Глава 15. Поиск истины

От слов Амина мне становится не по себе. Я прислушиваюсь к своей интуиции, чтобы понять — говорит ли он правду. За время нашего знакомства Амин ни разу не сделал ничего хорошего мне, не сказал ни слова доброго, но сейчас было не похоже, что он врет. Не знаю почему, но я ему верила.

Зейд ни разу не говорил, что между ним и Ахмедом были распри. Он никогда хорошо не отзывался об Аль-Мактуме, но и не упоминал, что они близко знакомы.

— Судя по всему, ты этого не знала. — Амин кивает своим мыслям и потирает руками лицо. — Когда мы были детьми, Зейд жил вместе с нами во дворце и получал образование на ровне с сыновьями Эмира. В прочем, как и я. У семьи Аль-Мактумов есть традиция растить детей из приближенных семей вместе со своими детьми. Во-первых, так в их головы вкладываются нужные мысли, во-вторых, так они становятся братьями по духу. Преданными не только по закону. Зейд был старше нас с Ахмедом. В принципе, не было ничего из-за чего они должны были враждовать. Но в какой-то момент Зейд с Амиром начали сближаться, Амир даже стал называть его братом, проводил все больше и больше времени с ним, а не со своим младшим братом… Ничего удивительно, они были сверстниками и друзьями. Это естественно, и Ахмед младше. Но что-то происходило, потому что Амир стал отдаляться, перестал общаться с братом и почти не обращал на него внимание. И дело было не в возрасте, раньше они всегда были близки. Просто Зейд постоянно вбивал клин между ними, настраивал Амира против Ахмеда. И ничем хорошим это не закончилось.

— Амир с Ахмедом прекрасно общаются между собой. Я видела. — не верю в это. Зейд всегда был спокойным и рассудительным. Если посмотреть на него и Ахмеда, то кто и мог строить подлянки и заговоры, так точно не он.

— Ты не видела их в детстве. — Амин говорит уверенно.

— Но зачем это Зейду?

— просто он хотел жить во дворце и быть Эмиром, а не королем сраных бедуинов. — Мужчина бросает на меня взгляд, как на дурочку. Как я ни могу не понимать таких очевидных вещей? — Да и Ахмед нравился всем интуитивно: за красивые глаза и сладкую мордашку, а твой дружок только раздражал всех своими манерами. Голодранец с большими запросами. То, кто он сейчас есть — заслуга семьи Аль-Мактумов. То, чем они владеют — заслуга Амира. Сейчас у Зейда есть дворец, образование и понт, а раньше они жили как скот на шкурах. Даже сейчас, имея возможность перебраться в Эмират и жить здесь, они продолжают жить в пустыни. И Зейду это никогда не нравилось.

— Это тоже ложь. Зейд любит пустыню, там он себя чувствует свободным.

— Там он себя чувствует царьком. — Амин даже не скрывает, сколько ненависти у него к Зейду. — Его место среди верблюдов.

— У него идеальные манеры. Он воспитан и образован, поэтому все, что ты сказал — звучит как бред. — не верю ни одному слову Амина, он просто пытается настроить меня против мужа. — За все это время я не слышала ни одного плохого слова от него в адрес семьи Эмира.

— Как была дурой, так и осталась. Жизнь не учит тебя ничему, Русская. Видимо, пока полностью не оттрахает во все щели, ты не прозреешь. — мужчина раздраженно фыркает и смахивает рукой. — Ахмед — твоя Надежда не сдохнуть в этом мире. Попроси своего дружка рассказать тебе, как он натравил собак на Ахмеда в детстве. Как они его рвали, а он стоял и смотрел. — с этими словами Амин открывает дверь и выходит, оставляя меня одну с этими мыслями. Обескураженную.

Где правда, а где ложь?

Не зря говорят, что у каждого своя правда, но чтобы найти истину тут, нужно сойти с ума.

Хоть в доме целый штат слуг, желающих угодить любой моей просьбе, я чувствую себя одинокой и покинутой. В лагере всегда было шумно. Люди скитались из шатра в шатер и было очень трудно уединиться. В дворце я была предоставлена сама себе и это было непривычно.

Мне не давали покоя мысли о том, как себя сейчас чувствует Зейд, и правда ли то, что рассказа Амин. Я прокручивала в голове раз за разом каждый наш прожитый день, пытаясь найти хоть что-нибудь опровергающее или подтверждающее слова Амина.

Не найдя ничего, попыталась себя чем-нибудь занять, чтобы не сойти с ума. Исследовала весь дом, каждый закоулок. Искать способ сбежать даже не стала. Бесполезно. Уже бегала. Лучше не стало.

