Глава 27. Жизнь

Во дворе нас и вправду ждало три машины, две из них были предназначены для нас, а в третьей расположилась охрана. Белизна иномарок ослепляла.

Ахмед подтолкнул меня к той, что посередине, не давая возможности перекинуться и словом с вновь обретённой подругой. В отличие от меня, Вика себя чувствовала комфортно. Она сияла в солнечный лучах, касаясь своего здоровенного мужа, который был на вид недоброжелательный и молчаливый, но что-то мне подсказывало, что наедине с ней он был вполне себе милый. Иначе, я уверена, что Лиза бы не родила ему дочь и не вышла за него замуж. Несчастной она точно не выглядела.

Я же была потеряна и не знала как себя вести. Конечно, мероприятие намечалось радостное, но было в нем что-то и неестественное, постановочное. Словно, каждый из них занял свое место и играл определенную роль, а я не знала сценария. Иммерсионное шоу.

Оказавшись в машине с сыном и Ахмедом, я придвинулась вплотную к мужчине и просипела ему на ухо:

— И все же, мне бы хотелось обсудить!

— В кого ты такая упрямая? — тяжёлый вздох Ахмеда не обещал мне ничего хорошего. — Тебя из-за чего так замкнуло? Приехали и приехали. Если тебе так хочется, завтра уедут!

— Меня не это беспокоит! — сдавленно шепчу я, закрывая глаза и лихорадочно облизывая губы. — Ты выдернул их семью из дома. Мне бы не хотелось, чтобы они были здесь против своей воли! Нельзя людей насильно принуждать к чему-то.

— Я тебя услышал. — недовольно отрезал Аль-Мактум, сверкая глазами. Понимаю, что лучше больше не поднимать эту тему, он меня понял и последнее слово останется все равно за ним. В наших отношениях действительно наметился прогресс.

Первое, и самое главное, мы определили статус наших отношений. Второе, не менее важное, между нами стало образовываться доверие и желание выстраивать прочный фундамент совместного будущего. Пока еще не было полного взаимопонимания, мы не говорили о наших проблемах, но я старалась… И чувствовала, что Ахмед тоже старается, как может. Для него это уже был серьёзный шаг, он ломал свой характер.

Откидываюсь на сидении, расслабляюсь и выбрасываю из головы дурные мысли. Погрузившись в свои мысли, прижимая к себе суетливого Мустафу, я и не заметила, как заснула, положив голову на плечо Аль-Мактуму. Сквозь сон, я почувствовала ласковое прикосновение его сильной руки. Ахмед аккуратно убрал волосы с моего лица.

Когда машина остановилась, я резко распахнула глаза, выпрямляю спину и рассматривая — где мы.

Зрелище было впечатляющее, перехватывало дыхание. Мы оказались в центре самого настоящего оазиса. Желая убедиться, что я проснулась и все эти красоты мне не снятся, судорожно ущипнула себя, напряжённо рассматривая небольшой город в центре пустынных гор. Такое просто не могла возникнуть само по себе в безлюдной пустыне.

Вокруг нас была песчаная пустыня, границу которой невозможно было увидеть. В центре красного океана был изумрудный водоём, окружённый высокими пальмами и небольшими домиками.

— Это было любимое место отдыха моих родителей, когда мама еще была жива. — губы Аль-Мактума тронула слабая улыбка, его забавляла моя реакция. — Здесь все принадлежит моей семье — каждый дом. Много лет здесь все пустовало, но мне захотелось впустить смех в это место.

— Тут волшебно. — восхищенно говорю ему. — А тебе нравится, сынок?

— Ммм… не знаю! — восклицает сын честно, не разобравшись в местности. Для Мустафы самое главное, чтобы было побольше мне для игр, а все эти красоты для него так, дело привычное. В Аль-эй-Джайре много красивого. — А тут есть львы или тигры?

— Тут есть тушканчики. — рассмеялся Ахмед. — Тебе они понравятся не меньше тигров!

— А кто такие тушканчики? — сын заметно оживился, его зеленые глаза загорелись желанием новых авантюр. — Они большие?

