Глава 30

Алекса никогда не видела такой суматохи. Люди появлялись отовсюду, текли рекой, размахивали руками, разговаривали, собирались группами и смеялись. Она увидела огромный горящий костер, а подальше несколько небольших костров с вертелами, на которых готовились туши, а также были выставлены бочки с напитками. Женщины, которые были заняты приготовлением пищи, торопились поприветствовать своих сыновей, братьев и мужей.

У огромного костра в круговую лежали матрацы из шкур в три ряда. На них усаживались мавриты. Первый круг предназначался для старейшин, шамана, вождя и отличившихся в бою воинов. За ними сидели их нарядные жены, дочери и сыновья. Второй круг занимали воины племени с женами и детьми, а третий — для жителей, даже младенцев взяли с собой, которые спали на руках у матерей.

Райт проводил Алексу чуть поодаль от сборища и усадил на мягкую шкуру под деревом. С этого места она видела всех и могла слышать, о чем будут говорить. Вот только разговоры велись на мавритском.

Заметив Пламенную Лекси с хищником, многие провожали ее любопытными взглядами, другие — настороженно, а были и те, кто не одобрял присутствия девушки на празднике с ягуаром.

Взяв ее за руку, Райт склонился и нежно поцеловал ее пальцы, затем решительно направился к костру. Алекса буквально пожирала его глазами провожая восхищенным взглядом — распущенные светлые волосы ниспадали по широким плечам до лопаток, затем ее взгляд скользнул по рельефным мышцам на ребрах, по косым мускулам, которые обрамляли живот и спускались под пояс кожаных штанов, призывая посмотреть ниже и под которыми, она знала, нет ничего, кроме великолепного мужского тела.

«Ну как, съедобно?» — внезапно обернулся Райт. Его смеющиеся глаза засияли, когда он взглянул на ее.

Александра невинно, словно и не пялилась на него, отвела глаза, продолжая разглядывать мавритов, и заметила, что воины были одеты в кожаные брюки и красиво расшитые рубахи, многие были без рубах, как и Райт, волосы распущены, лица не раскрашены и все босые. Но всякие вещицы в виде браслетов, наручей и шнурков с кулонами, надели. Скорее всего это были подарки их жен или возлюбленных. Алекса перевела взгляд на Райта — гол, как сокол. Ну ничего, вскоре и он будет носить ее подарочки! Она даже дала себе слово, что вышьет на его рубахе какие-нибудь узорчики, которые будут характеризовать ее. Алекса взглянула на Тора и мгновенно приняла решение — морда хищника, вот ее коронный узор! Так что колибри с пионами идите в сад, вернее, на другую мавритскую рубаху!

Наконец, все расселись. Сидели по-турецки с прямыми спинами и гордо поднятыми головами. В центр вышел сам вождь Ассахавей. На нем рубахи не оказалось, зато его длинные темные волосы струились по спине и доходили до талии. Они были настолько черными, что в свете костра отливали той же синевой воронова крыла, что и щетина на подбородке. И поэтому его привлекательность становилась просто опасной.

И вообще, с каких это пор, она считает Катара привлекательным и позволяет себе недозволительные мысли⁈ С другой стороны, а почему бы и не восхититься красотой? Смотрим же мы на статуи обнаженных мужчин в музеях, в парках и восхищаемся! Конечно, Алекса, никогда не восхищалась скульптурами с фиговыми листочками и без них. Не на что там было смотреть. В общем, вождь Чаруоки красив, а это эстетика и ничего зазорного в этом нет!

И вот все стихли, как по команде. Катар повернулся к старейшинам и проделал какие-то жесты — прикоснулся ладонью ко лбу, к губам, к груди в районе сердца. Затем повернулся к племени и проделал те же жесты, а потом плавно сел на свое место. Как поняла Алекса, он выразил всем почтение. Рядом с ним по правую руку сидел его брат Арэнк, а по левую — Шеинмэйс.

«Ого!», — подумала Алекса, а Райта и правда тут уважают, и чтут.

