Глава 33

Алекса почуяла неладное, едва проснулась.

За ее спиной кто-то тяжело дышал, урчал и от него дурно пахло.

Она осторожно обернулась и чуть не заорала, но вовремя сдержалась. На подушке рядом лежала морда «папы» ягуара. Он весь распластался на ее кровати, а рядом под его боком дрых детеныш.

— Это еще что такое! — привстала Алекса хлопая сонными глазами. — Эй, — тихонько сказала она и янтарные глаза кошака неохотно раскрылись. — Ты что делаешь в моей постели⁈ Да еще грязный?

В ответ хищник рыкнул и положил на нее лапу.

— А ну брысь… оба, — Алекса, не делая резких движений, поднялась. — Я так-то не самка тебе. Ишь привязались.

Зверюга раскрыл пасть издавая рык, затем перевернулся на спину пузом вверх.

— Ничего себе, — пробормотала Алекса. — Ну и зверь! Странный, ты парень, однако.

Подивившись некоторое время на развалившихся на ее постели хищников, она в итоге ушла умываться. Накипятив воду, вылила ее в кадку смешав с холодной и принялась за утренние гигиенические процедуры.

— Фу… — сердилась она, отмывая себя, — я теперь вся пропахла шерстью. На постель еще забрался, — продолжала ворчать Алекса натирая себя мочалкой. — Вот и сидите голодные пока я не умоюсь.

Через некоторое время, посвежевшая и чистая, Александра вытирая волосы полотенцем, вошла в спальню.

Та же картина: оба развалились на ее постели и бессовестно дрыхли.

Алекса оделась, затем отворила дверь.

— А ну кыш на улицу! — скомандовала она.

Звери не охотно, но подчинились. Алекса сдернула шкуры с постели и вышла на крыльцо. Да так и обомлела.

Недалеко от ее хижины собралась приличная кучка мавритов с детьми. Воины, которые ее охраняли больше не прятались в кустах.

— Доброго Утречка! — помахала им Алекса. — Да…да… жива и прощена. Порки не будет, не дождетесь!

На крыльцо вышли ягуары, обступив Алексу с двух сторон. Любопытные мавриты не разбежались в стороны, но отошли подальше.

Александра не стала обращать на них внимания, пусть смотрят. Она вынесла и вытряхнула шкуры развесив их на деревьях выветриваться. Затем подошла к туше оленя, которая так и валялась у хижины со вчерашнего дня. Ягуар обнюхал ее, зарычал и унес подальше, завтракать. Детеныш мяукал, но не подходил, хотя очень хотел есть.

Хищник рвал мясо на куски и кидал Алексе, та ловила, резала, отбивала и кидала Тору, а детеныш с лету их ловил. Получилась такая игра. Мавриты наблюдали охали-ахали, дети хихикали и подкрадывались поближе.

Затем Алекса пошла к реке, за ней хищники. Она обернулась — так и есть, группа любопытных шла за ними. Девушка улыбнулась и взяв на руки Тора вошла с ним в реку, решив его искупать, да как следует отмыть. Ягуар насытившийся развалился на берегу. Алекса строго на него взглянув, поманила к себе. Он неохотно поднялся и вошел в реку подрыгивая лапами, а потом мавриты разинув рты смотрели, как Дочь Ягуара плавает с хищниками и смеется. И не трогают они ее, не хватают в пасть, а страшный огромный ягуар позволяет ей уцепиться за его шею и плыть с ним рядом.

Некоторое время спустя, Алекса вышла из воды в сопровождении зверей. Подходя к хижине, она увидела мелькавшие знакомые голубоватые перья.

Ага, шаман тут как тут.

Алекса ослепительно улыбнулась.

— Соскучились по мне?

Шаман некоторое время, не мигая на нее смотрел. Алекса плотнее завернулась в плотную ткань служившей ей полотенцем.

— Иди на Священную Гору, — выпалил он.

— Зачем⁈ — остолбенела Алекса.

Шаман закряхтел.

— Подумать.

— Я и так все подумала. Больше я туда ни ногой, уважаемый, — наотрез сказала она.

Он погрозил ей копьем.

— Я сказал идешь думать.

— Ага, а потом меня к столбу⁈ Нет уж, — начала злиться Алекса.

— Тартахан мартахан буда мардан курацаца!

