Глава 46

— Катар?!! — Алекса искренне была удивлена увидев его.

— Проходи, — мягко улыбнулся он, указывая ей сесть на стул возле стола. — Присядь.

Алекса слегка растерянная и в то же время заинтригованная не сводила с мужчины глаз.

— По нашим обычаям, девушку подводит к старейшине либо отец, либо брат или кто-то из близких родственников мужчин, но так как у тебя нет никого, то на правах того, кто взял за тебя ответственность, я сам подведу тебя к старейшинам и нанесу на твое лицо и руки особенные узоры.

— Что означает «особенные узоры»? — спросила Алекса усаживаясь на стул и с любопытством разглядывала разложенные на столе предметы: кисти, чистую ткань и три маленьких пузатых сосуда с крышкой.

— Эти узоры наносят на «лайнэали». На моем языке это означает — спутница жизни. На твоем — невеста.

Алекса наблюдала, как Катар снял крышечки с сосудов. Повернув голову, он посмотрел на нее.

— Мудрая Сова сшила накидку на твое Слияние, это подарок тебе от нее.

— Ох, спасибо, — выдохнула растроганная Алекса. — А Райт, его тоже будут сопровождать на обряд?

— Мужчин, по нашим традициям, подводит к старейшинам мать, сестра или кто-то из ближайших родственников женского пола. Шеинмэйса подведет к тебе Мудрая Сова. А теперь не болтай и не дергайся.

Катар встал на колено и омыл ей руки влажной тряпкой, затем нанес какое-то средство растирая ей ладони, чтобы оно впиталось. Его пальцы были жесткими, но теплыми. Он осторожно втирал ей средство, напоминающее легкий крем.

— Ты потрясающе танцевала, — сказал он, не прерывая своего занятия.

— Спасибо, — улыбнулась она, остро ощущая его прикосновения. Было как-то необычно все это и то, что он взял на себя обязанность проводить ее к «алтарю».

Она смотрела, как Катар взял кисть, макнул в один из сосудов и склонил голову над ее рукой. С суровой осторожностью он начал наносить бледно-розовую краску на ее руку. Этот мужчина был большим, мускулистым, мужественным и выглядел очень глупо, раскрашивающий ее руку. Словно римский центурион, обшивающий кружавчиками боевую кольчугу начальника. Алекса прикусила щеку изнутри, чтобы не рассмеяться.

— Мне понравился праздник, Катар, и… — она сделала осторожную паузу, — некоторые племена вызывают вопросы.

Если она сейчас не узнает ответы, то шанса ей больше не представится. Сейчас они одни и она должна попытаться узнать чужие тайны.

— И что же у тебя за вопросы? — спросил Катар, не отрываясь от своего занятия.

— К примеру… — Алекса постаралась, чтобы голос казался спокойным, хотя сердце бешено колотилось. — Племя Призрачные Волки.

И снова сделала паузу.

— Продолжай.

— У вождя много дочерей и какая из них ему родная?

— У него три родных дочери, — ответил он и Алекса поерзала на стуле не удовлетворенная его ответом.

Катар поднял голову, пристальный черный взгляд чуть насмешливо смотрел в любопытные зеленые.

— Ты хочешь узнать о той девушке, которую я хочу назвать своей лайнэали?

От такого прямого вопроса Алекса слега зарделась.

— Мне очень любопытно, — тихо сказала она и Катар улыбнулся, затем склонив голову продолжил наносить узор на ее левую кисть.

— Девушку зовут Астэриэль, ее имя означает «Сияние во Тьме», она та, что пришла с волком, у которого серый окрас. Она средняя дочь вождя. Старшая, уже избрана в спутницы воином из своего племени, а младшая еще молода, но она приглянулась Арэнку.

Алекса тут же вспомнила очень красивую мавритку, о которой говорил Катар.

— Почему ты не танцевал на ритуале? Она ведь вышла танцевать и никого не выбрала.

Катар какое-то время молчал, Алекса терпеливо ждала, уже зная его манеру сразу не отвечать, словно бы он не хотел, но все же делал для нее уступку.

