Глава 5
Алекса медленно приходила в себя, боль разрывала висок. До ее слуха долетели обрывки каких-то непонятных фраз. Она попыталась дернуться, но — безрезультатно, дыхание давалось с трудом. Через несколько мгновений чьи-то крепкие пальцы сдавили ее ребра и, к своему ужасу, она поняла, что падает на землю!
Она попыталась дернуться, но спеленатая подобно египетской мумии, боялась, что еще чуть-чуть, и ей нечем будет дышать. Алекса жадно втягивала носом воздух, которого внутри шкуры становилось все меньше и меньше. Кровь приливала к ее голове и стучала в висках. Ужас цепко держал ее в своих объятиях. Но даже и он стал ослабевать, когда мало-помалу она снова начала терять сознание. Последним звуком, который она еще успела услышать, был стук ее собственного сердца, перемежающийся со стуком лошадиных копыт.
Алекса очнулась от ощутимых шлепков по щекам. Когда она попыталась увернуться от этих ударов, глаза ее открылись, и она увидела перед собой страшную, синюю морду эрказа.
— О нет, только не это! — в ужасе пробормотала она, понимая, кто ее похитил. — Только не это!
Ее сильно схватили, потянув за волосы и одним рывком поставили на ноги, затем эрказ усадил ее на коня и сел позади нее. Через несколько секунд они уже находились на противоположном берегу реки и вихрем проносились между деревьями.
Нападение на нее произошло так неожиданно, что она не успела закричать и позвать на помощь. До тех пор, пока кто-нибудь не поинтересуется, почему ее так долго нет, никто не узнает, что с ней случилась беда. Алекса сомневалась, что захватили еще кого-нибудь, помимо нее. Все эти мысли проносились в ее голове, пока она пыталась освободиться из цепких рук эрказа. Она отчаянно извивалась и корчилась. Ей казалось, что падение с лошади будет сущим пустяком по сравнению с тем, что ее ожидает, если ей не удастся сбежать. Она высвободила руки и принялась молотить по бронзовому бедру, которое находилось так близко от ее бедра, царапала кисти и руки, прижимающие ее к нему.
Она почувствовала, что его захват слегка ослабел, но, когда она решила, что можно сделать движение вперед, в тот же миг он с силой сжал ее ребра под грудью, — пока весь воздух не вышел из ее легких и она больше не могла сделать вдох. У нее начала кружиться голова, а потом перед глазами поплыли круги. Алекса боролась, как могла и почувствовала, как конечности становятся мягкими, ненужными. Ее последней сознательной мыслью было: «Должно быть, это сон, кошмар! О Боже, не позволяй, чтобы это было действительностью!»
Сознание вернулось к ней очень быстро. Первое, что она осознала, что чьи-то грубые пальцы скользнули вверх и погрузились в ее распущенные волосы. Второе, она не на лошади, а лежала лицом на земле.
«Он хочет получить мои волосы! Он хочет снять с меня скальп!» — подумала она в ужасе.
Когда же его губы прижались к нежной коже ее шеи, она испуганно закричала:
— Нет! Не смей этого делать! — синяки и помятые ребра были забыты. Александра забилась в панике: — Остановись! Отпусти меня! — закричала она, извиваясь, и, воспользовавшись единственным оставшимся у нее оружием, запустила свои остренькие зубки в голое плечо врага.
Тот дернулся и взвыл от боли. Но маленькая победа Алексы была недолгой. Пальцы эрказа вцепились ей в волосы и изо всех сил потянули, да так, что ей показалось, будто он сейчас вырвет их с корнем. Вскрикнув от боли, она разжала зубы и отпустила его плечо. Мерзкий эрказ резко оттолкнул ее от себя. Она развернулась и отползла от него.
