Глава 16. Конфликт

Принять горячую ванну с пеной — настоящее наслаждение. Я уже и забыла, какой это земной кайф понежиться ради своего удовольствия.

Вроде бы я заложница обстоятельств и заперта в этом доме, но чувствую себя прекрасно. Надо отметить, что для тюрьмы шикарные условия. За три года я могла только мечтать об этом. Все эти вкусные баночки доводили меня до экстаза.

Портили все только мысли о Зейде. В каких условиях он сейчас?

Я не находила себе места из-за этого.

Воюя с Ахмедом и его режимом, я не собиралась отказывать себе в девичьем удовольствии, поэтому без зазрения совести намазала все тело душистым кремом, нанесла на волосы парфюмированные уходовые средства.

Ощущения были великолепные. Чувствовала себя отменно.

Мустафа спал, а значит, я могла заняться собой.

Обмотавшись полотенцем, я вышла из ванны, мечтая об интересной книжке или интернете, но последнего в моем распоряжении точно не будет. Аль-Мактум не позволит такой роскоши, хотя чего ему бояться?

У моих родителей не хватит власти меня вызволить, а если я даже напишу президенту России, он вряд ли заинтересуется мной.

Единственное, о чем бы я хотела попросить Аль-Мактума — поговорить с родителями. Мое сердце разрывалось при мысли, как они беспокоятся за меня. Три года я не выходила к ним на связь.

— Выглядишь чудесно. — потрёпанный Зейд в окровавленной рубашке, сидящей на стуле в моей комнате, застал меня врасплох. У него за сегодня даже немного впали щеки. Я подпрыгнула на месте, хватаясь за сердце. В этот момент моё полотенце выскользнуло из рук и упало к ногам.

Мужчине хватило и секунды, чтобы жадно рассмотреть моё покрывшееся мурашками тело. Я же стремительно подхватило полотенце и прикрылась им, заливаясь краской. За это время он ни разу не видел меня голой.

— Зейд. — с облегчением выдыхаю. По крайнее мере он жив и здоров. — Как ты здесь? Почему ты в крови? Я столько просила меня отвести к тебе, но Амин не пустил без разрешения Ахмеда.

— И не отпустит. — спокойно говорит мужчина. После моего конфуза, его глаза загорелись лихорадочным блеском. Я почувствовала, как он возбудился и теперь тяжело дышал. Скользил по мне глазами, изучая части тела, не скрытые полотенцем. — Нам не дадут быть вместе. Или ты этого больше не хочешь?

Его слова колят меня, задевают.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне показалось, что тебе нравится здесь в компании отца своего ребёнка, — мужчина говорит спокойно, слегка улыбаясь грустной улыбкой.

— Не правда. — неуверенно говорю я. В моих словах скрывается как правда, так и ложь. Сколько бы боли мне не причинил Ахмед, я любила его против своего воли, наперекор разуму, пытающегося отговорить сердце. И если бы сейчас Ахмед признался бы мне в любви и пообещал бы быть только со мной, искренне, то я бы обо всем забыла, перечеркнула прошлое. Но ничего не изменилось с момента моего побега, моя роль в жизни мужчины оставалась все той же,

Слова Амина вселяли слабую надежду, но это были всего лишь слова его человека, которые не подкрепились никаким действиями.

— Прости. — слабо говорит он, закрывая глаза. — Я просто вымотался и ревную. Мне больно думать, что он может сделать с тобой. Невыносима мысль, что он заставит тебя… нужно бежать, Вика. Сейчас.

— Куда? Как? Мы не сможем скрыться… Его люди везде.

— Сейчас во дворце всего десять человек их охраны. Мы угоним машину и поедем в аэропорт, там сядем на частный самолёт и улетим. У меня есть крайний, самый запросной вариант. И я использую его. Мы улетим в Италию, как и собирались. Нельзя терять время, потому что Ахмед может вернуться в любую минуту, а вместе с ним и еще десять человек охраны,

Я растеряно стою, лихорадочно соображая и разрываясь. Не уверена, что план Зейда сработает, кто нам позволит вылететь? До этого не могли, а теперь сможем?

Мне придётся как-то объяснить сыну, почему он сбегает от отца, с которым у него образовалась прочная связь.