Сводила Мустафу к морю, раньше он никогда не купался. Сын не боялся воды, но с замиранием сердца топтался на берегу, не решаясь зайти в море. Мне хотелось научить его плавать.

— Мама, а где Папа? Он не будет с нами купаться? — Мустафа притащил с собой на пляж статуэтку льва и отказывался с ней расставаться.

— Он занят, Мустафа. — уклоняюсь от ответа. Нужно будет еще придумать, как объяснить все сыну и про Зейда и про Ахмеда. Наверное, это нужно сделать быстрее. Как ампутировать руку. Пусть больно, но так нужно для выживания.

— Он привезёт к нам Шархана? Тут тоже есть сад и он может жить здесь! Я бы играл с ним каждый день. — замираю от его слов, пытаясь подобрать нужные слова. Мустафа называл Ахмеда отцом. Я думала он спрашивает про Зейда.

— Папа… — повторила я для себя. — Мустафа, но…

Сын в ответ лишь смеётся. Так заливисто, мы с ним поменялись местами. Я ребёнок, которому он должен все объяснить.

— Мама, ну он же сам сказал, что я его сын, когда приехал! Но я и раньше это понял! Мы оба отмечены Аллахом. У нас обоих вот тут пятнышко. — сын показывает пальцем на свое веко, очерчивает его пальчиком. Я улыбаюсь и хочу поцеловать его, но замечаю крошечное родимое пятно в форме месяца. Растерянно провожу пальцем и вспоминаю, что когда-то с удивлением заметила похожее у Ахмеда. Я раньше не замечала у сына это родимое пятно, оно появилось буквально недавно. Как такое возможно?

Да, его точно не было еще неделю назад.

Вздрагиваю при мысли, что может быть действительно, сам Бог исправляет совершенные ошибки.

Джанна

Рассматриваю сестренку в новом платье нежно-розового цвета.

— Джазия, тебе не идёт этот цвет. Надень что-нибудь другое. — заключаю, покручивая волосы на пальце. Привычка с детства. — Ты сливаешься с ним и напоминаешь воспаление.

— Мне оно так нравится. — тихо говорит она, немного смущаясь и краснея еще больше. Младшей сестре всего восемнадцать. Сегодня ее сватовство. До этого она и с парнями особо не разговаривала. Отец отправил ее в закрытый интернат, где были одни девочки. — Цвет такой красивый…

Обычно говорят, что скромность украшает, но в случае с моей сестрой — портит. Слишком стеснительная, еле языком ворочает. При виде мужчин забивается в угол.

— Платье красивое, но на тебе оно смотрится ужасно. С твоим рыжим цветом волос нужно что-то другое. — пытаюсь найти в гардеробной хоть что-то подходящее. Сестре нужно скромное платье, соответствующее ее статусу. Выйдя замуж за Ахмеда, ярого сторонника европейской жизни, я смогла сменить гардероб на более вызывающий. — Ты же хочешь быть красивой?

Джазия опускает голову и закусывает губу, она хотела пойти учиться в институт, но отец настоял на том, чтобы она вышла замуж за сына его друга, очень влиятельного человека — владельца крупной нефтегазовой компании. Нашей семьей нужны были его связи и деньги. Эмирату нужна была сделка. Чем быстрее Джазия родит ему детей, тем будет лучше.

— Если честно, мне очень страшно, Джанна. Он уже такой взрослый, я видела только его фото… и он напугал меня. — закатываю глаза, вздыхая. Её жених и вправду старше ее, ему лет сорок, может больше, но точно не больше пятидесяти. Для своего возраста он выглядит достойно, очень симпатичный. Многие бы женщины были счастливы оказаться рядом с ним. Я слышала, что за ним тянется шлейф бурных романов. А это первый признак того, что он будет страстным любовником. Сейчас он остепенился и хочет семью.

— Не говори глупости. Зато он будет любить тебя и оберегать от всех бед. Мужчины в его возрасте точно знают чего хотят и подходят к браку осознаннее. Я даже немного завидую тебе. — нахожу темно-зеленое платье, подходящее к такому событию.

— Поэтому у Вас с Ахмедом нет детей? Он не хочет? — от ее вопроса я немного замираю, потому что он крутился в головах многих, но мало кто решался задать его вслух. Поправляю рубашку и сажусь на краешек кровати, рассматривая ее наивное и преданное личико.

— Ты умеешь хранить секреты, Джази? — тихо спрашиваю я, испытывая как меня сдавливает тяжелый груз. Этот секрет длиной в три года отравляет мне жизнь каждый день. Скоро под его гнетом я совсем загнусь.