— ЧТО⁈ Какая еще курацаца! — нахохлилась она. — Кто кура? Я ЦАЦА!!! Это вы меня что ли на своем мавритском трехэтажном обложили? Я, уважаемый шаман, благородная леди, а не курацаца, — в голосе Алексы прозвенела явная обида.

Шаман близко к ней прошмыгал заглядывая в глаза. Алекса не сдвинулась с места, только отклонила назад голову и осторожно скосила на него глаза.

— Мокрые Волосы, непонятливая женщина. Все слышали, что я сказал. Тебя позвали Боги на гору. Ты шла…

— Да не до шла… — и вздрогнув замолкла, увидев, как по лицу шамана внезапно пробежала страшная судорога.

— После наказания ты идешь в гору очиститься. Так надо. Без оружия. Без охраны. Одна. Только твои мысли и ты. Думать будешь. Чтобы услышать себя нужна тишина. Ты должна сама сделать свои стрелы.

— Это что-то мудреное, и очень философское про стрелы? — таращилась Алекса на шамана.

— Тартахан мартахан…

— Хорошо сказано. Много — и ничего. Ну ладно, ладно… — замахала руками она, заметив, как грозно трепыхались перья на его голове. — Пойду, пойду… раз надо, проветрю голову, поразмышляю….

Шаман энергично закивал.

— А зачем?

— Глупая, глупая… бестолковая, — возмущался шаман, описывая вокруг нее круги. Алекса вертелась за ним.

— Хорошо, хорошо! — и в изумлении смотрела на его разгневанное лицо. — Ну надо так надо… чего ругаться-то.

— Зеленые Глазки, сообразительна.

— Пфр… — возмутилась Алекса и издала отчаянный стон.

Шаман нахмурился и тряся погрозил ей копьем, после развернулся и шустренько удалился, прихватив с собой кучу любопытных соплеменников.

Алекса всплеснула руками, но ничего не поделаешь не подводить же его. Он за нее вступился вчера, наврал в три короба. Так что она пойдет выполнять свой священны долг!

Ягуары лежали около ее хижины на траве сытые и чистые. Алекса вернулась в дом, переоделась и занялась уборкой беспрерывно думая о том — где Райт⁈ Проснулся ли он или еще дрыхнет⁈ Что-то он не торопится к ней. Или стыдно показываться ей на глаза после вчерашнего? Цветами и сладкими речами, он точно не купит ее благосклонность. С другой стороны, она видеть его не хотела. Лучше она успокоится, а то наговорит ему гадости, и они снова поссорятся.

Потом к ней зашла Мудрая Сова и Алекса узнала, что Черная Жемчужина покинула племя в сопровождении воинов и самого вождя. Получается, что сегодня нет необходимости приходить в его хижину и рассказывать о себе истории. Александра подумала, а потом спросила у женщины стоит ли ей идти на гору⁈ Та сказала, что после исполнения наказания все уходят просить прощения у Богов на Священную Гору и размышляют, оставшись наедине в священном месте.

Получается, что идти надо!

Ладно, сходит она на гору, посидит, подышит и вернется. Погода замечательная, нужно с собой взять корзинку с едой и водой, а также шкуру на чем лежать.

Так, а что делать с ягуарами?

Алекса вышла из хижины и сразу же увидела, что звери уходили в лес. Ягуар обернул пятнистую голову, посмотрев на нее, затем рыкнул и повел своего детеныша в лес. Шел медленно так как Тор хромал и его путь замедлялся.

Почему-то глядя в янтарные глаза хищника, Алекса поняла, что они еще вернуться, а сейчас детеныш осваивает первые уроки жизни в джунглях.

Алекса вернулась в хижину и с особой тщательностью оделась как можно легче. Влажность угнетала. Заплела волосы в аккуратную французскую косу и уложила ее как корону. Затем взяла шкуру, чтобы на ней сидеть, а также, в случае чего, укрыться от дождя.

Наконец, она вышла из хижины, захватив с собой приготовленную корзинку с провизией и независимой походкой двинулась в сторону тропы, ведущей к горе.