— Как ты вышел из домика для гостей? — спрашиваю первое, что крутится в голове. Когда встречаюсь взглядом с Зейдом, до меня доходит. Он в крови, не факт, что в своей, а в руке его пистолет.

Пытаясь справиться с бушующими эмоциями, я сажусь на краешек кровати, разглаживая мокрые волосы.

— Ну же, у нас очень мало времени. — Зейд встаёт и подходит ко мне, становится на колени и берет мои руки в свои. — Я никогда не говорил тебе этого, думал у меня есть время завоевать твоё сердце, чтобы ты ответила мне взаимностью. Я люблю тебя. Все эти годы любил, и готов ждать столько, сколько потребуется. Мне есть в чем тебе покаяться, что рассказать, но все, что я делал эти годы. Все было ради защиты нашей семьи. У нас сейчас есть реальный шанс выбраться. Ты должна просто довериться мне.

Пребывая в состоянии шока, я машинально киваю и встаю с кровати, пытаясь понять, что мне нужно надеть.

+++

В голове сумбур.

Я очень долго раскачиваюсь и никак не могу понять: что делать, куда идти?

Звуки вокруг меня блекнут.

— Вика? — Зейд пытается меня поторопить, он говорит ласково, но немного давит на меня, вынуждая очнуться. — Нужно торопиться, в любой момент может приехать Ахмед.

— Да… — тихо говорю я, медленно подходя к шкафу и рассматривая его содержимое. Слуги развесили в нем мою новую одежду, которую выбирал для меня Ахмед. У меня даже не было сомнений, что он лично выбирал вещи. Слишком уж они подходили мне по стилю и вкусу. Только он мог помнить такие детали. — Расскажи мне, пожалуйста, почему вы с Ахмедом не ладите с детства?

Поворачиваюсь к нему лицом и заглядываю в глаза, надеясь понять — скажет ли он мне правду? Не знаю почему спросила это именно сейчас, но мне неожиданно захотелось проверить, говорил ли Амин правду, насколько я могу доверять ему.

Мужчина вздыхает и встаёт так стремительно, что я отшатываюсь назад.

— Давай поговорим об этом позже. На это сейчас нет времени.

— Я хочу сейчас… — неуверенно пищу я как мышка, практически забираясь в шкаф, пытаясь спрятаться от его блуждающего взгляда. Зейд надвигается на меня с раздражённым выражением лица, явно намереваясь вытащить меня из шкафа.

— Ты понимаешь, что любое твоё промедление может все испортить? Я расскажу тебе всю правду, все что ты захочешь, но ты должна собраться!

— Мустафа… — медленно говорю ему, прикусывая губу и тяжело вздыхаю. — Он привязался к Ахмеду, и тихо вынести его из дома не получится. Видимо, генетическая связь все-таки существует.

— Это отговорки, он лишь маленький мальчик очарованный вниманием Эмира. — не соглашаюсь с его словами.

— Мероприятие в целом очень рискованное, Зейд. Я очень боюсь рисковать своим сыном. Если я сбегу еще раз, то Аль-Мактум меня точно утопит в море и сделает вид, что меня никогда не было на этой грешной земле. Мне важно знать правду сейчас. А еще я боюсь за тебя, что если он убьёт тебя? Амин сказал, что в детстве ты натравил собак на Ахмеда, это правда?

Зейд чертыхается. Видно, что его раздражает мой вопрос, но он делает усилие и берет себя в руки.

— Да. К моему стыду, да. Это чистая правда. В свое оправдание могу сказать, что Ахмед с детства был взбалмошный и капризный. Он довёл меня до ручки. Я был глупый ребёнок, до сих пор жалею. — у Зейда и вправду становится виноватое лицо, но затем он стискивает кулак и имитирует им удар. — Я не хотел рассказывать тебе о своих сложных взаимоотношениях с Ахмедом, потому что они не имеют никакого отношения к нашим с тобой… Разве ты этого не понимаешь?

Наверное, мне стоило одеваться побыстрее, чтобы забрать Мустафу и сбежать с Зейдом, но меня что-то удерживало, держало якорем на месте, не давая сдвинуться ни на миллиметр.

— Амин сказал, что не верит, что это просто совпадение — наша встреча. — мужчина нервничает, постоянно бросая взгляд на дверь. От моих вопросов он буквально стонет в голос.