— Я предпочитаю выражать свои намерения по-иному.

— Это как?

— Пламенная Лекси, неужели не понимаешь? — вскинул он на нее глаза. — Это простое общение. Я предпочитаю понять и разглядеть суть в человеке.

— А я думала, что по вашим традициям, вы сперва танцуете на ритуале выражая симпатию глазами, жестами, танцем тела, ну подмигиванием в конце концов, — улыбнулась она, — а уже потом общаетесь поближе.

— Так и есть, — согласился с ней Катар. — Но для меня важно другое. Не спрашивай. Не отвечу.

— И за это время, что твои гости проведут на твоей земле, тебе будет достаточно увидеть ее суть?

— Да, — коротко, но емко ответил он.

Алекса немного помолчала, а потом снова спросила:

— А ты знал о приемных детях вождя?

— Знал, но сегодня увидел впервые.

— Они скрывались, когда ты посещал Племя Волков?

Катар на некоторое время прервал свое занятие задумчиво смотря в сторону.

— Я никогда не задавался этим вопросом. Это их семья и тайны. Но они приехали ко мне и всем показались. Этого мне достаточно, чтобы понять, что вождь не скрывает их.

— А ты заметил, что они отличаются от своих соплеменников, — не унималась Алекса, маленький любопытный бесенок прыгал в ней, как мячик и не желал угомониться.

Катар снова прервал свое занятие взглянув в ее глаза.

— И чем же они отличаются?

— На них нет татуировок, их лица чисты, у парня волосы такие, словно седые. И они держатся обособленно, все время вдвоем и молчаливые.

— Все ведут себя по-разному, — сказал Катар. — Они так сильно тебя впечатлили, Пламенная Лекси, что ты не можешь даже усидеть на месте?

Алекса склонилась к нему чуть ниже: — А мне приснился сон, что по твоей территории бродит черный волк.

Катар вскинул голову и Алекса вовремя отклонилась, иначе, получила бы его макушкой в подбородок. Хороша была бы лайнэали с синяком.

— И к чему ты все это мне говоришь? Еще один оборотень?

Алекса заговорщицки понизила голос: — А знаешь, какая первая мысль пришла мне в голову, когда я их увидела?

Катар смерил ее насмешливым взглядом.

— Думаю, ты мне сейчас ее выскажешь.

— Помнишь легенды о племенах Черных и Белых волков? — когда она полностью завладела его вниманием, то продолжила: — Я считаю, что они не все исчезли с лица земли и вождь племени знает истину и, кто они. А на счет оборотней не скажу, думаю, Ноаэль знал бы это.

Катар склонил голову и снова принялся рисовать узоры. Алекса изумленно его разглядывала.

— И ты ничего не скажешь?

— Я не знаю, что тебе ответить, но время покажет. Тайны Племени Призрачного Волка мне не доступны, но объединившись с этим племенем в родственных узах, я смогу узнать о них правду. Я уважаю вождя Матурасхвэйя и лезть с расспросами не стану. И, да. Я заметил парня и девушку, но не увидел в них угрозы. Повторю, время покажет.

Алекса чуть вздернула бровь и почти умолкла. Ей намекнули, что это не ее дело.

— Не ерзай, — тихо велел Катар.

Она замерла, но ведь она еще не все у него спросила!

Он поднял голову.

— Что ты еще хочешь узнать? — его глаза смеялись, когда как он сам оставался серьезным.

— Я так предсказуема? — чуть поморщилась Алекса. Он улыбнулся.

— Пламенная Лекси очень любопытна и, как ты все это время, на ритуале, терпела, чтобы не задать вопросы?

— Ты был занят, и я задавала вопросы Райту, — выпалила она и Катар рассмеялся, затем принялся наносить узоры на ее правую кисть, а левую положил ей на колено. — Райт тоже заинтригован. Единственно, что он сделал, так удовлетворил мое любопытство на счет твоих странных друзей. Я имею ввиду Племя Черного Ворона и Племя Почитающих Смерть.

— Они достойные люди.

— Не сомневаюсь, иначе, они не были бы твоими друзьями.

— Верно, — кивнул он.