Вскоре она поняла, что отошла слишком далеко и не совсем туда, где пролегала тропа к горе. Задумавшись, она не заметила разветвления и свернула не в ту сторону оказавшись у скал. Потеряться здесь невозможно, убеждала она себя, да и не так уж далеко она ушла от основной тропы. Неожиданно, совсем рядом послышался женский смех и мужской. Алекса остановилась и прислушалась, затем потянулась на звук и оказалась у одной из пещер. Прелестное уединенное местечко, мягкая трава расстилалась, точно ковер, а чистые заросли усыпанного ягодами кустарника закрывали от любопытных глаз.

Но голос!

Это же Райт!

Вот уж кого Алекса не ожидала встретить здесь, да еще с кем! Боль оказалась слишком сильной, ее словно поразили острым ножом в самое сердце.

Не желая оказаться замеченной, она попятилась назад. Но тут услышала, что Райт произнес что-то в ответ. Что именно, для Алексы оставалось загадкой, поскольку диалог шел на мавритском наречии.

Она бросила корзину и пробралась поближе. Голосок совести, тонкий и нерешительный, вопрошал ее, может ли она позволить себе подслушивать, но она заглушила этот голос. Как она жалела, что недостаточно знает язык мавритов, чтобы полностью понять их разговор. Но, вглядевшись в заросли, она поняла все без слов: Айити сидела возле Райта, глядя ему в лицо и щебетала не хуже райской птицы. Затем они неожиданно перешли на милонесский, видимо Райт не очень владел их языком, чтобы выразить точно слова, которые он хотел донести до девушки. Они оба говорили то на мавритском, то на милонесском.

— Я хотела поговорить с тобой, Шеинмэйс. Прости, что завела сюда, но здесь нас никто не услышит. Это очень важно, — смущенно проговорила Айити.

Райт кивнул:

— Я тоже хотел с тобой поговорить, Айити.

Она улыбнулась лучезарной улыбкой.

— Я… я хочу, чтобы ты знал, что я рада, что ты с нашим народом. Тебе нравится у нас?

— Нравится.

— Ты бы хотел жить среди нас?

— Иногда.

Алекса видела, как Айити расплылась в улыбке.

— Шеинмейс. Я не ребенок. Я…

Но Райт прервал ее.

— Я знаю, что ты хочешь мне сказать, Айити.

— Правда? — Прекрасный Ночной Цветок глядела ему в глаза любящим взглядом, это даже видела из своего укрытия Алекса и поджала губы.

— Айити, ты мне нравишься, ты добрая, милая, красивая девочка. Я уважаю традиции твоего народа, но некоторые не принимаю. Это касается Слияния. Пламенная Лекси, — мягко сказал он, глядя прямо в доверчивые глаза девушки, — моя жена и единственная женщина в моей жизни. Мы женаты по милонесским законам.

Лицо Прекрасного Цветка сморщилось, и, казалось, она сейчас заплачет. Потом она взяла себя в руки. Алексе было жаль ее, и она радовалась, что Райт не юлил и не обманывал ее, давая ложные надежды. Айити была молода и красива. Когда-нибудь молодой маврит полюбит ее и женится на ней.

— И ты не хочешь иметь вторую жену? — голос ее зазвучал отрешенно и печально.

— Нет. Я милонессец и у нас не принято иметь много жен.

— Но ты принят у нас и имеешь право жить по нашим законам.

Алекса видела, как Райт улыбнулся.

— Имею право, — согласился он, — но моя воля и решение зависят только от меня принимать вашу традицию или нет. Я не принимаю ее, Айити.

— А я тебе совсем-совсем не нравлюсь?

— Ты мне нравишься, но… — остановил он ее реплику, — как младшая сестренка.

— А если Пламенная Лекси откажется от тебя, ты выберешь меня? — робко спросила она.

— Откажется? — удивился Райт.

Девушка кивнула, а Алекса еще больше навострила уши, чтобы услышать его ответ.

— Прости, но я не выберу тебя, Айити, — мягко, но непреклонно сказал Райт. — Я не хочу давать тебе ложные надежды и не хочу, чтобы ты видела во мне нечто большее нежели друга. Ты должна понять мое отношение к тебе и смириться с ним.

Айити опустила глаза.

— Я хочу увидеть Милонесс, посмотреть, как вы живете, увидеть большие дома, улицы, вашу одежду, в чем ходят ваши девушки, мне интересно познакомиться с твоим миром, Шеинмэйс.