— Нет, это маленькие и забавные грызуны. — смеётся Ахмед. — Они такие шустрые, что ты даже не успеваешь следить за их передвижениями. Они роют в песке норы и днем прячутся в них ото всех, ночью же они выходят из них.

— Хочу посмотреть на тушканчиков! — взвизгивает возбужденный сынишка и хватает за руку Ахмеда. — А можно будет одного забрать с собой?

— Нет! — говорю я поспешно, не желая его баловать. Аль-Мактум за последнее время его засыпает подарками.

— Да. — одновременно со мной говорит Ахмед. Мы переглядываемся и замираем, тогда мужчина добавляет: Посмотрим, Мустафа. А пока заселимся в наш, вон тот, домик. Там все готово и тебя ждет подарок!

Ахмед не успевает договорить слово «подарок», как сын срывается с места и со всех ног бежит бежевому дому, вызывая у нас приступ смеха. Это не ребенок, а самое настоящее шило в жопе, не может усидеть на месте и несколько минут.

— Я за ним. — сквозь смех говорит Эмир. — Ты останься тут, пообщайся.

Только после его слов, замечаю подругу позади нас, внимательно рассматривающую наши фигуры. Рядом с Лизой стояла смуглая девочка, похожая на подругу лишь выражением лица, в остальном — она была копией своего отца. Это женская доля такая, рожать детей похожих на их отцов.

— Ты значит, Мари? — спрашиваю девочку по-арабски, не зная, какие языки она знает. Девчушка смущенно прижимается к Лизе, обхватывая тонкими ручками ее ноги, чёрные глаза пытливо изучают меня. Малышка очень красива. Не зря говорят, что метисы совершенны.

— Она не похожа на меня, пугливая такая и скромная. — тихо говорит Лиза, глядя мне прямо в глаза. Чувствую, что наедине со мной ей немного сложно. Мы были лучшими подругами, почти сестрами, все знали друг о друге. А теперь, мы практически ничего не знаем. — Может быть, сказывается то, что у нее было не очень много друзей. К сожалению, на Мадагаскаре девочки не гуляют так на улице, тем более там, она считается белой! Представляешь?

— Я рада, что Вы тут. — честно говорю ей, испытывая облегчение.

— Я тоже. — говорит Лиза. — Рафу Эмир пообещал уважаемую должность и хорошее жильё. Да и я тупо соскучилась, Ви. Трудно одной в чужой стране.

— Будем держаться вместе? — понимаю, что для подруги эти три года тоже были не сказкой. У нее были свои проблемы. И, наверное, предложение Ахмеда для неё стало спасением.

— Будем держаться вместе. — смеётся громко она. От Лизкиного смеха на душе становится тепло и спокойно.

+++

Мы укрываемся с подругой в тени пальм в одном из дворика этого маленького, пустынного поселения. Я бы назвала это место — восьмым чудом света. Сказочная красота, создающая свою атмосферу. Приятная тишина успокаивала и раскладывала по полочкам мысли. Все становилось на свои места, я наслаждалась моментом, не желая торопить события. Лиза, видимо, тоже приходила в себя.

— Как твои родители отнеслись к тому, что ты вышла замуж за араба и осталась жить на Мадагаскаре? — спрашиваю ее, нарушая тишину. Наверное, этот вопрос особо сильно волнует меня, потому что я в аналогичной ситуации. Давно не видела родителей и переживаю за них. Может быть они не говорят мне что, чтобы не волновать?

Я отношусь к тому типу людей, кто постоянно по поводу и без себя накручивает.

— Сначала им это не понравилось, обещали отречься от меня и не принять «черножопую» внучку, но потом смирились и даже души не чают в Мари. — Лиза игриво играет бровями, прогоняя в голове воспоминания. — На них сильное влияние оказал Эмир… После разговора с Ахмедом их мнение сильно переменилось.

— С Ахмедом? — я искренне изумилась, пытаясь понять, как Ахмед мог говорить с ними, и главное — о чем?