Чуть поодаль в этом же центровом круге расположились три древних старейшины и страшный шаман в своих голубоватых перьях. Позади Катара сидели нарядные и красивые его мать и сестра. Айити каким-то образом оказалась за Райтом. Места что ли ей мало за своим широкоплечим братом⁈

Тишину ночи прорезал раскатистый барабанный бой, сопровождавшийся жутким боевым кличем воинов, который разнесся по долине. Акустика здесь была удивительная, наверное, за счет гор, которые окружали долину, тем самым поднимая вверх звуки. Когда все стихло, в руках у каждого появилась глиняная чаша и несколько воинов разливали что-то, явно спиртное и хмельное.

— Началась пьянка, — Алекса устроилась поудобнее. Жаль, что она ни черта не поймет, о чем они будут говорить, но наблюдать тоже интересно. И оказалась права.

Воины из центрального круга по очереди рассказывали о своих подвигах, да так красочно чуть ли не наглядно показывая. Алекса все же немного понимала мавритский и улавливала суть. Старейшины кивали, женщины и мирные жители то смеялись, то выкрикивали гневные реплики в адрес эрказов. Алекса ждала рассказа Райта и Катара, но те почему-то отмалчивались. Потом она поняла, когда начал говорить Арэнк жестикулируя и показывая то на брата, то на Райта, что они позволили другим рассказать о своих подвигах, особенно о трофее. Вспомнив скальп, Алекса поежилась. Выпить бы… но ей никто не преподнес чашу. Хотя… вон бежит…

Алекса приняла напиток из рук молоденького парнишки и пригубила. Так и есть — крепкий настой, вкусный, терпкий, смешанный с разными плодами ягод. Она сделала маленький глоток, потом еще, затем еще и отставила чашу. Теперь Арэнк вместе с двумя другими воинами поднялся в полный рост и что-то красочно описывал, размахивая ножом, наверное, поединки с эрказами. Жители гудели от восторга, а Алекса ничего не понимая хлебнула еще из чаши и увлеклась тем, что, взяв на колени Тора, гладила его и чесала то за ушком, то по спинке, то по шейке, вытягивала его хвост, массажировала лапки. Зверюга урчал, жмурился от удовольствия и лапами проводил по ее лицу. Алекса не удержалась и расцеловала его морду. Подняв голову, ее улыбка медленно сошла с лица. Они все смотрели на нее. Арэнк с его бравыми подвигами немного был позабыт. Алекса улыбнулась и помахала им рукой. Встретившись глазами с Райтом, она не видела в них осуждения, он подмигнул ей, и она расслабилась.

Арэнк вновь продолжил свой спектакль.

А дальше были распиты одиннадцать бочек, съедено мясо с закусками, закончены истории о бравых воинах и начались песни.

Александра не ожидала, что мавриты ТАК могут петь!

Пели то по одному, то все разом. Это был ансамбль голосов, сливающихся друг с другом. Сила, объем, уверенность — вот, наверное, основные качества звучания мужских голосов в хоре. Только живые человеческие голоса и никаких барабанов. Они обладали роскошными голосами… Ах! — какие баритоны-густые, гортанные, медовые, заполняющие все пространство… И Ох!! — какие басы… мама дорогая-смерть моя… Это безудержные слезы катарсиса… Это рок, фатум, преисподняя и рай одновременно!

Потом раздавалось тихое чарующее пение, оно равномерно нарастало, становясь все громче, и закончилось резким криком, во время которого мужчины одновременно взмахнули мечами. Сталь сверкала в свете костра, бросая призрачные отблески. Затем пение тихо и медленно началось снова.

О чем пели было не понять, но явно что-то боевое с подвигами, за жизнь короче. Алекса смаковала из чаши отварчик и наслаждалась их голосами. Когда тихое чарующее пение началось снова она даже закрыла глаза и чуть не клюнула носом впадая в спячку, но резкий переход до небес разбудил ее и от испуга остатки отварчика выплеснулись. Ну чего так орать-то⁈ Даже шаман что-то там вякнул, выпадая из дремы. Его надо было с ней посадить.