— Вика, наша встреча не была случайно точно. Аллах вёл нас, чтобы встретиться. Кое в чем я виноват перед тобой, но точно одно — никогда не желал тебе боли и зла. Но эта такая длинная история, что сейчас не время. Понимаешь, что именно сейчас… наш последний шанс!

— Не могу, Зейд. — честно говорю ему, чувствуя как в горле образуется ком, слезы подступают. — Я так устала бегать, жить как крыса. Бояться, что за мной придут, что отберут сына. Хочу попробовать все решить, договориться с ним… Ахмед может пойти на разговор.

Зейд недовольно фыркает и крутит пальцем у виска.

— Ты серьезно? Он умеет разговаривать, и ты как никто это знаешь!

— Не факт. Может быть он согласится на раздельную жизнь и совместное воспитание сына.

— Ты любишь его? — неожиданно со злостью говорит он. — После всего этого ты все еще любишь его? И поэтому лелеешь надежду, что он тебя приголубит?

Я не отвечаю на его вопрос, меня просто разрывают рыдания. Зейд никогда раньше так со мной не разговаривал.

Может быть Зейд прав, я веду себя глупо. Но какое решение правильное?

Нужно думать, что будет лучше для Мустафы.

— Зейд, ты не понимаешь… — прижимаю руками полотенце, чтобы не оказаться голой.

— Наоборот. Понимаю лучше, чем ты. — он подходит и приобнимает меня, прижимает к себе. — У нас не осталось времени, Вика. У Ахмеда с Джанной скоро будут дети, и какое место займёшь ты? Что будет с Мустафой?

Зейд проводит руками по моим волосам, немного наклоняясь. У меня складывается впечатление, что он хочет меня поцеловать. Мужчина все сильнее стискивает меня в своих объятиях, заставая меня врасплох.

— Зейд. — упираюсь руками в его грудь, испытывая чувство стыда. — не нужно… я не могу…

Чувство стыда душит, не могу заставить себя посмотреть ему в глаза. Я предательница. Втянула его во все это и теперь подставляю.

— Убери руки, Зейд. А то я и повырывать их могу.

+++

Ощущение такое, что над моей головой сгустились чёрные тучи, и теперь разразилась гроза. Яркие белые вспышки пронзают все вокруг.

От Аль-Мактума исходит что-то страшное, он генерирует невообразимые волны энергии. Зелёные глаза становятся темными и недобро сверкающими. Он стоит расслабленно в дверях. Один. Но по напряженным желвакам и заострившимся скулам, я понимаю — Ахмед готов выпустить всю кровь из Зейда.

Теперь он точно открутит головы нам обоим.

Вездесущий Аль-Мактум.

— Умеешь ты появиться в нужном месте в нужный час. — спокойно говорит ему Зейд, снимая с предохранителя пистолет, и я понимаю, что он может выстрелить.

Мужчины бодаются взглядами, испепеляют друг друга, а я стою, пытаясь удержать на себе полотенце, растерянно моргая. Меня мучает чувство страха.

— Как и ты. Чего стесняешься, не расскажешь, как оказался в переулке три года назад? И не говори, что мимо проходил. — Аль-Мактум никак не реагирует на оружие в руках Зейда. — Давай послушаем правду. Расскажи, как в переулке сам от себя спасал.

Замираю и перевожу взгляд на Зейда, пытаясь переварить слова. Муж не выглядит удивлённым или напуганным, только болезненно кривится.

— Ахмед коверкает события. — замечаю, как мужчина начинает нервничать. И мне это не нравится. — Все было не так. Я понял, что должен спасти тебя, как только увидел. С первого взгляда… Как увидел тебя, понял… ты та самая…

— Не понимаю. Ты все знал? Ты… — теряю почву под ногами. Это просто не может быть правдой. Какой-то цирк с конями.

— Я должен был сделать так, чтобы ты не вышла живой из того переулка. Но, когда я увидел тебя там, такую маленькую и беззащитную, не смог по другому… я сказал, что все сделал, а потом спрятал тебя так, чтобы никто из их проклятой семейки не смог найти тебя…

Слова Зейда не ввергают меня в беспробудный шок. К чему-то такому меня готовил разговор с Амином, в голове я уже прокручивала подозрения на этот счёт, но отказывалась верить. Зейд был идеальным. Ни одного слова и взгляда. Бред. Розыгрыш. Такого не может быть.