Затем воцарилась тишина, потому что Алекса разглядывала его работу — бледно-розовая краска в сочетании с тонкой золотой нитью были красивым переплетением, и немного светились в отражении пламени от свечей на столе.

— В темноте эти узоры будут светиться?

Катар кивнул, не прерывая своего занятия.

— Кто такие Безмолвные? — Алекса выплеснула на него этот вопрос, как ведро холодной воды.

— Я ждал, когда ты о них спросишь и удивлен, что они не самый первый твой вопрос.

— Самое-самое неприятное напоследок, — съерничала Алекса.

— Они Древние, — не поднимая головы, Катар продолжал аккуратно выводить тонкой кистью узоры.

— Ты знал о них?

— Знал. Не дергайся.

Алекса сверлила взглядом его макушку.

— Я имею ввиду, знал ли ты именно об этих двоих?

После недолгой паузы он ответил:

— Знал.

— Что им нужно? — интуитивно Алекса знала, что Катар не скажет ей всей правды. Но, когда он заговорил, то в его голосе прозвучали предупреждающие нотки.

— Не улавливаю смысла в твоем вопросе.

— Все были удивлены их появлению, но не настолько, чтобы выставить на них копья.

Катар неуловимо пожал плечами, продолжая рисовать узоры.

— Ты разговаривал с ними на их языке, — не унималась Алекса.

— Я знаю их язык жестов.

Тогда она выпалила следующий вопрос.

— На тебе такие же узоры, что и на их телах. Если я это заметила, значит и другие тоже.

— Ты наблюдательна, — ответил Катар, принимаясь за второй слой золотой краски.

Алексу стало немного выводить из себя его сухие краткие ответы. Она конечно же понимала, что ее никто не собирается посвящать во все мавритские тайны, но оба этих ясновидящих заявились к ней в хижину и напугали ее. Если бы не этот факт, она не приставала бы с расспросами к вождю.

— Некоторые люди обладают… даром, Пламенная Лекси. Я точно могу сказать, что Безмолвные не являются врагами. Поверь мне на слово.

— Допустим они не враги. Но о них не слышали много веков и вот они появились, разве тебя это не настораживает?

Он снова поднял на нее взгляд.

— Я знаю, зачем они пришли. Они видели будущее, связанное со мной.

— И… оно хорошее? — осторожно поинтересовалась Алекса.

— Один хороший друг, кого ты назвала странным парнем, а это Ворэн, как-то раз сказал мне не бояться будущего. Оно в любом случае наступит. Хитрость в том, чтобы встречать его с распростертыми объятиями, так что при столкновении оно ничего не сломает.

— Тогда зачем они приходили ко мне в хижину и странно себя вели⁈

Он измазал золотой краской ее ноготь, а потом взглянул на нее с таким раздражением, словно это сделала она.

Алекса внимательно изучала выражение его лица. Катар долгое время молчал, стирая и покрывая заново правую кисть краской и осторожно касаясь кисточкой ее кожи. Алекса уже не надеялась на то, что он заговорит с ней.

— Тот, что в темной одежде проявлял ко мне интерес, а потом они ушли.

— Вполне вероятно, что они видели тебя в своих ведениях будущего.

— Это связано с тобой? С твоим племенем? Или они просто увидели меня, как пришельца с другого мира? А Ноаэля видели?

Катар как-то странно посмотрел на нее и просто сказал.

— Нет.

— Что — «нет»? — начинала злиться Алекса.

— Они могли увидеть всех, но пришли ко мне и передали то сообщение, которое я должен знать.

— Но тогда, что они хотели от меня⁈ — повысила голос Алекса.

— Старайся не трогать руки пока краска не высохнет, а теперь поднимись и закрой глаза, — тихо сказал Катар вставая с колен и осторожно убрал ее волосы назад, затем чуть повернул ее лицо в сторону. Алекса вздрогнула от прикосновения кисточки к виску.

— Я же сказал — не дергайся.

— Щекотно.

— Потерпи.

— И все равно мне не нравится их визит. Зачем они приходили? Почему на тебе такие же узоры, как и у одного из них? — не унималась Алекса.