Райт не смог сдержать улыбки: — Ты можешь приехать погостить в Риддэн-Дэйл вместе со своими братьями. Я думаю, Алекса не будет против. Я вижу, что она хорошо к тебе относится.

Айити так радостно вздохнула, у нее так засветились глаза, словно она совершила какое-то умопомрачительное открытие. Алекса поперхнулась.

— А есть еще воины с таким цветом волос и глазами как у тебя? Такие же красивые и храбрые?

Райт, откинув голову рассмеялся: — Есть.

Айити снова расцвела.

— Можно я буду дарить тебе подарки, как другу? На память.

Алекса заметила, как Райт став серьезным взглянул на девушку.

— Мой жене не нравятся подарки от других женщин. Даже от друзей.

— Она воспринимает меня соперницей?

— Но разве не ты к ней пришла и открыто заявила, что хочешь стать моей второй женой? Милонесским женщинам такие заявления не нравятся. Такое нельзя говорить.

Айити призадумалась.

— Мне нравится, что у милонессцев традиция любить только одну жену. Теперь я понимаю Пламенную Лекси, а затем воскликнула: — Ты больше не носишь мой браслет?

Райт покачал головой, а Айити опустив личико робко спросила:

— Ты будешь проходить с ней Слияние на ритуале, через несколько дней?

— Если пожелает моя жена.

— Но она должна пожелать! — вскинула на него удивленные красивые глаза девушка. — И почему ты не носишь брачные браслеты? Украшения подаренные Племенной Лекси? У милонесских женщин не принято их дарить?

«Вот же малявка, все замечает», — выругалась про себя Алекса. И правда. Что это он не носит⁈ Ее обраслетил, а себя? — она взглянула на свой браслет, выходит он брачный⁈

Алекса не знала, что думает Райт, но по выражению его лица, она поняла, что ему трудно дается этот разговор. Не любит он выяснения и причинять кому-то боль. И она упустила тот момент, что он ответил девушке, да еще они начали говорить по мавритски и она не разобрала слов.

Ну что ж, теперь нужно сматываться, все что хотела, она услышала и осталась довольна ответами Райта. Он был прямолинеен, заявил все категорично, не юлил и был честен с девушкой. Александра подозревала, что Райту никогда не приходилось изъяснятся с девушками, он всегда в таких случаях прибегал к помощи Эйдриен или Зейна. Эта троица всегда друг друга выручала в их любовных похождениях. В этот раз Райту пришлось все делать самому и, по мнению Алексы, сделал все правильно. Может он, конечно, был и резок с Айити, но Алекса посчитала, что именно так и надо говорить, чтобы не было полутонов и в дальнейшем, Прекрасный Цветочек не надеялась ни на что, даже если они с Райтом расстанутся. А то собралась погостить в Милонессе. Кхм… Собственно, Алекса была не против, но еще не время принимать с распростертыми объятиями мавритских гостей в Риддэн-Дэйле.

«Что ж, Райт Риддэн, я простила тебя», — улыбнулась Александра.

Вечером она собиралась приготовить ужин и пригласить Райта, а еще стоило бы подумать о подарочках для него. Украсит его как новогоднюю елку, чтобы издалека все видели!

Алекса тихонько, как учил ее Катар, проскользила словно тень и подхватив корзинку легко побежала к нужной тропе.

Идти до подножия горы оставалось совсем немного. Впереди виднелся знакомый ручей, за ним холм и она у горы. Она шла, пока извивающаяся между камнями тропа не вывела ее на отвесную скалу, по которой нужно забраться вверх по выступам.

Алекса шла по самому краю. Узкая тропа так угрожающе нависала над бездной, что она пыталась как можно теснее прижиматься к шершавой стене, хватаясь за сосновые корни, пробивавшиеся сквозь камень. И преодолев несколько последних мучительных метров, оказалась на самой вершине Священной Горы.

От вида, открывшегося ей, захватывало дух.

Алекса расстелила шкуру и зажмурилась от удовольствия.

Пейзаж, открывавшийся ее взору, завораживал. Расслабившись, она наслаждалась картинами природы и восторженно смотрела на парящего в небе ястреба, чей изящный силуэт отчетливо вырисовывался на фоне безбрежных голубых далей. Все вокруг дышало покоем и умиротворением. Алекса почувствовала страстное желание коснуться рукой неба.