Я бы что-то почувствовала. Намяк. Хоть что-то.

— Почему ты не рассказал мне? — глухо спрашиваю у него. — А брак… взаимовыгодное отношение… потому что у тебя не может…

— Хотел создать сказку. Иллюзию. Ты должна была согласиться. У меня могут быть дети, Ви. У нас с тобой могут быть дети в будущем. Я много раз хотел признаться, но было страшно, что ты не сможешь простить меня. — Зейд так пронзительно на меня смотрит, спрашивая: готова ли я простить и принять его? — Знаю, трус. Совершил ошибку и боялся признаться. Но ты же знаешь, я пальцем не тронул ни тебя ни Мустафу, я ждал того часа, когда ты излечишься от своих ран и сможешь раскрыться полностью для меня.

— Кто попросил тебя сделать это? — спрашиваю я, чувствуя что держусь на ногах только из-за адреналина. Вид у меня становится жалкий и потерянный.

Зейд поднимает пистолет и наставляет его на Ахмеда, усмехаясь и сквозь зубы говоря:

— А это пусть Эмир расскажет. Он же у нас так все хорошо знает.

Ахмед приходит в движение и медленно подходит к нам.

— А я не знал ничего, взял тебя на понт, олень песчаный. — Аль-Мактум упирается грудью в пистолет, с насмешкой рассматривая оппонента. Он уничтожает взглядом Зейда. Я ни могу не восхититься его смелостью и безрассудством. Ахмед кажется сейчас более опасным, чем вооруженный Зейд. — Стреляй, раз поднял уже…

— Опусти пистолет, пожалуйста, Зейд. Это не выход. — поднимаю руку и кладу ее поверх его. Все остальные слова застряют в горле. Мужчина отвлекается на меня, и Ахмед молниеносным движением выбивает из его рук пистолет.

Когда Зейд остаётся безоружным, он ударяет его с ноги, отбрасывая назад. Аль-Мактуму проворности не занимать. Для человека, расхаживающего с охраной, он очень хорошо подготовлен физически.

— Если твои розовые сопли правда, то сейчас ты нам с Амином расскажешь все во всех подробностях. — Ахмед чеканит каждое слово. На кистях рук сдулись вены, он готов рвать на куски. Я бессильно сползаю на стул, стоящий в уголке.

— Да пошёл ты, как был павлином, так и остался. — Зейд схаркивает кровь на пол и вскакивает на ноги, сбивая Аль-Мактума. Поражаюсь, как легко ему это удаётся, в нем просыпается безумная сила. Ахмед же наоборот с болезненным выражением лица немного затихает.

Я вскакиваю на ноги, их нужно разнять, пока они не поубивали друг друга. Беру в руки пистолет и замираю с ним. До этого я никогда не держала его в руках, даже не знаю, что с ним делать. Палить в потолок, чтобы привлечь внимание?

— Эй! Эй! — кричу им, смешно топчусь рядом.

Под мужчинами образовывается большая кровавая лужа, при виде которой я вскрикиваю и непроизвольно нажимаю на курок, разбивая стекло.

Мужчины замирают и смотрят на меня. Зейд вскакивает на ноги и быстро забирает пистолет, наставляя его на Аль-Мактума. Теперь я могу рассмотреть рукоятку ножа, торчащую из бедра Ахмеда. Зейд пырнул его ножом.

Отшатываюсь и становлюсь между ними.

— Пожалуйста. Зейд. Хватит! — продолжаю придерживать полотенце, чтобы не оказаться голышом. — Ты должен остановиться.

— Тебе придётся сделать выбор, Ви, между им и мной. Прямо сейчас. С кем ты будешь? Или мы убиваем его, и улетаем или ты остаёшься здесь. Рано или поздно тебя убьют или выбросят на мусорку как ненужную вещь. Выбирай!

+++

— Как ты можешь заставлять меня делать такой выбор? — новая сторона Зейда, до этого неизвестная мне, пугает. Раньше я не замечала в нем жестокость. Он мне всегда казался выдержанным и спокойным, не похожим на безрассудного Ахмеда. А теперь, он был готов выстрелить в него. Но ко всему этому, он еще когда-то принял заказ на моё убийство. Пусть не выполнил его, но принял. А еще собаки… и вроде жалеет об этом, но если все сложить. — Не пугай меня, пожалуйста.