— Если ты не прекратишь говорить, я не успею нанести традиционные узоры, и ты опоздаешь на свой обряд Слияния.

— Хорошо, я молчу, — закрыла она глаза и тут же распахнула: — И все же, что они хотели от меня? Мне не комфортно, когда они вот так бродят, как приведения.

— Вполне возможно, что ты покорила их своим танцем и укрощением ягуара. А может они увидели будущее, в котором ты несешь что-то значимое для этого мира.

— Мира в целом? — поразилась Алекса. — Не хочешь ли ты сказать, что они бродят не только по мавритской земле?

— Они повсюду.

— Расскажешь о них?

— Нет.

— Но, если они заявятся ко мне в дом, как мне вести себя? Я восприму их вторжение без приглашение угрозой для себя.

— Я переговорю с ними. Тебя это успокоит?

— Несказанно, — наконец закрыла она глаза и задрала голову вверх, а потом почувствовала, как Катар придвинулся поближе и нежно пробежал пальцами по контурам ее лица, затем губ. Алекса замерла от странного жеста и распахнула глаза. Черные жгучие ониксы глядели на нее так затягивающее, что ей показалось, что она падает в пропасть.

— Ты так смотришь… — еле слышно проговорила она, чувствуя странный, непонятный дискомфорт.

Так они стояли с минуты, не шевелясь, не разговаривая.

— Я вижу тебя, — наконец тихо сказал он, прикасаясь двумя пальцами к ее лбу, затем к губам и сердцу. — Я выражаю тебе свою признательность, восторг и дружбу. Я бесконечно рад, что узнал тебя и о твоем мире.

— Это подозрительно напоминает прощание.

Он улыбнулся, но это не коснулось его глаз.

— Когда-нибудь мы увидимся снова, Пламенная Лекси.

Он заставлял ее нервничать таким образом, какого она не понимала. Алекса вздохнула и вопреки своему желанию произнесла:

— На Новолетие?

— Может быть, а может быть и по другим причинам, — в его красивом голосе было что-то такое, от чего по ее спине пробежала дрожь. Катар всегда был таким спокойным, что она думала о нем, как о темном, загадочном ангеле, присланном оберегать ее.

— Почему именно сейчас прощаешься?

— Потому что завтра ты и Шеинмэйс покидаете мою землю.

Он пристально смотрел на нее и Алекса поняла, что дальнейшее развитие событий будет без них. Она и Райт милонессцы и некоторые вещи не для их ушей хоть они и приняты в мавритское общество. Все же тонкая грань, что они чужаки так и осталась.

— Я тоже рада, что узнала тебя, твой народ, увидела другие племена, ощутила вашу жизнь, прожила ее, как мавритка.

— Но ты не мавритка, — тихо сказал он, продолжая наносить узоры на ее лицо, — и никогда бы не смогла ею стать.

— Что значит «не могла бы ею стать»? — почему-то обиделась Алекса.

— Замри, — тихо сказал он, а потом чуть отстранился от нее с кисточкой в руках и укоризненно глядел на нее.

— Давай, предположим, что я попала бы не в Милонесс, а в твое племя.

— Я бы отправил тебя в Милонесс.

Алекса в удивлении широко распахнула глаза.

— Но почему⁈

— Потому что ты не только не из нашего народа и из другого мира, а еще потому, что твоя суть не могла бы принять наш образ жизни. Наши женщины кротки, покорны и терпеливы, а ты вспыльчива, непослушна и болтлива. Ты не можешь быть женой мавритскому воину. Ты не смогла бы жить в хижине, готовить еду и слушаться своего мужа. Ты не смогла бы и не захотела.

— Но…

— Ты не смогла бы любить эту землю, и не приняла бы нас и наши обычаи. У тебя другие боги. И ты всегда будешь отворачиваться, когда воин снимает скальп с врага. Твои руки не приспособлены для тяжелой работы. Ты не смогла бы трудиться, как мавритские женщины. Ты, гордая и прекрасная, как дочь богов. Ты создана для дворцов и роскоши. Ты должна жить в доме, где все блестит, где ноги скользят по полам цвета золота, где все покрыто чем-то пушистым и мягким, чтобы было удобно сидеть. Что тебе делать в хижине, тебе, которая привыкла жить в довольстве и праздности?