— Конечно, Джанна. — Джази садится у моих ног, рассматривая моё лицо своими огромными глазами. — Что случилось?

Невольно задумываюсь, знает ли она вообще, откуда берутся дети.

— Нельзя забеременеть, если не спишь с мужчиной, Джази. Ахмед не дал мне даже шанса попробовать. — облегченно выдыхаю. Я никогда никому не говорила об этом, держа это в себе. Сказав, мне стало немного легче. — Он видимо еще не нагулялся, ему не до меня. Занимается делами… Недавно он предложил нам перебраться в его дом у моря, чтобы мы смогли заняться своей семьей… Только мы… без какого-либо давления.

— Я думала Вы счастливы… — она протягивает слова с сожалением и берет меня за руку. Наивная. Как будто это может меня успокоить. — Я видела Ахмеда только на твоей свадьбе, мне он показался очень серьезным и благонадёжным.

Кто еще так говорит, кроме нее.

Поглаживаю руки сёстры. Тяжело ей будет с взрослым мужчиной.

— Мы были счастливы, пока однажды он где-то не подцепил Русскую, довольно красивую. Думаю, его больше зацепили ее навыки в постели, чем она сама. Ничего особенного, она просто умела крутить хвостом. Ахмеда сильно на ней замкнуло, он практически отменил нашу свадьбу. Это было так ужасно, Джази, об этом знали все. Знаешь, какой это позор? Я не знала, как мне спать, есть, дышать. Но в таких ситуациях, главное сохранять лицо. Я знала, что рано или поздно она надоест ему и он вернётся в семью. Наши мужчины всегда ставят долг выше развлечений.

На последних словах мой голос немного ломается. Я повторяла эти слова как мантру.

Но раньше Ахмед любил меня. Открыто. Он звонил мне каждый день, спрашивал «как мои дела?» Мне казалось, мы будем самой любящей парой.

А потом его звонки прекратились. Он просто забыл мой номер, а когда приехал, привёз с собой русскую дрянь.

— Но он выбрал тебя, Джанна.

— Меня выбрал долг. — усмехаюсь я, вставая с постели, и подходя к шкафу, где спрятана бутылка потрясающего ликера. — Поэтому, милая, лучше выйти замуж за мужчину постарше, и чтобы обязательно: он любил тебя, а не ты его. Так брак будет счастливее и крепче.

— А что если он женится на мне тоже только ради статуса? У них есть деньги, у них все есть, но им нужен в копилочку статус. Они станут ближе к семье Эмира. Только для этого я ему нужна…

— Ты права, Джази. Основа Вашего брака — взаимовыгодность. Но посмотри, какая ты красивая! Какая милая и умная! Он на всю Аль-Эй-Джайру не найдётся девушки красивее тебя. Он будет любить тебя и поверь, в Вашу брачную ночь он не оставит тебя одну в холодной постели.

Наливаю немного ликера, буквально на глоток, в рюмочки, одну из них даю Джази.

— Знаешь, уверена в том, что все наладится, и скоро у Вас будут дети. Может быть даже наши дети будут играть вместе. — выдавливаю улыбку, но не говорю ни слова сестре в ответ. Чтобы забеременеть, нужно для начала хотя бы лишиться девственности.

Для этого мне судя по всему придётся тащить Ахмеда арканом в постель.

Виктория

Новый гардероб быстро привозят в дом. Огромное количество пакетов не помещается в комнате. Здесь есть все на все случаи жизни. Кого-нибудь другого это могло бы восхитить, но я чувствую себя куклой, которую решил одеть хозяин.

Удивительно, но в пакетах так много просторных шорт, топов, футболок. Все практичное. Как я люблю… или точнее, любила в прошлой жизни. Здесь нет длинных платьев и платков. Ничего для выхода в общество, чтобы я могла показаться мужчинам. Это настораживает меня. Аль-Мактум хочет, чтобы я до конца своей жизни была только в этом доме и не выходила за его пределы?

Аль-Мактум и не забыл о нижнем белье. Здесь он проявил особое воображение. Каждый распакованный мною комплект был порочнее предыдущего. Я даже не подозревала, что нижнее бельё может быть таким крошечным, прозрачным и вызывающим.

Сглатываю, рассматривая трусы. Это просто ниточки, фиговый лист прикрывал бы больше.

Он же откровенно издевается. Отбрасываю бельё подальше, пусть сам его надевает, если ему так нравится.

Не удерживаюсь и переодеваюсь в привезённую одежду. После чего несколько минут просто рассматриваю себя в зеркало. Не думала, что смогу когда-нибудь еще одеть джинсовые шорты с завышенной талией и кроп-топ. Как же это удобно!

