Глава 7

Сизая утренняя дымка, ослепительным золотым лучом солнца ударила прямо в лицо спящей. Алекса распахнула глаза, замерла, затем машинально утерла грязными руками слезы. Они лились даже во сне. Или это роса капала на нее с листьев? Тело болело, а до лица так вообще больно было дотрагиваться, оно опухло так, словно она влезла в улей к диким пчелам.

Александра осторожно выползла из своего укрытия и огляделась. Вокруг цвели неизвестные кустарники и высились знакомые деревья. Она жадно прильнула к листьям выпивая росу, затем всмотрелась в папоротники, в таких местах, как правило, водятся змеи. Нужно уходить отсюда, как можно быстрее, рядом лагерь эрказов. Они будут охотиться на дичь и оленей, и запросто найдут ее, а она не так-то далеко и ушла.

Алекса старалась ступать бесшумно, чтобы не выдать свое присутствие и привлечь внимание. Она знала, что опытные охотники могут читать по следам и звукам, как по книге, а хищники могут учуять ее запах. Присев на корточки, она выдернула с корнем небольшой куст, а рыхлой землей обтерла себя с головы до ног. Она помнила, что рассказывал Райт — природный камуфляж, слиться с лесом, пахнуть, как джунгли.

Куда идти⁈

Неважно. Лишь бы подальше отсюда. Она замела свои следы и набросала папоротники на истоптанную землю, затем подобрала палку покрепче и пошла вперед. В буквальном смысле слова, куда глаза глядят. Шансов самостоятельно выйти к населенной деревне у нее было немного, но и закатывать истерики от страха она не собиралась. Какой смысл?

Целую вечность она заставляла себя двигаться вперед, не замедляясь, не задумываясь о том, что будет, кого встретит, кто выпрыгнет. Она понятия не имела, сколько прошла. Когда заболели ноги, села отдохнуть. Отдохнув, встала и пошла дальше.

Одно утешало, что с голоду она не умрет. В ягодах, Алекса, благодаря мавритам разбиралась неплохо, отравление ей не грозило. Ручьи ей не попадались, но вода в здешнем климате тоже не могла стать большой проблемой — утренняя обильная роса позволяла утолить жажду, а кокосы тут росли повсюду, что позволяло напиться молоком. Неприятной была перспектива ночевать в лесу, но поскольку это было неизбежно, то и об этом Алекса особенно не горевала. Лишь бы не напороться на злобных аборигенов и хищников.

Пока она пробиралась через дебри зеленых лоз и высоких деревьев, пот ручьями стекал с ее груди и спины. Крошечные лучики света пробивались сквозь лиственный навес над ее головой, создавая плохую видимость.

И тут затрещали кусты. Алекса испугалась по-настоящему.

В этот момент над ее головой с громким шорохом вспорхнула какая-то птица, и девушка, подавляя отчаянный вопль метнулась за дерево. Сидела она так недолго, каждая минута была бесценна. Неожиданно ее взгляд напоролся на сиреневое растение морхи. От радости, Александра готова была сплясать туземный танец.

Она нарвала листья и обтерла себя всю с ног до головы, заплела волосы и пропихнула в косу множество листьев. Получился такой своеобразный сиреневый дикобраз, но зато на нее не нападут всякие гады и змеи. Александра не знала, увидит ли еще такое растение по пути, поэтому нарвала столько, сколько уместилось за отрезами ткани на груди и бедрах. Взяв свою палку, она как можно быстрее пошла вперед, вернее туда, где могла идти свободно, а не пробираться сквозь густые лесные заросли джунглей.

Воздух становился все теплее, и все громче звучали звериные и птичьи крики — почему-то в основном сверху, где кроны деревьев образовывали плотную сеть. В невидимых укрытиях пели птицы, какие-то — красиво, другие — смешно до безобразия. Карканье ворон по сравнению с этими звуками могло бы показаться музыкой… Кто-то шустрый и маленький носился между ветвей, иногда кидаясь чуть ли не под ноги. Алекса поймала себя на том, что старается впитать, запомнить все ощущения от окружающего мира. Она рада была бы надолго предаться созерцанию и единению с природой, но подгоняемая страхом шла упрямо вперед, не думая ни о чем. В ее голове было только одно — уйти дальше, как можно дальше.

Направляясь в сердце джунглей, она стремительно пробиралась мимо изобильной фауны, перепрыгивая или перелезая через упавшие деревья. Неподалеку кто-то хрюкнул. Учуяв Алексу, олени замирали в страхе. Более мелкие животные стремглав уносились с пути, а птицы затихали при ее приближении. Обезьяны поднялись на более высокие уровни лесного полога и замолкали, когда она пробегала под ними, не желая вызвать их недовольство. Все же было страшно, но она любила животных. Может, поэтому, они ее не трогали. Чувствовали, что ее нельзя обижать.