Я привыкла к выходкам Аль-Мактума, что он способен на все. Но вот Зейд был всегда таким мудрым, и его агрессия вводит меня в состояние шока. Мыслительный процесс замедляется. Мне хочется спрятаться под одеяло.

— Все просто. Ты любишь его и хочешь быть его наложницей, или ты любишь меня и хочешь начать новую жизнь со мной?

Действительно, все просто.

Я лишь люблю Ахмеда и хочу начать новую жизнь. Без него. И уже без тебя. Подальше от Вас всех.

Не успеваю ответить, потому что Зейд неожиданно начинает дергаться, на его лице образуется гримаса боли. Он падает на колени и выпускает пистолет, который выстреливает еще раз при падении. Слава богу, пуля прилетает в стену, не задевая нас.

— Амин, твою мать! — выкрикивает грозно Ахмед, стискивая бок. — А если бы пуля угодила в Вику?

Только сейчас до меня доходит, что Амин выстрелил в него электрошокером со спины. Он подкрался так незаметно. Я даже не слышала его.

Тело Зейда продолжает биться в конвульсиях на полу. Видимо разряд был нешуточный.

— Мне нужно было ждать, пока он не выстрелит? — иронично спрашивает мужчина. — не хотелось увидеть тебя с дыркой во лбу.

Ахмед с трудом поднимается на ноги, кровь обильно льётся по бедру, заливая весь ковёр. Я с ужасом смотрю на него, не представляя, как он до сих не отключился.

— Я заберу его. — спокойно говорит Амин, хватая грубо за шиворот Зейда. — И позову доктора.

— Что Вы сделаете с ним? — испуганно спрашиваю Ахмеда, чувствуя такой слабой и беззащитной.

— Для начала допросим с пристрастием. — Аль-Мактум устало садится на стул и смотрит на меня недобро с вызовом. Ему нравится, что я продолжаю беспокоиться о муже. От его взгляда мне становится нехорошо. Теперь видимо пришёл мой час расплаты. Он захочет наказать меня за то, что я говорила с Зейдом. — Ты сделала правильный выбор. Ты все сделала правильно.

Закрываю глаза, пытаясь удостовериться, что это не слуховой глюк, что я правильно все слышу.

Тело немного немеет. Адреналин начинает отступать.

— Для меня было важно знать, кого ты выберешь. — от обильной потери крови губы Аль-Мактума стали бледнеть. Но он все равно выглядел сильным. — И ты выбрала — меня.

— Я не выбирала тебя. — качаю головой. Не выдерживаю и подхожу к нему, рассматривая рану. Мне тяжело смотреть, как он страдает. Невольно подмечаю, что физическая боль Ахмеда приносит мне больше эмоциональных страданий, чем боль Зейда. Глубоко внутри, против воли, я переживаю за него. — Я так и не ответила Зейду на его вопрос.

Аль-Мактум неожиданно нежно кладёт руку мне на затылок, проводя большим пальцем по волосам. Мне начинает казаться, что от нехватки крови, он бредит. Лёгкое прикосновение вызывает мурашки.

— Ты могла попытаться убежать с ним, как он предлагал, но вместо этого ты осталась. — его голос немного убаюкивает. Значит, Ахмед слышал весь наш разговор с Зейдом, он проверял меня.

— Ради сына. — уточняю, облизывая губы, неотрывно глядя на Аль-Мактума. Его губы неожиданно подрагивают, уголки поднимаются, образуя улыбку. Он как будто знает что-то, чего не знаю я. Становится дурно.

— Чушь. — уверенно говорит он. Его ладонь скользит по моей шее, скользя под махровое полотенце. Ахмед останавливается, потому что в комнату заходит двое мужчин, судя по всему врачей. Они ждут его распоряжений. — Иди к сыну, Вика. Тебе не стоит на это смотреть.

Аль-Мактум с облегчением откидывается на спинку стула и отключается.

+++

Не могу сделать и шага, взволнованно глядя на Ахмеда. Мне казалось, что он даже перестал дышать. Его губы стали практически белыми, и от этого у меня перед глазами потемнело.

— Виктория. — Амин поравнялся со мной. Мужчине нельзя было прикасаться ко мне, поэтому он пытался установить со мной зрительный контакт, чтобы привести в чувство. — Не стоит разгуливать перед мужчинами почти в чем мать родила. Идём отсюда. Поверь мне на слово, так будет лучше.

