Глава 3

Вот так умиротворенно и спокойно прошли три дня Алексы в живописной деревне мавритов, без всяких происшествий. За такой короткий срок девушка привыкла к распорядку дня.

Вставали жители с рассветом, пока не наступала жара и начиналась уборка вокруг хижин и на побережье. Все чисто выметалось, сухие листья морхи сжигались и раскладывались новые, затем женщины с корзинами уходили за валуны, чтобы постирать белье, а потом развешивали их на деревьях и сушили на солнце. Все вокруг пестрело яркими красными, желтыми и синими пятнами. После этого уже занимались приготовлением завтрака, а мужчины группами по нескольку человек ходили за водой с огромными ведрами к ручью, выводили пастись скот, занимались постройками новых хижин и уходили на охоту, чтобы добыть дичь. Каждый принимался за свои бытовые обязанности, как в своей хижине, так и на благо деревни.

Алекса в компании Эйдриен завтракала на открытой террасе под навесом. Пила чай со специями, заедая лепешками с козьим сыром и налегала на разнообразные фрукты. У мавритов было особое отношение к лесным чаям. Они его пили каждый день. Для чая использовали корни деревьев, кору, листья, траву, цветы. Но всегда заваривались разные компоненты. Отвар горчил, но Алекса добавляла мед по рекомендации миссис Конни и наслаждалась напитком.

Именно в трапезной, Алекса перезнакомилась с девушками и парнями придя к выводу, что молодежь приятная в общении, воспитанная и с целями по жизни. Пару раз она хотела наладить контакт с храмовником, но он сыпал божественными заученными цитатами, чем очень утомлял ее, в результате она прекратила с ним всякое общение.

После завтрака начинались занятия и Алекса присутствовала на уроках Эйдриен, листала ее тетрадь-словарь стараясь заучивать слова с правильным произношением. Она до сих пор не понимала мавритской речи, но изъяснялась жестами, что облегчало общение. Ее спасало, что мавриты вполне сносно изъяснялись на милонесском языке. Алекса выучила несколько слов и фраз, которые использовались часто и произносила так, как слышала. Иногда вообще произнести не могла, они были непроизносимыми. Но зато отлично выучила: — Алоххэ — «Доброе утро». Илухээ — «Спокойной ночи». Амирэй — «Спасибо». Митту ами — «Я вижу тебя». Ассидар ак аззель иххосса — «Я желаю тебе прекрасного дня», Соулит — «Пламя».

— Ассидар ак аззель иххосса, — крикнула Алекса завидев парня, который преподавал историю в группе подростков.

Он покачал головой.

— Ассидар ам аззель иххосса, — поправил он ее, — ты должна использовать женскую форму. Ты ведь женщина.

Алекса тут же уткнулась в тетрадь исправляя свои заметки.

Когда время шло к полудню и жара становилась все нестерпимее, она уходила в пальмовую рощу, чтобы купаться в лазурных водах океана, где ветер трепал пышные кроны создавая уединенность. Часто к ней присоединялась Эйдриен или кто-то из девушек. Купание в океане оказалось удивительным. Вода была соленая и держаться на ней было легче.

Алекса купалась в одежде — короткой юбке и топе сшитыми мавритками за пару часов специально для нее, и заворачивалась в белое полотно по выходе из воды. Для здешних нравов это было непривычно и даже как-то глупо, но Александра не могла отделаться от ощущения, что за ней кто-то наблюдает.

Она торопливо бежала по мелководью и ныряла с открытыми глазами. Роскошный цветной мир коралловых рифов встречал ее, как и всегда, ошеломляющим разнообразием красок и форм жизни. Она медленно дрейфовала вдоль берега, экономно выдыхая воздух маленькими порциями, и любовалась пейзажем, который никогда не надоест.

Маленький губанчик — крошечная сине-желтая рыбка — деловито чистил огромной бордовой мурене жабры, бесстрашно заплывая в широко разинутую пасть и выскакивая сквозь жаберную щель. Мурена и не думала захлопывать пасть, губанчик был ее личным доктором.

Две уморительно смешные креветки абсолютно мультяшного вида — белые в красный крупный горошек — с трудом тащили к своему логову морскую звезду. Та упиралась лучами и всячески сопротивлялась, но креветки были настойчивы.

Средних размеров морская черепаха благодушно взглянула на Алексу из-под тяжелых кожистых век и продолжила тихое скольжение вдоль колючих ветвей кораллов, чистя свой панцирь снизу.

Когда у Алексы заканчивался воздух в легких, она выныривала на поверхность, чтобы набрать новую порцию и заодно проверить, не снесло ли ее чересчур далеко от берега. Вот чего ей не хватало, так это встречи с акулой.

Раз за разом она ныряла вниз, в лучистую тишину, и в душе постепенно воцарялся мир. Безмолвие океана, величие и спокойная уверенность этого огромного живого организма, самого древнего питомника живой жизни, передавались и ей. Алекса была спокойна и просто кайфовала.