— Только вот не нужно драм, Катар. Ты все преувеличил больше, чем наполовину. Не такая я уж потрясающе прекрасная, хотя мне приятно, что ты так считаешь. И я не так уж мало знаю о жизни в деревнях. Конечно, там были современные удобства и технический прогресс, но… короче, я прожила с вами в твоей деревне, и ничего, жива. Я просто говорю о том, что я… — Алекса нахмурилась. — Это был интересный опыт, — она постаралась снова беззаботно рассмеяться, но звук получился какой-то каркающий. И ощутила силу его взгляда, обжигающего ее лицо. Что-то внутри нее все запротестовало, хотя и понимала, что Катар прав. — Знаешь, в моем мире говорят: «С милым рай и в шалаше».

Катар рассмеялся.

— Но так было бы не всегда. Сколько еще могла бы любить дочь с чужого мира мавритского воина? Год, два? Посмотри вперед. Что ты будешь делать, когда твое пылкое сердце остынет, и тебя потянет туда, где бы ты смогла жить, как у себя дома? Ты бы жаждала узнать все о Милонессе. Ты бы жаждала узнать ту страну, которая близка тебе по духу. А что бы ты делала связанная детьми, которых не смогла бы бросить так просто? И твои глаза всегда были бы обращены на звезды.

Алекса внимательно вслушивалась в его слова и смущенно поежилась от искренности его слов. Когда они успели перевести на эту тему разговор? И почему, вообще, заговорили об этом⁈

— Ты прав, — тихо сказал она. — Я не смогла бы жить, как мавритка и сказала бы своей паре — «Я не пойду жить в твою хижину, забудь свое племя, останься со мной, прими мои обычаи, сожги свои перья, выбрось свой лук и копья, и едем в Милонесс начинать новую жизнь!». Вряд ли бы он согласился, как бы не любил меня. Да⁈ — пытливо вглядывалась в его пронзительные, жгучие черные омуты, Алекса. Почему они говорят о третьем лице, но словно бы подразумевали себя⁈

— Потому что наши женщины послушны своим мужчинам, воспитаны по-другому и их дом там, где их мужья.

— И я бы подняла революцию, касаемо вашего многоженства, — проворчала Алекса.

— Ты подняла бы бунт, — усмехнулся он. — Поэтому я и отправил бы тебя в Милонесс, но не из-за наших традиций, а из-за тебя самой. Чтобы ты была счастлива, — тихо закончил он. Кончики его пальцев пробежались по ее виску, заправляя выбившиеся завитки ее волос за уши. — Наша земля — это наши корни, наш воздух, наша сила. Чужая земля была бы для мавритского воина погибелью. Если только… — его глаза вспыхнули в искорке веселья, — ему был бы предложен компромисс, как у твоего Тарзана и Джейн. Но на земле воина-маврита.

— Верно, — улыбнулась Алекса, — но только в том случае, если бы они любили друг друга настолько сильно, что каждый готов был бы отказаться отчего-то, чтобы быть вместе.

— Воин-маврит никогда не выберет женщину не своей расы, Александра. А теперь замри и дай мне нанести последний штрих и закончить узоры, иначе Шеинмэйс раздумает пройти с тобой Слияние из-за того, что его жена-болтунья и проболтала брачный обряд.

Алекса фыркнула и закрыв глаза, замерла. Пока Катар наносил последние штрихи, она обдумывала все, что он сказал и пришла к выводу, что он за такой небольшой срок узнал ее лучше, чем она знала себя. Она и правда не смогла бы жить, как мавритка. Пусть прошло бы два-три-пять лет, и она с тоской бы смотрела на запад, а потом просилась бы съездить и увидеть Милонесс. И, если она почувствовала бы себя в клетке с завязанными крыльями за спиной, то смотрела бы на звезды и ждала бы Падающую Звезду. Алекса не верила в «рай в шалаше». Такой рай должен быть намного круче райя ее мира.