Это и правда Священное место. Только ты и твои мысли. Красота такая, что дух захватывает. Если бы у нее были крылья она бы полетела.

Алекса вытянулась во весь рост и раскинула руки в стороны, закрыв глаза.

Ах! Как же хорошо!

Она опустилась на шкуру и легла на спину раскинув руки, смотря в ослепительно голубое чистое небо.

Потом позволила глазам закрыться, играя мягкой травой между пальцами и сосредоточилась на нежном впитывании силы из земли. Она хотела жадно глотать ее, высасывать, пить. Это место было неиспорченно, чисто. Словно это место — единственное в своем роде.

Алекса не могла облечь в слова то, какие чувства вызывало у нее пребывание здесь, но в целом можно сказать, что это абсолютная свобода. Ни боли, ни страха, ни горя, ни времени. Лишь настоящий момент.

Она сложила руки за головой и наслаждалась блаженством. Правильно сказал шаман — Только ты и тишина. Ты и твои мысли.

А мысли у нее были разные…

Почему Звезда ее подбросила к лорду Риддэну⁈

И сама себе ответила: вполне возможно, что этот человек легко мог воспринять ее появление и ее историю. И Алекса в очередной раз поблагодарила небесное светило, благодаря которому обрела семью. Александра вновь вспомнила Майруса, Кипплина и Фанни. Она скучала по ним, как и по жителям городка. И все же… Алекса хотела добиться чего-то сама. А не за счет громкого имени Риддэнов.

Что она вообще хотела от жизни в целом?

И что она могла сделать кроме, как открыть клинику в столице и лечить зверей и драконов?

Она хотела заявить о себе на все королевство, как первая-женщина ветеринар.

Тщеславие? Самолюбие?

Что мешает ей быть леди Риддэн и там иметь клинику, а также продолжать заниматься деятельностью города. Райт не против ее занятий и даже одобряет.

Ее мысли, словно кольца Сатурна, кружились вокруг Райта. Ее собственные чувства были вполне очевидными. Она была очарована им с тех самых пор, как впервые его увидела. Все, что связано с ним, было совершенно необычным, и он излучал такую чувственность, от него исходила аура опасности и тайных страстей, которые она не могла определить словами. Словно мотылек, летящий на пламя, она оказалась бессильной противостоять его притяжению… и огню, который он в ней зажег.

Есть женщины, — неожиданно пришло ей на ум, — в которых никто не влюбляется, но которых все любят. Есть женщины, в которых все влюбляются, но которых никто не любит. Счастлива только та женщина, которую любят, и в которую влюблен лишь один. А вдруг это прямо про нее? Сколько мужчин в нее влюблялось, но ни один не полюбил… даже тот, с кем прожила долгое время. Но при этом Алекса ясно сознавала, что на подсознательном уровне идет некий активный процесс. Идет без ее участия, сам по себе, но это не означает, что она полностью отрезана от него, не ощущает его прохождение. Настанет момент — и все случится само собой. А вот какой будет результат, она пока даже не может и представить. И это самое лучшее, что только может быть. Сейчас ей особенно не хотелось ничего менять, ей нужен период стабильности, чтобы вернуть себе психологическую устойчивость. Но сейчас она кожей ощущала, как что-то стало меняться и внутри и вокруг нее. Она жила в предчувствии наступления событий, после которых все пойдет по-иному. А вот о том, лучше или хуже, на сей счет ее интуиция упрямо молчала.

Она так долго ждала мужчину. Нет, не своей мечты, она умна, чтобы создавать свой образ, а потом, как раб, зависеть от него. Она ждет мужчину, который однажды войдет внутрь ее души, да там, по крайней мере, надолго останется. По представлениям Алексы, Райт мог стать для нее именно таким мужчиной. А это означало, что никакой лжи между ними быть не должно!

Ложь — это стена из кирпичиков. Один кирпичик, другой — вроде бы мало, незаметно, все и так прекрасно видно, можно перешагнуть и забыть. Но эта стена умеет расти сама по себе. Однажды ты проснешься — а вместо синего неба и зеленой травы перед тобой окажется глухая кирпичная стена. И через нее уже не докричаться. Не пройти. Не увидеть лица.