Ярость бушевала в его глазах. Одной рукой он снова схватил ее за волосы, а другой сжал, как тисками, ее подбородок. И тут же разразился проклятиями в ее адрес. Алекса желала укрыться от испепеляющей силы его разгневанного взгляда, но укрыться было некуда. Она крепко сжала свои стучащие от страха зубы и обнаружила, что ее нижняя губа треснула и почувствовала во рту вкус собственной крови. Железными пальцами эрказ сдавил ей челюсть. Алекса едва дышала. Ее вновь охватил ужас. Она прилагала все усилия, но так и не смогла отвернуть свое лицо. Каждый нерв и каждый мускул в ее теле были напряжены, как струна, в любой момент готовая лопнуть. Александра была на грани безумия. Она разглядывала страшное лицо похитителя. Через обе щеки тянулся рисунок, напоминающий огромные черные когти, а вдоль прямого носа красовалась широкая, черная полоска. На его груди был нарисован гриф. Возможно, при других обстоятельствах эта живопись очаровала бы ее, но в данный момент она застыла от ужаса, вытаращив глаза. Вокруг них собралось около пяти таких же раскрашенных уродов. Алекса, не скрывая паники оглядывалась.
Они сохранили ей жизнь только для того, чтобы, когда у них возникнет потребность, по очереди ее насиловать. Представив всех их пятерых обнаженных ухмыляющихся негодяев, надвигающихся на нее, она почувствовала, что вот-вот сойдет с ума.
Ярость охватила ее. Стиснув зубы, она забилась в руках похитителя, пытаясь снова укусить его, но тот только рассмеялся громоподобным смехом. Схватив девушку свободной рукой за ворот, он легко разорвал лиф ее платья.
Слезы навернулись на глаза. Он собирался изнасиловать ее, а она была бессильна что-либо сделать. Неожиданно он поднял ее в воздух, так, что она, потеряв опору, заболтала ногами. В ушах ее звучал его утробный издевательский смех, она поняла, что он разглядывает ее тело под разорванной одеждой. Александра была глубоко потрясена всем случившимся. Ее захватили в плен, увезли, бросив на спину лошади, растрясли все кости в скачке по бесчисленным холмам и каньонам — и она уже ничего не воспринимала — она пребывала в состоянии шока.
Стиснув зубы, она боролась с подступающей волной ужаса. Она не будет рыдать в руках безжалостного зверя и не отдастся ему в покорном отчаянии. Как только он опустит ее на землю, она снова станет сражаться с ним.
Алекса ухитрилась поддать ему ногой в пах, но удар получился не сильным, так что этот мерзавец только буркнул что-то, но рука его так и не разжалась. Чей-то голос что-то сказал на гортанном рычащем языке. Судя по звуку шагов, говоривший подошел ближе, но Алекса по-прежнему не могла его видеть. В голосе его послышался гнев. Волна страха обдала ее, двое мужчин не желали уступать друг другу, и у нее не было сомнений, что они решали, кому из них выпадет честь первым изнасиловать ее. Вскрикнув, она бешено забилась в громадных руках чудовища. Тот что-то резко произнес и встряхнул ее, как котенка. Она не прекратила попыток освободиться, и он разжал пальцы. Алекса тут же грохнулась на землю.
А эти скоты смеялись!
Другой эрказ подошел к ней и грубо схватив за волосы, дернул. Она закричала и толкнула его изо всех сил, пытаясь освободиться. Он ухмыльнулся, отпустил ее и отошел.
Алекса с яростью смотрела на него — пусть только попытается еще раз схватить ее за волосы! Один из эрказов что-то сказал другим, и все пятеро рассмеялись. Ее захватчик сердито посмотрел на нее. Очевидно, раздраженный ее сопротивлением, он снова приблизился и протянул руку к ее волосам. Алекса, оскалив зубы и выставив, как когти, пальцы с острыми ногтями, наскочила на него разъяренной кошкой:
— Отойди от меня! Ты — гнусный урод! Бабуин проклятый! Раскрашенный зверь!
Он отскочил, пристально и настороженно посмотрел на нее, а затем прорычал что-то непонятное. Другие довольно захохотали.