Не стоит сегодня рисковать еще больше, повинуюсь словам Амина и выхожу из комнаты, бросая на Ахмеда последний взгляд. Над ним склонились мужчины, проверяя его пульс. С ним будет все хорошо, ему не дадут умереть.

Нужно проверить, что с Мустафой все хорошо.

— С ним будет все хорошо, он и не в такие передряги попадал. — Амин ведёт меня в соседнюю комнату, где на кровати лежит просторное цветное платье, видимо предназначающееся для меня. Оно не совсем моего размера, но вполне подходящее для такого случая. Мне хочется во что-то укутаться.

— Да ладно? Я думала, Эмира никто не смеет трогать. — говорю, не задумываясь ни над своими словами, ни над тем, что мне сказал Амин. Все мысли занимает окровавленное тело Аль-Мактума. Его лицо стоит перед моими глазами. Мне хотелось быть рядом, держать его за руку, но кто я ему?

— Некоторые радикальные группировки мечтают убить его. Ахмед не атеист, но он и не мусульманин, он чтит Аллаха, но не передерживается всех заповедей Корана. Он помогает бедным, платит закят… но не выполняет намаза. Многие сильно осуждают его за это. На Ахмеда только за эти три года было совершено более пяти покушений, и одно из них было удачным.

До меня начинает доходить смысл сказанного. После всех событий я была немного заторможена.

— Его пытаются убить, но зачем?

— Он бомба с тикающим механизмом. Престолонаследник Амир, Ахмед никогда этого не оспаривал, но многие боятся, что если с Амиром что-то случится, его место может занять Ахмед, который предпочитает европейские законы нашим. — Амин делает паузу, глядя мне в глаза. Раньше я никогда не задумывалась, как живётся Аль-Мактуму с его воспитанием и убеждениями. Я слышала только краем уха о его взаимоотношениях с отцом и братом.

Об Ахмеде и вправду говорили в народе нехорошо в отличие от его брата, люди боялись его вольготного образа жизни. Для них он был чужой.

— переоденься, я подожду за дверью. Мустафа в безопасности, его охраняют наши люди. За него можешь не переживать. — Амин вышел, оставляя меня одну. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь моим союзником станет он. Тот, кто хотел меня задушить в темноте бара. Жизнь любит крутые повороты.

Быстро переодеваюсь, скидывая в сторону грязное полотенце. Мои волосы все еще влажные после ванны. Собираю их в аккуратный пучок, чтобы не мешали.

Я словно во сне, все происходящее не может быть реальным.

Переодевшись, я несколько минут сажусь на кровати, собираясь с чувствами. Внутри меня так много всего происходит.

Я очень боюсь за Ахмеда, он выживет, его спасут, но вдруг нож повредил что-нибудь? Незначительное ранение может покалечить человека, а в Ахмеда нож вошёл по рукоятку! Он потерял так много крови!

А еще, я постоянно думала о Зейде. Он лгал мне. Если бы он за три года решился сказать бы мне правду, я бы простила его не задумываясь, но он молчал все это время, начал говорить только, когда правда стала вырываться наружу.

Но несмотря на ложь, он спас меня, не дал погибнуть. И что с ним будет теперь?

Немного подумав и успокоившись, я вышла в коридор. Амин стоял у стены рядом с невысоким мужчиной в возрасте, пугающим с первого взгляда. Он был бородат и с колючими глазами коршуна.

— Ахмед ждёт тебя. — сказал Амин, увидев меня. Не сказав ни слова, с трепещущим сердцем, я прошла мимо них и поспешила к Эмиру. Меня не переставало поражать, как слуги умудрялись быть не замеченными. Они так быстро передвигались, делая жизнь во дворце максимально комфортной, при этом соблюдая абсолютную тишину и практически не попадаясь на глаза.

Ахмеду помогли перебраться на кровать, рана была обработана и перевязана. Он сидел, облокотившись на множество подушек. Не свойственная ему бледность выдавала, что ему больно.

Слабый Аль-Мактум заставлял моё сердце обливаться кровью. Я сглотнула, оставаясь в дверях.

— Интересный выдался день. — ровно говорит, рассматривая меня. — Подай, пожалуйста, сигареты. Они в кармане брюк.