытания. Не одно так другое, не пятое, так десятое. Никакого просвета в жизни одни сплошные стрессы. — Ничего, Тор, — снова зевнула она. — Переживем и это.

Вначале ей не снилось ничего. Потом возник чудесный пейзаж с радугой, белыми лодочками на горизонте и цветущим садом, абсолютно прекрасный и потому абсолютно нереальный. Алекса во сне шла по саду, трогала руками огромные цветы, кивала ярким птичкам, а они пели ей в ответ. Потом одна из птичек посмотрела на нее хитрым глазом, открыла крошечный клювик и издала пронзительную дребезжащую трель. Алекса испугалась и бросилась бежать, но противная птица устремилась за ней. Она вилась над головой, то и дело издавая свои омерзительные трели, и не было от нее никакого спасения, хоть ты умри.

Александра из последних сил швырнула в птицу чем-то неопределенно-тяжелым и продолжала спать видеть уже другие сны, в которых была такая карусель из знакомых и не знакомых лиц, что тут и не поймешь сон это или нет? То она в королевском дворце, в котором никогда раньше не была, но во сне знала, что это именно дворец. То она в огромном красивом доме прохаживается по залам и комнатам, будучи уверенной, что это именно ЕЕ дом. Вот ягуар, потом их двое, затем откуда-то взялся огромный волк и он лохматый, и она снова в джунглях. Затем она опять оказалась в доме, но в другом, из двух этажей и в нем много цветов и уютно, а повсюду тропический лес и пляж с белым песочком. Она ходила по этому дому пока не заметила у окна силуэт, затмевающий собой весь оконный проем. Силуэт высокий, в дорогом камзоле, но из-за слепящего солнца и его лучей, бьющих в окна, она не могла разглядеть кто же там стоит.

Алекса спала дальше и уже видела другие сны, наконец, без птичек, цветов, силуэтов, зверей и джунглей.