— Я эгоистка, любящая комфорт, — прошептала она.

— Я не всегда могу понять тебя, Пламенная Лекси, но я вижу, что ты умна, прекрасна и еще в тебе есть удивительная жизненная сила.

— Сила? — она пожала плечами.

— Да. Ты не знаешь страха. Настоящего. Ты никогда не боялась своих слабостей и никогда не боялась неизвестного. То, что ты испытывала — не страх. Когда лиса бежит от охотника — это не страх, звери не трусливы. Я только воин. Я не могу объяснить тебе все, что чувствую, но я знаю. Ты сильная, свободная и непокоренная. Храни свет, сияющий в твоем сердце. Ты другая и всегда будешь понята неправильно — никогда не позволяй этому задеть тебя. И любовь воина-маврита не похожа на ту любовь, которая нужна тебе.

Алекса уставилась на него, поразившись потаенным чувствам в его голосе. Колоссальное уважение, колоссальная печаль. Гигантское раздражение из-за невозможности — чего⁈ И тут она поняла, отчего испытывала дискомфорт — он держал ее ладонь. Он прикасался к ней не как друг, в этом прикосновении было что-то запретное…

Ее голос странно дрогнул, жар от прикосновения накрыл удушливой волной, ноги внезапно ослабели.

— Почему ты неожиданно рассказываешь мне все эти вещи? — нервно спросила она. И заставила себя дышать глубоко и ровно.

Катар не отводил от нее взгляда.

— Я впустил тебя в свой закрытый мир, в свою душу, ты стала мне дорога и я никогда не забуду тебя. С тобой я многое смог понять и увидеть в некоторых вещах, истину, — его глаза засветились спокойной мудростью. — И считаю, что, между нами, должна быть честность. Закрой глаза, — мягко сказал он.

Алекса не спорила, лишь позволила векам опуститься, и задрожала от эмоций. Она чувствовала запах его кожи, ощущала заряд его тела, когда его сильные руки скользнули вокруг нее.

Она уронила голову на его грудь и растаяла на нем как вторая кожа, упиваясь его силой, его жаром, его большим, твердым телом. Этот мужчина был единственной вещью в ее вселенной, которая заставляла ее чувствовать себя в полной безопасности.

— Знаешь, а мне вот очень, просто до ужаса интересно, что ты скажешь мне потом, когда полюбишь девушку, которая, к примеру, окажется не мавриткой? — отстранилась от него Алекса.

— Пламенная Лекси, — предупреждающе рыкнул Катар.

— Любовь не всегда приходит в аккуратненькой упаковке, вождь, — Алекса чуть сузила глаза блеснув колдовской зеленью.

— Не смей так смотреть, — насторожившись от ее взгляда прищурился гордый и непреклонный вождь.

— Как так смотреть? — елейно проговорила она. — Вот загадаю на Падающую Звезду желание…

Катар прикрыл ей рот ладонью.

— Больше ни слова, Болтливая Сорка.

— Сорка кто у нас?

— Сорока, — улыбнулся он и отошел от нее на несколько шагов. Он хотел что-то сказать, но на губах мелькнула горькая усмешка, и, чуть склонив голову, Катар произнес: — Ты прекрасна, Пламенная Лекси, — и накинул ей на голову подарок Мудрой Совы, который нежным шелком огладил Алексу.

— Какой нежный палантин, — произнесла она и замолчала, когда Катар надел ей на голову красивый головной убор из белых живых цветов.

— Это цветки россы. Их надевают на обряд Слияния, и они светятся в темноте.

Алекса подошла к зеркалу разглядывая себя.

— Я милая невеста.

Позади нее стоял Катар.

— Ты прекрасная лайнэали.

— Спасибо тебе за все Катар и твоей семье, — искренне произнесла Алекса, поймав его черный взгляд в зеркале.

— Ты готова идти на обряд? — тихо спросил он.

Алекса кивнула.

Они вышли из хижины направляясь к Священной Горе, где их ожидали Райт, все племена и старейшины, чтобы свершить священный мавритский обряд Слияния.