Алекса взяла себя в руки, с трудом удерживаясь, чтобы снова не кинуться на него. Она почувствовала, что, вызвав ненависть этого урода тем самым накличет себе неминуемую гибель. Но если он снова нападет, она поклялась себе, что будет бороться до конца!
Остальные раскрашенные мерзавцы продолжали разглядывать ее, негромко переговариваясь. Они показывали на ее волосы, потом на ее захватчика и посмеивались, очевидно довольные тем, что ему не справится с ней.
Алекса, трясясь от страха, ждала, когда же они надумают убить ее, когда все это кончится. Ее нервы были натянуты до предела, и ей казалось, что скоро она не выдержит, упадет на землю и зарыдает.
Сильный удар в спину застал ее врасплох. Грубый голос произнес что-то невразумительное, когда она от удара оступилась и упала на землю. Кто-то рассмеялся.
«Какие они жестокие, — подумала Алекса. — Вот так я закончу жизнь. Здесь, в диких землях, от рук этих дьяволов».
Она поднялась с земли и ринулась на него, намереваясь ногтями расцарапать это страшное разукрашенное жестокое лицо. Удивленный этим нападением, он все же успел удержать ее, ухватив одной рукой сразу за оба запястья. Зарычав, он небрежно оттолкнул ее от себя, и она снова упала на землю.
Сердито отбрасывая с лица пряди растрепавшихся волос, Алекса снова вскочила на ноги и закричала:
— Ты и все вы, отвратительные, мерзкие, гнусные дикари! Варвары! Тупые раскрашенные обезьяны!
Они не понимали, что она говорит и гоготали, но все же подозревали, что она сыпала оскорблениями так как глаза ее захватчика, наливались кровью.
Алекса кричала на него, на них всех. Она выкрикивала самые оскорбительные, самые ужасные слова, которые только знала и могла придумать. Казалось, эрказы были потрясены ее криками и жестикуляцией. Раскрыв рты, они уставились на нее, когда она начала жестами посылать их на… Еще бы, ведь на них ни разу до сих пор не кричала женщина!
Похититель залепил ей увесистую пощечину, потом поднял ее с такой легкостью, будто поднимал ребенка, и швырнул на землю.
Алекса растянулась на земле в самой недостойной позе и задрожала от его раскаленного взгляда. Его темные глаза оценивали ее полуобнаженное тело, и она почувствовала себя изнасилованной до того, как он к ней прикоснулся. Потом, к ее великому удивлению, он схватил ее, связал и как мешок перекинул через седло. Другие эрказы последовали его примеру вскочив на коней и всю дорогу, что они ехали, эти мерзкие звери гоготали.
Почему ее не спасают? Неужели, ее увезли настолько далеко? Ведь эти негодяи даже не скрывали себя, громко хохотав и разговаривая. Или они часть пути проделали на драконе? Тогда, почему, сейчас они скачут на коне? Или захватчик не имел своего дракона? Как долго они ехали? Сколько пути назад оставили за собой?
Алекса анализировала стараясь оглядеться вокруг. Этот сумасшедший день клонился к закату, небо над деревьями окрасилось лучами заходящего солнца в бледно-розовый цвет. Позади лежали равнины и скалы, а впереди виднелась изрезанная холмами долина.
Наконец, эрказ спешился, стащил свою жертву с лошади и бросил на землю. Все тело Алексы страшно затекло. Еще бы! Трястись столько километров, да еще животом вниз!
Она подняла голову, не обращая внимания на боли и привкус крови во рту. На противоположной стороне просеки, вблизи того места, где ручей низвергался с гор, виднелись шатры.
Что с ней сделают? Она будет вигави? Или они надругаются над ней поочередно, а затем снимут скальп? Она вспоминала, что ей рассказывал Райт, но их разговор в основном касался людей из племени Чаруоки, а вот про Эрказов тема не затрагивалась. Теперь-то ей не нужны были беседы о них, она испытала на собственной шкуре всю их жестокость, грубость и безразличие. Варвары! Дикари! Мерзавцы!