На третьи сутки, после обеда, Эйдриен повела ее в лес вместе с группой мавритов.

Красивый был лес. Плотные, глянцевые листья деревьев кешью напоминали листья домашних фикусов. Много их было и густо, целые семейные чащобы выстроились вдоль речки. Мавритки показывали девушкам съестные ягоды и травы, затем привели к ручью. Сам ручей тихо бежал где-то внизу среди густых кустов и молодых баобабов. Алекса наблюдала за женщинами, как они собирали дикую землянику и ягоды, выдергивали странные растения, которые ей никогда раньше не доводилось встречать. Одни из них предназначались для тушения, другие использовались в качестве приправ, а некоторые — в лечебных целях. По дороге они все время собирали хворост. И даже цветы собирались скорее ради какой-то их пользы, чем за их ароматную красоту.

Алекса брела по золотистому от пробивающихся лучей лесу, внимательно глядя себе под ноги и думая о своем. В лесу ее интересовали некоторые растения, показанные ей Эйдриен и мавритками, служащие у них для приготовления лекарственных отваров. Отварами они умели лечить даже самые безнадежные случаи болезней и, судя по всему, содержались в них сильнейшие природные антибиотики. Она хорошо запомнила, как выглядит растение, и теперь просто смотрела под ноги.

И здесь каждую секунду что-то происходило, надо только было уметь смотреть. Алекса залюбовался яркой, зеленой и алой, будто лаковой, лягушкой, которую через несколько секунд слопал невинный с виду сучок, оказавшийся ужом.

Радужная птичка величиной с крупного шмеля издавала резкие трескучие звуки. Стрекоза, раза в три больше птички, лениво качалась на стебле цветка с лиловыми лохматыми лепестками и малиновой сердцевиной. Алекса поддалась тишине, замерла, растворилась в размеренном течении лесной жизни.

Под манговыми деревьями трава была усыпана плодами. Она набрала манго, но среди зрелых плодов было много зеленых, кем-то надкусанных и, конечно же, испорченных. Она думала, что это дети все перепортили, а оказалось обезьяны! Эти беспардонные существа, сидя в кроне дерева, таким методом проверяли манго на зрелость и если оно жесткое и кислое, то просто бросали его вниз.

И в лесу обитало огромное разнообразие хамелеонов, многие были похожи на зеленые веточки. При ее приближении хамелеоны просто замирали в одной позе, лишь только маленькие глазки бегали по сторонам. Вообще хамелеон имел способность смотреть одновременно двумя глазами в разные стороны, при этом один глаз может быть не подвижным, а второй быстро бегающим. Алекса брала ящериц в руки, чтобы рассмотреть со всех сторон, а они отталкивались от нее лапками и кольцом заворачивали хвост. Потом она узнала, что хамелеоны бывают кусачими.

Временами в лесу появлялись тучи мотыльков целыми облаками. За ними шли стаи птиц, похожих на стрижей. Вот тут пернатым красавицам был праздник! Мотыльков уничтожали за несколько минут, и сыто рассаживались по деревьям. На тех птиц хотелось смотреть и любоваться, ведь красота всегда притягательна.

Вообще, за эти три дня проживания в деревне происходило много интересного. Странные гусеницы, черви, муравьи, все было не знакомым и довольно забавным. Разные акации в цветах или деревья с интересными плодами, все вызывало любопытство Алексы. Все это мощно наполняло ее жизнь в деревне, и она совсем не хотела никуда уезжать.

Вечерами, в компании Эйдриен, она баловалась кружечкой хэлля на отливном береге в кругу молодежи. По пляжу веяло прохладой. Дети купались прямо в одежде. Взрослые не очень-то в воду лезли, предпочитая только смотреть на нее. Скамьи и стулья выносили из хижин к самой кромке волны, а рядом на табуретку пристраивали свечу под стеклянным колпаком и ставили холодные напитки. Так делали почти все, поэтому с наступлением темноты, весь берег светился огоньками. Девушки мавритки и милонесски красиво одевались и гуляли под звездами черно-синего неба. Они пели и танцевали при свете свечей, и настолько слаженно двигались и пели хором, что казалось созданы, чтобы жить одной семьей. Движения их были совершенно синхронны даже в мелочах, бусы и бисер на шее позвякивали и подпрыгивали одновременно с их движениями. Именно в этом заключалось мастерство танца мавриток. Мужчины в это время вели поодаль «умные» разговоры. И люди всегда разговаривали, смеялись, танцевали и пели. Алекса наблюдала, как танцуют юноши. Один из них, красиво изгибался в танце и откидывал голову. Хорошенькая девушка подбежала и бросила ему цветок, потом, смеясь, убежала.