Алекса твердо решила, что именно сегодня расскажет о себе Райту. Теперь ее ни что не останавливало. Пусть между ними еще не было секса, но ниточка их притяжения — она бы сказала человечная, — крепко завязалась между ними, а это для Алексы было намного ценнее. А что касается ритуала? Так почему бы и нет⁈ Вернутся в город и обвенчаются!

С улыбой на лице, она перевернулась на живот и неожиданно для себя погрузилась в раздумья о Катаре.

Этот мужчина был не просто привлекателен. Это слишком слабое слово. Он был необыкновенно мужествен. Сексуален. Он притягивал. Было что-то необычайно притягательное в нем, в его черных глазах, чувственных губах, в манере держаться. В общем, он принадлежал к тому типу мужчин, с которыми она еще миллион лет не решилась бы флиртовать.

Но неудивительно, что он занимал порой ее мысли. Они вместе были в джунглях. Их подстерегало много опасностей. А как правило, опасность усиливает чувства. Они вместе пережили ситуацию, угрожавшую жизни. Они были одни, и между ними возникло явное притяжение. Они могли опереться только друг на друга, поэтому так быстро сформировались эмоциональные связи. Алекса была не дурочкой и могла разобрать его взгляды, когда он смотрел на нее. Она нравилась ему. Но он никогда не делал к ней шаг, не намекал, не позволял. Он был всегда на расстоянии. И он маврит. А она даже не милонесска. Их разделяла пропасть — миров, национальности, традиций, обычаев, в конце концов социума, не говоря о языковом барьере. И самое главное — он Вождь. Тот, кто в первую очередь думает о своем народе.

Правильно Катар ей сказал — она зависима от материальных вещей и своего Духа в голове, от которого не сможет освободиться. Алекса предпочитала и хотела жить в гармонии с собой даже в этом мире.

Она снова перевернулась на спину смотря в голубое небо, щурив глаза.

И все же, как трудно разобраться в себе и решить, что хочешь от жизни в целом. Как же все сложно и как не сбиться с пути? Не потерять что-то важное, не понять и не разглядеть это?

Именно сейчас в нее вонзилась мысль, как стрела, что вселенная обретает смысл лишь в том случае, если нам есть с кем поделиться нашими чувствами и неважно чья эта вселенная. Может это и есть ответ на ее вопросы⁈

Алекса закрыла глаза, сонно признавая и вместе с тем ощущая, что она как будто пьянеет от этого места. Она впервые за долгое время чувствовала себя такой расслабленной и умиротворенной. Всё будет хорошо.

В голове не осталось ни одной ясной мысли и, как-то незаметно она уснула.

* * *

Алекса рывком села и огляделась безумным взглядом.

Судя по всему, она проспала весь день. Было темно, небо усыпали яркие звезды, однако местность вокруг была хорошо различима, потому что луна была полной и абсолютно серебряной…

Нужно уходить. Алекса поднялась и замерла от красоты и ужаса не в силах дернуться с места. Ее ноги словно приросли к горе, вросли в нее.

Она видела, как нечто приближалось к ней все ближе и ближе.

Звезда.

Падающая Звезда.

Сердце Алексы билось, как сумасшедшее, а дыхание отказывалось входить в легкие. Она могла только беспомощно смотреть.

Звезда приближалась и зависла. Внезапно пред ней раскинулось сияние.

Алекса смотрела и не верила в этот мираж или иллюзию. Она видела себя на заднем дворе своего дома. Вдоль дорожек цвели поздние нарциссы всевозможных оттенков, — от желтого до нежно-кремового. Воздух был наполнен ароматом роз, легкий ночной ветерок покачивал пестрые соцветия дельфиниума и водосбора. Это место было волшебным, и она всегда его любила.

Алекса всхлипнула, задохнулась. Воспоминания обрушились на нее, как снежная лавина. Слезы навернулись на глаза.

Что это⁈

Она видела себя со стороны. Свое лицо и мечтательное на нем выражение.

И протянула руку. Ей так хотелось дотронуться до самой себя. Она чувствовала знакомые запахи и ароматы, они врезались в нее просачиваясь в поры. Они манили ее.

Она сделала шаг. Если она войдет, что будет? Она окажется дома? Или это всего лишь игра богов в этом священном месте?

Иллюзия была такой четкой и такой родной, что Алекса будучи потрясенной шагнула…