Алекса не так уж ошибалась в оценке ситуации. Между пятью эрказами возник отчаянный спор. Из многочисленных жестов и обращенных на нее взглядов она поняла, что речь идет о ней. Один из пятерки с особенной яростью нападал на ее захватчика, обмениваясь с ним самыми что ни на есть горячими взглядами. Ее похититель, сдвинув брови что-то гортанно прорычал.
Алекса даже не попыталась вникнуть в сказанное. Безграничное отчаяние заставило ее с новыми усилиями броситься на борьбу с веревками, опутывающими ее руки и ноги. Слезы застилали ей глаза и сжимали горло, еще более затрудняя дыхание. Она была вынуждена прекратить брыкаться, чтобы перевести дух.
Прошло всего несколько секунд, как ее грубо схватили. Упав на спину, она увидела страшное, мясистое лицо. Он разрезал одним рывком связывающие ее веревки.
Моментально оцепенев, она не могла сделать ничего, кроме как испустить испуганный, пронзительный крик. Инстинкт выживания вдруг прорвался в ней с полной силой. Если ее изнасилуют, то это не будет это животное, она сможет избежать этого, пусть даже ценой собственной жизни! Из ее горла вырвалось низкое, злобное рычание, заставив вздрогнуть и насильника, и саму Алексу. Она сопротивлялась ему, превратившись в комок молотящих рук и ног. Он набросился на нее, пытаясь подавить ее весом своего тела. Алекса царапалась и кусалась. Затем удар ее ноги пришелся прямо в пах. Жирный эрказ взревел от боли и сильно ударил ее кулаком в челюсть.
От боли, из глаз Алексы посыпались искры, а потом все поплыло, как в тумане. Она старалась не потерять сознания. Когда она почувствовала, что его пальцы-обрубки вцепились в ее лиф, она снова овладела собой. С яростным криком, напоминающим рев горной львицы, охраняющей своих детенышей, она набросилась на него, не подозревая о том, сколько вокруг собралось ротозеев. Она ухватилась зубами за мочку его уха и с силой прикусила. Он судорожно взвыл, пытаясь стряхнуть ее, но она вцепилась в него, словно собака в кусок сырого мяса. Александра чувствовала, как под натиском зубов плоть поддалась, и продолжала стискивать зубы до тех пор, пока челюсти не сомкнулись. Насильник отпрянул назад, а она лежала, по-прежнему сжимая мочку уха в зубах. Затем последовал удар, от которого ее голова чуть не раскололась.
В один миг тело безобразного эрказа убрали с нее, и Алекса узнала своего первоначального похитителя. Он ухватил рукой за плечо жирного насильника, приподнял и отшвырнул его от нее. Во рту у нее была кровь и часть уха, она перевернулась на живот, и ее сильно вырвало. Приподнявшись на локтях и коленях, она старалась не упасть в обморок, все внимание сосредоточив на событиях, происходящих вокруг. Ее захватчик успокоил насильника и говорил что-то, по-видимому, давал отрывистые приказания. По сердитому голосу и жестам, указывающим на нее, она предположила, что он дает понять всем остальным, что она принадлежит только ему одному, по крайней мере, в данное время.
— Ты — гнусное животное! — прохрипела Алекса с ненавистью взирая на жирного.
Они ее не понимали. Но она видела, каким демоническим огнем сверкали в гневе его глаза. Они понимают ее не больше, чем она их, так что незачем понапрасну тратить силы, в особенности тогда, когда ее руки снова связанные. Единственная возможность сопротивления похитителям, которая у нее еще осталась, — это полное игнорирование, что она и делала с нескрываемым ожесточением. Она глядела на них глазами, полными ненависти с молчаливым отвращением.
Ее захватчик грубо надел петлю вокруг ее шеи из полоски кожи, затем дернув за конец привязи, потребовал, чтобы она поднялась на ноги. Он вскочил на лошадь, а ее тянул за собой. Эрказ ехал верхом мимо шатров, таща за собой пленницу.