И Александру удивляло, что все женщины тут очень певучи и при любом деле без песни не обходились, что очень ей нравилось. Это говорило о постоянно прекрасном расположении духа, даже ложась спать, она долго еще слышала их тихое пение. Основным занятием женщин в деревне было постоянное плетение и бисерная вышивка, как для себя, так и для своих мужчин, они украшали широкие пояса из коровьей или оленьей шкуры, тщательно выкладывая бусинами. К этим поясам крепился кинжал в ножнах.

А дети вели себя, как совершенно обычные. Они кричали, играли, ссорились и мирились, как все дети на свете. Подростки часто без всякого принуждения собирались вместе. Мальчики пробовали себя в безобидных военных играх, бегали наперегонки, стреляли из лука, бросали копье, скакали на лошадях, спорили. Девочки уже рано выказывали невероятную гордость и красоту. Они часами занимались тем, что украшали себя, делали друг другу прически. И игнорировали интерес к ним подраставших мальчиков, которые рано начинали обращать на них внимание, подражая взрослым мужчинам. Часто все заканчивалось веселым смехом с обеих сторон.

Наблюдая за отношениями мавритов друг к другу и к детям, Алекса ни разу не слышала скандалов, выяснения отношений, или же пренебрежительного отношения. Казалось, ничто не может заставить мавритов волноваться, куда-то спешить или торопиться. Она никогда не видела у них ни одного быстрого или нервного движения. Иногда ей хотелось самой иметь возможность воспринимать окружающее с таким же полным пониманием. Но она не принадлежала к мавритской расе, а была землянкой со всеми ценностями старой христианской веры и не могла сбросить с себя свое происхождение, как змея сбрасывает кожу.

И каждый следующий день начинался с одного того же и заканчивался одним и тем же. Это был как будто постоянно повторяющийся ритуал, как пробуждение солнца утром и его захватывающий заход вечером, как появление сверкающих роскошных звезд ночью и ослабление холода перед рассветом.

Наверное, это и есть счастливая жизнь, где все здоровы, в гармонии с собой и просто счастливы. Алекса очень хотела достичь такого же умиротворения в своей душе, но понимала, что ей до него еще очень далеко. Поэтому она не хотела отсюда уезжать, питаясь счастливой энергией, которую дарила эта деревня с ее людьми.

И интерес к Алексе у мавритов не ослабевал. Они всегда старались найти тысячу причин, чтобы с ней заговорить, дотронуться до ее волос поэтому вскоре она как-то незаметно обросла украшениями, браслетами, бусами, одеждой, которая ей так понравилась на девушках-мавритках.

— О чем задумалась? — рядом с ней на скамью присела Эйдриен.

— Получила письмо от Райта. Он и лорд Майрус задержатся в столице еще на пару дней.

— Вот и славно! — обрадовалась девушка. — Ты подольше останешься здесь и поедешь со мной на ритуал.

— Какой еще ритуал⁈ — не поняла Алекса удивленно взглянув на подругу.

— Ну как же… Ритуал Родственных Душ. Я тебе о нем говорила. Ты тоже приглашена.

Алекса вздернула бровь: — Официальное приглашение поступило?

Эйдриен кивнула.

— Старейшины из племени проявляют вежливость приглашая нас. Выезжаем завтра с утра. В племени будем к вечеру.

— Они так далеко живут?

— Поедем в крытых повозках, — вздохнула Эйдриен, — мавриты везут своим сородичам подарки. Вчера пришли три телеги из королевства с продуктами и со всякими бытовыми и красивыми вещами. Что-то останется нам, а что-то отвезут в племя. Договоренность между нашими расами выполняется. Мы на этом ритуале представляем наше королевство, поэтому будем соответствовать нашей моде и этикету.

Алекса поморщилась:

— Длинное платье и красивая прическа?

Эйдриен кивнула.

— И сколько дней мы там пробудем?

Подруга пожала плечами:

— Да кто ж его знает.

— А они живут в таких же хижинах?

— Не думаю, что жизнь здесь и там сильно отличается.

— Ты написала об этом Зейну?

— Сегодня с посыльным отправила ему письмо на приграничье, если он сможет, то присоединится. Но думаю, что он этого не сделает.

— А как на счет воинствующих племен, как их там…

— Эрказов?

— Да.

— Вождь и его воины охраняют свои земли, и мы уже давно не слышали о набегах и похищениях. Так что еще по глотку хэлля и расходимся, завтра очень рано вставать, а ты уже знаешь, что для меня рано просыпаться — это смерть.

Девушки рассмеялись и чокнулись кружками с хэллем. Позже Эйдриен ушла к себе в хижину, а Алекса еще некоторое время оставалась сидеть, закутавшись в плед и смаковала напиток. Уходить не хотелось. Океан спокойный, волны тихо разбивались о берег. Неожиданно Алекса замерла, чувствуя затылком, что на нее кто-то смотрит и резко обернулась, но никого подозрительного не увидела.

— Меньше пить надо, — пробормотала она и тут же устремилась в свой домик, чтобы крепко уснуть на небольшой, но удобной кровати.