Алекса выдохнула и прислушалась. Она могла различить звуки и трели птиц, крики обезьян. Шелест ветерка в ветвях над головой и мелких животных, снующих среди листвы. Это было волнующе. Низкорослые деревья боролись за солнечный свет с высокими. Они были задрапированы лианами и ползучими растениями различных оттенков зеленого. Дикие орхидеи свисали над головой, а рододендроны поднимались до верхушек некоторых деревьев. Цветущие растения росли прямо на стволах и ветвях лесных исполинов, и тянулись к солнечному свету, которому удалось пробиться сквозь густую крону. Ярко окрашенные попугаи и другие птицы не сидели на месте. Дребезжащий гул насекомых заполонил лес. Аромат цветов наполнял воздух сладостью, поддразнивая ощущения.

Здесь было так много сортов деревьев: железные, эбеновые, тиковые и сандаловые. Возвышалось множество манговых, банановых, апельсиновых фруктовых деревьев и кокосовых пальм. Алекса останавливалась, набирала фрукты и ела, пила молоко кокоса. У нее не было ножа и ей приходилось их бить об острые камни проделывая дыру. Она ела и пила на ходу, смотрела по сторонам, прислушивалась и была настороже.

Страх. Его нужно изгнать.

К сожалению, чем больше она бродила по джунглям, тем более потерянной и одинокой себя ощущала. Деревья и лианы становились плотнее, как и темнота. Если скоро она не найдет убежище, то рухнет там, где стоит, беспомощная против природы. Ее руки и ноги настолько отяжелели, что ощущались, словно железные дубинки. Но продолжала идти неизвестно куда. Все потеряло смысл, она просто продолжала идти в самую дикую и изолированную область. Теоретически она должна была бояться, но чем дальше она уходила, тем сильнее ей хотелось продолжить свой путь.

Она подняла руки, вытирая лоб и щеки. Ее голова гудела. Алекса дрожала, растирая себя руками затем ненадолго остановилась и посмотрела на звездное небо. Она даже не понимала, что снова стала двигаться, пока полностью не пересекла лесную прогалину и не очутилась среди деревьев. Ветка зацепила прядь ее волос, вынуждая остановиться. Ее голова была тяжела, мозг затуманен. Александра вдохнула вечерний воздух.

Нужно где-то переночевать.

Она села отдохнуть на двух упавших деревьях. Они росли вместе, вместе же и упали. Алексе показалось сначала, что это грустная история, а потом — что это глупая сентиментальность. Деревья были огромные, стволы густо обросли мхом. Вопреки ожиданиям мох был вполне сухим и приятно пружинил, как дорогой ковер. Алекса не хотела уже ни есть, ни пить, только сидеть… А еще лучше — лежать. А предел мечтаний — лежать на одеяле… Потом оглядела густые, темные джунгли, полные странных звуков и шумов, всматривалась в лес, словно ожидая, что тот ее сейчас проглотит. Слева от нее раздался треск. Сверху эхом вторил тихий шелест. Она подняла глаза. Прямо у нее над головой по ветке ползла красно-черная змея.

Никогда в жизни Алекса не действовала так проворно. Она вскочила и сиганула в ближайшие кусты, пригнулась и попыталась пролезть сквозь густой кустарник ползком. Зацепились ее волосы. Она с сердитым видом потянулась к веткам, изо всех сил дернула и отломила их от куста. Ветви повисли над ушами, как сброшенные оленьи рога.

Она продвинулась сквозь кусты и оцарапала себе руку зашипев от боли, как угасающий костер, а затем побежала сломя голову пока не увидела расщелину между двумя глинистыми утесами. Склоны защищали от ветра и алчущих плоти и крови насекомых. Алекса без энтузиазма проглотила два манго, набрала охапку широких пальмовых листьев и полностью укрылась ими. Секунду спустя она провалилась в темный, глубокий сон без сновидений.

Проснулась она с первыми лучами солнца. Было душно, одуряюще душно. От этой духоты самый воздух звенел. Или это звенело в ушах?

Алекса напилась росой, съела фрукты и продолжила свой путь. Шла недолго, а потом услышала шум — как будто сильный ветер рвал листву. Она повернула к зарослям лиан и раздвинула их.

И захватило дух от красоты пейзажа. Ей всегда казалось, что такие места существуют только в мечтах — художников да неиспорченных еще жизнью детей.

Со скалы, увитой местами то ли экзотической разновидностью плюща, то ли еще какими-то ползучими плетьми, падал ручеек. Даже речкой не назовешь — узкий, она без труда перепрыгнула бы его, — и чистый, как жидкий хрусталь. У подножия каменной стены, воздвигнутой и украшенной самой природой, образовался мелкий бассейн с прозрачнейшей водой и каменистым дном.