После чего отправляюсь на поиски Амина, нужно поговорить с псом Аль-Мактума.

— Амин! — ловлю мужчину на кухне, он пьёт кофе с мороженным, не понимающее разглядывая меня.

— А? — лениво протягивает он. Мужчина в некотором роде остыл, перестал ко мне цепляться. Его поведение меня обескураживает.

— Мне нужно увидеть Зейда. — стараюсь говорить уверенно.

— Пластинка заела? — он снова переводит свое внимание на тарелку с мороженым.

— Амин! — более требовательно говорю я. — Я просто хочу убедиться, что с ним все хорошо, у него все ногти на руках. Мне нужно минут пять-десять не больше. Ты можешь присутствовать при этом.

— Только с разрешения Эмира. — отрезает Амин и отхлёбывает свой кофе. — Попроси у него хорошенько ночью, может быть и разрешит.

Звучит унизительно. Вспыхиваю. Делаю шаг вперёд, подбирая брань, но у меня резко пропадает желание. В чем то Амин прав. Говорить нужно с Ахмедом, нужно найти к нему подход. Аль-Мактум упрям, чтобы получить от него то, чего мне хочется, нужно дать — то, что он хочет.

— Я могу передать записку, Зейду? Ты можешь даже прочитать ее. — более смерено говорю я.

— Можешь написать. Если Ахмед разрешит, я передам.

Качаю головой, отгоняя приступы злости. Просто разворачиваюсь и ухожу. Как они меня все бесят!

Теперь прийдется ждать Эмира, чтобы поговорить с ним еще раз.

Интересно, когда его Величество самовлюблённый Эмир, царь своего члена, соизволит посетить свою наложницу?

Мысли о личной жизни Ахмеда не покидали меня. Может быть именно в эту самую минуту он развлекается, не вспоминая о нас. Остаётся только ждать.

Ахмед

Приходится надеть пиджак, чтобы спрятаться от сырости. Здесь все было пронизано болезнями и серостью. Отвратительно место.

Напротив меня сидел Муса. За это время он сильно похудел и осунулся. Тюрьма превращает людей в тени. Особенна эта. Особая. Для изменников.

— Эмир? — глухой голос слабого мужчины в серой робе был так тих, что приходилось напрягаться, чтобы его расслышать.

— Муса, решил подарить тебе второй шанс. — не без отвращения смотрю на него. Раньше он был сильным мужчиной, способным остановить медведя, а сейчас его комар добьёт, если решит пососать его крови.

— Чем я могу быть полезен для Вас?

— Хочу узнать правду. — облизываю губы, усмехаюсь. — Расскажи мне ещё раз, чем Вы занимались с Викой в ту ночь.

Муса поднимает на меня испуганные глаза, сглатывает и напрягается всем телом.

— Я уже все рассказал. Я виновен, что все так получилось. Если Вы считаете, что плата за вину мала, я готов понести любую участь. В тот день на меня что-то нашло, она и раньше мне нравилась как женщина, красивая. Но меня накрыло, сорвало крышу. Не знаю, как я допустил это.

— Я просто хочу еще раз послушать. — даю знак парням, и они подхватывают Муса, тщательно привязывают его к стулу, чтобы он не мог пошевелиться. — Мне показалось, что ты не был до конца честен со мной.

— Эмир, все что я рассказал, правда.

— Тогда давай сначала. Последнее время я много пью и не помню деталей.

— Пожалуйста… — мужчина робко съёживается. Хочется плюнуть на него.

— Без пожалуйста, Муса, без пожалуйста… Ты же не хочешь, что бы мне показалось, что ты не хочешь говорить мне правду? Что твоему брату тоже нельзя доверять? Хороший мальчик, но мне кажется, в свете последних событий он не должен больше занимать свое место… ему нельзя доверять…

Мои слова действуют на парня безотказно, он затихает, сглатывает:

— Я должен был присматривать за ней, чтобы ничего не случилось. Она сбежала от меня с той наложницей Вашего брата, которая умерла, они нанюхались в хлам, и она стала сама не своя. Бродила по коридору и отказывалась идти в свою комнату. Сначала я хотел позвонить Вам, сказать что делать, может быть врача вызвать. Но боялся выпустить ее из виду, вдруг еще станет плохо. Потом она завела меня за угол и просунула руку мне в штаны… Я клянусь, я…

— Какую руку она просунула? — приходится ухватиться руками за спинку кресла, чтобы не придушить Мусу. Моя фантазия так и рисует мелкую с порочным выражением лица. Как она просовывает руку в его штаны.