Потом воины начали снова вести разговоры, смеяться, жестикулировать, подключились и женщины. Алексе сперва было интересно, а потом она маялась. Тор не желал больше лежать у нее на коленях и норовился залезть на дерево. Она с ним возилась, стараясь не шуметь и не привлекать к себе внимания.

Затем она услышала, как мужчины громко рассмеялись и начали поглядывать в ее сторону. Человеку, попавшему в подобную ситуацию, всегда кажется, что он стал объектом насмешек. Поэтому вполне естественно, как леди Алекса прореагировала на взгляды мавритов: она гордо подняла голову и презрительно поджала губы. Девушка вперила взгляд в мускулистую обнаженную грудь Шеинмэйса, и тот, увидел ее разгневанное лицо. Она небрежно улыбнулась. Началась битва глаз, безмолвная и беспощадная.

Она же обещала быть добропорядочной. Алекса постаралась мило улыбаться, но наверно вышло не очень, так как Райт немного скис. Она перевела взгляд на Катара и тут же отвела глаза от пронизывающих черных и даже дьявольских омутов.

Интересно, что они о ней говорили?

Алекса снова начала разглядывать собравшихся и поймала взгляд Айити. Девушка быстро отвела от нее глаза. Александра хмыкнула и устроившись поудобнее рассматривала всех, кто там присутствовал.

— Воины обсуждают тебя. Женщина не должна быть такой дикой и жестокой.

Алекса закатила глаза, когда рядом с ней уселась Прекрасный Ночной Цветок.

— Я сердилась на тебя, очень. Но теперь простила.

— Это успокаивает меня несказанно, — пробормотала Алекса, бросив косой взгляд на Айити. — А ты почему здесь, разве не должна сидеть с братьями и матерью?

— Я стану тебе переводить. Они говорят о тебе.

— И что говорят? — навострила уши Алекса.

— Как ты в плену храбро сражалась с эрказами. Они сказали, что одному ты откусила ухо, другому расцарапала лицо. Дралась, как дикая кошка. Вот тот старейшина с посохом, сказал, что имя «Дочь Ягуара» полностью тебе подходит.

— А откуда они это узнали?

— У эрказов и узнали, ведь Шеинмэйс вызвал их главного на поединок. Он убил того, кто обидел тебя. А мой старший брат снял с него скальп. Теперь все в племени знают о тебе.

Алекса обернулась и встретилась глазами с обоими мужчинами.

В свете костра с отсветами пламени их лица притягивали взор. Оба такие разные и в тоже время было что-то общее между ними. Она испытывала странное чувство, которое никак не могла объяснить самой себе при взгляде на них. И Алекса ужаснулась своим мыслям, когда подумала, — а почему женщинам нельзя иметь гарем?

— Напилась отварчика, — пробормотала она и склонила голову, утомившись от пристального взгляда вождя. А когда подняла вновь, то наткнулась на пару раскосых темных глаз. И сразу поняла, что это Черная Жемчужина, женщина Катара и подарок Райта. Здесь многие женщины и девушки были очень красивы, но эта — она сидела поодаль в третьем ряду — привлекала особое внимание. Изумительно сложена, но если бы только это: ее глаза — поразительной красоты, и улыбка, не сходящая с губ, — чувственная и в то же время загадочная. Каждое движение исполнено неги.

Алекса глухо простонала.

— Тебе плохо? — в голосе Айити прозвучала искренняя тревога.

— А можно не отвечать? — и вспомнила, что она обещала быть добропорядочной и приготовилась тихо сидеть и вежливо улыбаться. К примеру, шаман ей перьями машет, а вон дядька с копьем расплылся в улыбке. Не иначе ее подвиги на них повлияли.

— Айити, — дернула ее за руку Алекса, — чего они улыбаются мне? Ты обещала быть переводчиком.

