Глава 8

Ночь прошла тяжело, гораздо тяжелее, чем предыдущая. Ей снились какие-то гигантские кротовые ходы, по которым нужно было пробираться, потому что за ней кто-то гнался, а потом этот кто-то показался, и стало ясно, что это забытые идолы, все шестеро, и как они только умещались в этих нешироких в общем-то норах…

Потом она выбралась на поверхность, но оказалась на капище, только идолы стали еще больше, и черный камень был не камень уже, а какая-то черная плоть с сетью огненных борозд.

Выбраться из сна, как из гигантского одеяла, никак не удавалось, и Алекса проснулась лишь утром, когда уже пели птицы и переругивались в плотном сплетении крон какие-то зверушки, наверное, макаки.

Очень медленно она приподняла дрожащие веки и вылезла из кучи пальмовых листьев.

Шестое чувство сработало почти мгновенно. Алекса затаила дыхание, но, как она ни поворачивала голову, никого не видела. Дрожа всем телом, она вся обратилась в слух.

Тишина.

И замерла, словно онемела.

Он возник в слепяще-ярком фоне восходящего солнца. Рослый, внушительный и одинокий, он, казалось, вышел прямо из середины солнца, не замечая красоты начинающего дня. Палящий диск поднимался все выше из-за горизонта, и его лучи окрашивали небеса и землю в золотой цвет.

Алекса не могла двинуться с места. Страх ледяной волной окатил с головы до ног и сдавил сердце. В глаза ударил яркий солнечный свет, ослепив ее, но все же кое-что она разглядеть успела, и страх перерос в панический ужас.

Нечто огромное и темное возникло заслонив солнце. Гигантское, устрашающее…

Он шел к ней в абсолютной тишине, безмолвно. Невесомо, словно летел.

Алекса мелко задрожала и вскинула голову. Это был воин с изумительно развитой мускулатурой, которая была украшена причудливыми черными узорами, орнаментами и символами. Разрисованными были и его руки — странным образом переплетающиеся линии тянулись от тыльных сторон кистей рук, проходили по всему кожному покрову и поднимались к подмышкам.

«Он словно ходячая карта», — подумала Алекса. Прямые черные волосы свободно падали до талии, но его лицо и голову скрывал головной убор с перьями, а половину его лица скрывала стальная маска в форме небольшого орлиного клюва. Александра могла разглядеть лишь твердый подбородок и сурово сжатые губы. Ей бросились в глаза узкие штаны из оленьей кожи и высокие, обтягивающие икры кожаные сапоги. На бедрах — чехлы с оружием, за спиной, лук и колчан со стрелами, на шее спадающие на грудь надеты какие-то амулеты, на запястьях кожаные браслеты. Он был огромный и производил впечатление вождя, руководящего сражением. Вся радость победы должна достаться ему.

Алекса поморгала, надеясь, что все это лишь обман зрения и видение исчезнет. Но нет. Смуглая, разрисованная, массивная фигура ей вовсе не привиделась. Перед ней стоял необыкновенно высокий, мускулистый, бронзовый от загара — эрказ. Они все носили такие маски убитых зверей. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы потерять всякую веру — в Бога или в черта. Он стоял перед ней, заслоняя солнце с явным намерением обагрить землю ее кровью.

Алекса закрыла глаза. Сколько усилий потребовалось, чтобы убежать! И она снова напоролась на дикаря.

«О Боже!», — подумала она, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Вполне возможно, что ее жизнь в опасности, а она может только таращиться на него.

В этот момент воин подошел ближе, и она подняла голову. Теперь она смогла разглядеть в прорези стальной маски его глаза.

О эти глаза! Такие темные и жгучие! Даже густые ресницы и тяжелые веки не могли скрыть их хищного блеска и твердой решимости. Пронзительный взгляд, казалось, проникал в самые потаенные глубины ее души, в самые сокровенные мысли. Эти глаза притягивали, заставляя дрожать от страха. Они обдали ее черным холодом, ничто не напоминало в них ни слова, ни обращения, они не выражали ничего, кроме безликого холода…

От напряжения и ужаса кровь закапала у Алексы из носа, медленно потекла к уголкам губ. Но она даже не пыталась вытереть ее.

Холодные глаза-ониксы вспыхнули гипнотизирующим, пронзительным огнем. Она почувствовала, как ее сердце бешено забилось, а во рту пересохло.

— Нет! Нет нет нет… — зашептала Алекса. Ее снова возьмут в плен эти проклятые эрказы. От бессилия и усталости она вскочила и выпрямилась. «Я не дамся ему» — и храбро встретила его взгляд. Она заметила, что головой едва достает до его плеча. Мгновения летели, наполняя ее душу ужасом. Но не закричала, не издала ни единого звука. Каким-то образом ей удалось удержаться от истерики. Уж если суждено умереть, она умрет защищаясь, а не как покорная овца.

— Не подходи ко мне! — процедила Алекса, оглядываясь, чтобы понять куда бежать.

Он неслышно, с мягкой грацией, присущей животным подошел к ней и теперь стоял, завораживающий своей дикой и варварской красотой на расстоянии вытянутой руки. Он ничего не говорил, просто стоял и смотрел на нее сверху-вниз. Гневные слова и угрозы, которые Алекса собиралась произнести, так и остались невысказанными. Язык ей не повиновался. Она не могла прочитать мысли в его темных зорких глазах. Ей показалось, что его взгляд проник ей в душу, этого варвара невозможно было подвести под какую-либо категорию.

«Нельзя дрогнуть перед ним», — убеждала себя Алекса и схватила палку.

— Дьявол раскрашенный! Убирайся к черту! — крикнула она, стискивая кулаки. «Он все равно ничего не поймет», — мелькнуло у нее в голове. Господи, как ей хочется жить! Может быть, попробовать смягчить его, не скрывать страха, расплакаться?

Она вскинула палку и начала пятиться, но было поздно. Тяжелая ладонь незнакомца плотно закрыла ей рот. Алекса попыталась оттолкнуть его от себя, но руки ее тут же оказались прижатыми к бокам, незнакомец не давал ей ни малейшей возможности двигаться. Сколько она ни билась, но все же не смогла освободиться. Через несколько мгновений, совершенно беспомощная она смотрела в его безжалостные черные глаза.

— Убей сейчас же или отпусти! — прошептала она.

Но он молчал, не сводя с нее своих черных глаз. Он ее не понимал. Затем дикарь склонился над ней так низко, что Алекса смогла ощутить на себе его горячее дыхание. Глаза-ониксы, сверкая неугасимым огнем, смотрели прямо в ее глаза, захватывая в плен своей бездонной глубины.

— Кхоут-ту мии, — тихо произнес он.

Услышав звук его низкого глубокого голоса, Алекса широко открыла глаза. Он сказал ей — «Иди за мной».

— Черта с два, я пойду за тобой, — прошипела она и рванула в глубь джунглей.