— Не помню, но, по-моему, правую…

— Хорошо, она просунула правую руку тебе в штаны… что было дальше? Она стала дрочить тебе?

— Да… Она просто как обезумевшая стала приставать и просить… вы сами понимаете, хотела сделать это на зло Вам. Во мне что-то переключилось. Во мне проснулось животное, я сам не понял как…

— И ты отымел ее прямо в коридоре?

— Нет, отвёл в свою комнату…

— И она дрочила тебе прямо по дороге? Правой рукой?

— Нет, она просто шла и придерживалась за меня. — Муса не понимающе смотрел на меня, а внутри меня начинало все закипать.

— Вы зашли в комнату и что было дальше?

— Вы уверены, что хотите знать все так подробно?

— Да, Муса, хочу знать до мелочей, как ты ее трахал… — с каждым моим новым вопросом я говорю громче, перехожу на крик.

— ну, она разделась, быстро все скинула с себя и легка на кровать. Ну потом Вы сами видели…

— Видел, но хочу послушать еще… Да. Мне просто интересно, зачем вы фотографировались, и как она вообще умудрилась с ее неповоротливостью так извернуться, чтобы сфотографировать Вас. Правой рукой?

— Не обратил внимание…

— Тебя фотографировали во время секса и ты не обратил внимание? Это было так не заметно? Сто кадров? Во всех позициях?

— Я был так перевозбужден…

— Что именно тебя завело так сильно, Муса?

— Она очень красивая.

— А еще?

— Эмир…

— ЕЩЕ!!!

— ее тело…

— Что именно в ее теле тебя возбудило больше всего?

— Грудь, попа…

— А что в них такого необычного?

— Очень аппетитные…

— Подробнее, мой дорогой друг… — показываю парням, чтобы они простимулировали его к рассказу. — Ты трахал наложницу своего Эмира, неужели нечего вспомнить?

— Я не помню…

— Как ты вообще смог закинуть ее ногу себе на плечо, у нее травма на ноге, она не может вообще их широко расставлять…

— Ну… я не помню… это было три года назад, но, по-моему, мы не долго в этой позе из-за этого… Я не понимаю зачем?

— Как сперма оказалось на ее волосах? Она делала тебе минет?

— Да…

— Почему же не сняла этот самый пикантный момент?

— Не знаю…

— ну твоё предположение?

— я не зн… просто она была под кайфом. Сама не соображала.

Потираю виски. Руки чешутся. Хочется сомкнуть их вокруг его шеи.

— Муса, а когда Вы закончили, что она делала потом?

— Оделась и я отвёл ее в комнату.

— И даже не смыл свою сперму?

— она меня как приворожила Эмир, я не знал, что делаю.

— Слушай, пока говорили, я забыл, давай еще раз… ты встретил ее в коридоре, она стала танцевать и раздеваться. И потом Вы пошли к тебе…

— Да…

— у тебя в комнате она стала дрочить тебе и сделала минет, после чего вы стали трахаться.

— Да…

— Ты уверен? События были именно в такой последовательности?

— Да…

— Я забыл, когда она дрочила тебе правой рукой… В коридоре или уже в комнате?

Муса замешкался, испуганно глядя на меня, открывая и закрывая рот. Понимая, что он конкретно попал.

— Я не помню так детально, Эмир…

— Но в прошлый раз ты говорил все подробно, у меня сохранилась видео запись. Пытаюсь просто понять, что произошло…

— Я…

— Говори правду Муса…

— Я сказал все… просто детали тут стираются…

— Не думаю, дорогой друг. В прошлый раз ты несколько раз повторил, что она дрочила тебе Левой рукой и ты удивился. Маленькая мелочь, когда подтверждала, что ты с ней спал. Кто тебя попросил заучить этот текст? Все получилось очень красиво. Она и могла тебе умело дрочить левой, потому что Вика левша. И теперь ты говоришь про правую руку… забылось? Ты стал путать последовательности событий к тому же… и плюс, ты точно не мог спать с ней и не запомнить, что эта девушка не просто гибкая, она может творить что угодно в постеле. Даже на фото видны чудеса ее гибкости. И ты забыл даже это? Так легко согласился, что у нее есть травмы. Муса, ты не просто лгун, ты еще и тупой!

Муса белеет на глазах.

Делаю знак, и парни наносят удары по Мусе. В считанные секунды у него ломается нос, правая рука и ребро.

Парень корчится.

— Ты уже не жилец, Муса. Неа. Не выпущу тебя. Сейчас вопрос о твоём брате. Испортить ему жизнь, или он не в ответе за грехи брата?