Алекса застонала от восторга.

— Боже, как красиво…

Она хотела искупаться, но приказала себе этого не делать. Листья морхи ей больше не попадались, а грязь скрывала ее белую кожу от палящего солнца. Алекса поднималась вдоль узкого ручья, пока деревья внезапно не расступились, открыв невысокий холм, надежно укрытый в джунглях. И на вершине холма стояли изваяния.

Александра задохнулась от восторга. Солнце заливало пейзаж волшебным золотым светом.

Идолов было шесть — огромные с грубыми лицами на фоне синеющего неба. Самый большой идол возвышался на два метра, самый маленький едва достигал метра. Изваяния, высеченные из черного блестящего камня, напоминающего обсидиан, стояли лицом к джунглям вокруг верхушки холма, как звенья рассыпавшейся цепи. Самый массивный идол сидел в центре этого заклятого круга. На древнее капище не посягнуло ни одно дерево, ни одна птица не свила гнезда на статуях.

Завороженная, она вышла из тени деревьев, приблизившись к ближайшему идолу. Звуки джунглей не стихали ни на минуту, но она внезапно ощутила, что она здесь одна, совсем одна. Этим идолам поклонялись люди, или поклоняются до сих пор?..

Алекса насторожилась и присмотрелась к ним. На эрказов они не похожи, а значит, они сюда не придут. Так чьи это идолы? Может, рядом есть поселение или деревня? А если они такие же, как эрказы, злобные?

Александра вновь стала изучать идолов. Ближе всего к ней оказалась фигура сидящего на корточках, с лежащими на коленях руками. Черты лица этого идола: выступающий рот и огромные полуприкрытые глаза — казались гротескными. Время не пощадило его, смягчило линии, они стали нечеткими, а одна рука, отломанная, валялась у его ног… И все равно идол сохранился великолепно, и его взгляд, леденящий кровь, не потерял своей власти. Алекса почувствовала себя песчинкой перед лицом этого бога.

Другие идолы казались не менее устрашающими. Они, с огромными животами и странными лицами, стояли или сидели на корточках. Некоторые походили на животных, которых Алекса никогда не видела, другие напоминали чудовищные карикатуры на людей. Идолы хранили свой холм, недобро вглядываясь в джунгли, будто затаили какое-то зло.

После недолгих колебаний Алекса положила руку на колено одного из идолов. Прохладный камень рождал под сердцем тягостное чувство. А если им раньше приносили кровавые жертвоприношения?

Но здесь не было ни костей, ни волос, ни еды даже красивых украшений. Может, это капище забыто и больше сюда никто не ходит?

Внезапно стало тихо. Насекомые прекратили свой бесконечный гул. Птицы резко замолчали. Даже обезьяны перестали болтать. Тишина встревожила Алексу, по спине пробежал холодок. Пронзительный звук раздался высоко в ветвях, предупреждая об опасности. Она сразу поняла, что это именно ей грозила опасность. Волосы на затылке встали дыбом, нервно озираясь по сторонам, она беспокойно вглядывалась в густую листву и вздрогнула, услышав тихое рычание, а потом стремглав бросилась по склону нырнув в джунгли, села под завесу лиан тяжело дыша. Боже… она девочка-маугли.

Немного посидев и прислушиваясь, она поняла, что опасности нет и вышла из укрытия. Пора готовиться к ночевке. Александра выбрала место, нарвала целую гору листьев делая подстилку для сна, а потом, как у туземок, юбку. Ткань с бедер она сняла и намотала на ступни, затем приложила слоем листья и сверху снова замотала ткань. Получилось неплохо и вполне удобно, чтобы шагать по лесу быстрее. На груди обвязанную грязную ткань оставила и занялась волосами. В косу она вдела новые листья морхи, которые были у нее с собой, а старые разложила вокруг себя и растерев несколько в мелкую крошку, втерла в лицо и тело. Кожа от высохшей грязи чесалась, хотелось искупаться, но больше всего ее страшили разные ползучие гады, поэтому она с еще большим энтузиазмом втирала морхи в кожу.

Время тянулось медленно — каждое мгновение казалось вечностью. Небо стремительно темнело. Закрыв глаза, она сдавила ладонями горящие тяжелые веки. Она была так измучена, так устала! Ей казалось, что, если придется снова пробираться сквозь заросли, она тут же умрет. Алекса зарылась в кучу листьев полностью себя накрыв и лежала, прислушиваясь к незнакомым звукам — шорохам, жужжанию, щебету и стрекотанию. Хотя она и не решалась уснуть, но тяжелые веки опускались сами собой…