И девушка, склонившись начала переводить, о чем бурно и громогласно, а порой и весело говорили мужчины.

А потом началась традиция — раскуривание трубки, которая пошла по кругу.

— Раскуривают те, кто отличился в бою, — тихо сказала Айити.

— Понятно, сейчас обдолбаются и уйдут в страну Духов, — проворчала Алекса пристально наблюдая за Райтом. По ходу, она в живых его не увидит до завтрашнего вечера.

— Они сказали, что ты завидная награда для Шеинмэйса. А шаман сказал, что ты отчаянная, храбрая женщина, которая сможет защитить свой дом и детей. Храбрость — качество, достойное похвалы, как в женщине, так и в мужчине.

Алекса ослепительно улыбнулась шаману.

— Я у него в любимчиках.

— Не скажу, что не удивлена этому, — тихо сказала Айити.

— Шаман принял меня и восхваляет, так что задумайтесь, а не смотрите на меня косо. Хотя… вот тот лысый и сморщенный с большим носом глядит на меня не совсем с добрыми чувствами.

— Это старейшина Ахулатосинэй.

— Перевод?

— «Мудрый Длинный Клюв».

— Поняла, вопросов нет.

— Райт сказал, что ты голубка.

Алекса удивленно взглянула на него. Обкурился что ли⁈ Рядом с ним Арэнк и другие воины заржали.

— Что он там несет? Какая голубка? Да после моих подвигов с откушенным ухом меня сравнить с крокодилом можно.

— Он говорит, что ты покладистая, милая, а еще хорошо умеешь готовить, — даже Айити хмыкнула, но схлопотав возмущенный взгляд Пламенной Лекси, умолкла.

— Я хорошая жена Айити. Заметь — Ж-Е-Н-А!

— Мне нужно идти к семье, — в голосе девушки прозвучали холодные нотки.

— Пока, пока… — помахала ей рукой Алекса, наблюдая, как трубка мира снова в руках Райта. Он затянулся, зажмурился, улыбнулся, затем снова затянулся, выпустил клубы дыма и передал трубку Катару.

— Смотри, чтобы голуби не нагадили на твою светлую голову, — проворчала Алекса.

И приуныла, сейчас обкурятся и Духов начнут видеть. Она яростно сверкнула глазами в сторону Катара — именно он снова передал Райту трубку.

Взгляд черных глаз встретился с ее. Алекса взглядами посылала сигналы, но там видимо ее уже с трудом понимали так как Райт поднял чашу к губам, затем вождь что-то ему сказал.

Алекса теперь отчетливо понимала, что Райт тут до следующей ночи. Праздник же не зря двое суток. Она заметила, что женщины стали расходиться. Мужчины оставались сугубо в своем обществе. К ней подошла Мудрая Сова и сказала, что она может покинуть долину так как теперь мужчины останутся в своем кругу, а некоторые уйдут к Священной Горе танцевать Рассветный Танец.

Алекса бросила тревожный взгляд в сторону Райта, но тот на нее не смотрел. Ну и ладно. А потом хихикнула, вот бы посмотреть, как он обдолбанный танцует этот Рассветный Танец.

Она пошла следом за женщинами, держась на расстоянии из-за ягуара и свернула на тропу к своей хижине. Ей бы спать лечь после всех приключений, так нет же…

Встретить рассвет в горах — это же прекрасно!

Уложив сонного ягуара в вольер, Алекса надела плотные мокасины, рубашку с длинными рукавами, юбку-брюки и вышла, плотно закрыв дверь. Затем навесила ловушек, подтащила скамью вплотную к двери, а потом тихонько шмыгнула в кусты.

Так и есть, один из воинов ее охранял. Алекса пошла к реке, ночь была лунная, при ее свете все было хорошо видно, до рассвета считанные часы. Она знала, где находится Священная Гора, лишь бы страж ей не препятствовал, если вход туда только для мужчин.

Ну ведь она посмотрит только одним глазком и все… Они ее даже не заметят!