— Да. Когда он год назад приезжал в Брянск, чтобы оформить все документы на покупку дома твоим родителям, то и зашёл к моим, чтобы уладить наши разногласия. Вообщем, он умеет договариваться, потому что они позвонили мне в этот же день. — у меня во рту пересохло мгновенно после ее заявления. Шестерёнки в голове заработали с еще большей скоростью, но я все равно не могла сообразить.

— В Брянск? Дом? — моё лицо говорило само за себя. Я была шокирована. Никто из этих партизанов и словом не обмолвился про дом.

— Ви! — Лиска рассмеялась, неожиданно оказываясь слишком близко ко мне и крепко обнимая. — Конечно. Ты когда пропала, он как с ума сошёл, перерыл все вокруг, искал повсюду. Даже на Мадагаскар к нам приезжал. Думал, может быть я тебя скрываю? Когда не нашёл и отчаялся, поехал в Брянск, купил твоим родителям землю, оплатил строительство дома. За одно и с моими уладил вопрос.

— Они ничего не говорили мне… — шепотом говорю, испытывая прилив нежности к мужчине. Ахмед никогда не кичится своими поступками, не рассказывает ничего. — Наверное, думают, что я знаю. А Ахмед вообще мало, что рассказывает.

— Он хорошо позаботился о них. Даже не переживай! Даже мэр заглядывает, как-никак родственники Эмира. — нежность сменяется грустью и даже беспокойством. Страшно представить, что еще они не договаривают мне.

— Странно жить в вакууме, когда ты ничего не знаешь. — честно говорю подруге. — Ты больше меня в курсе происходящего вокруг. А я…

Лиза снова ударяет меня по лбу, поджимая губы и строя рожицу, заставляя меня улыбаться.

— А ты депрессуешь постоянно! Аж бесишь! Из наложницы в жены, не каждой так фартит. Холят её, лелеют, а она все ворчит как бабка старая. Скоро надоешь ему. — Подруга снова меня толкает и шутливо шлепает. — Если выбрала уже быть с таким мужиком, то расслабься и принимай ситуацию как есть. Не кипишуй!

— Как будто я выбирала. — ворчу больше для протокола. Понимаю, что она права. Ахмеда не переделаешь, не будет он никогда мальчиком — зайчиком. — И меня прямо спрашивали. Он меня сам выбрал, обрюхатил и не оставил никаких вариантов!

— Как верно подмечено, Малая. Наконец-то, голова стала соображать в верном направлении. Нет у тебя никаких других вариантов. — вздрагиваю от его бархатистого голоса. Оборачиваюсь и наталкиваюсь на кошачьи глаза, так и ласкающие меня недобро. Ахмед опасно прищуривается. И я готова была бы обкакаться от страха при виде его грозно сдвинутых бровей, но во время замечаю маленького лопоухого тушканчика в его руках. Мужчина его прижимает к своей груди. — А, знакомьтесь, а это Виктория. Пряталась от меня долго, упорно, пришлось погоняться за ней, но в итоге она осознала — шансов у нее против меня нет. Остаётся только подчиниться, примириться и быть послушной.

Тушканчик забавно двигает ушами, словно прислушиваясь к нашему разговору.

— А рядом с бедной Викторией, не было второго такого тушканчика, напоминающего больше террориста, чем грызуна? — скрещиваю руки, умиляясь с этой парочки. Аль-Мактум делает искренне удивленное лицо и качает головой отрицательно. — Странно, она же должна была от кого-то прятаться?

— Глупая она просто, от счастья своего прячется.

+++

Щурюсь от яркого солнца, поправляя соломенную шляпку.

Ахмед в оранжевых плавках, как примерный папочка, лепил куличики с Мустафой и Мари. Он старательно и терпеливо набирал песочек в маленькие формочки и затем выкладывал их так, как приказывали ему дети.

Уровень эндорфинов в крови от этого зрелища зашкаливал. Смотреть, как мужчина играет с детьми — это всегда сакрально, красиво, одно удовольствие. Смотреть, как мускулистый мужчина, играет мышцами в лучах палящего солнца — двойное удовольствие.

Я смотрела на него как кот на сало, усердно стараясь держать себя в руках и не выдавать возбуждение. Меня просто лихорадило от каждого его движения, при котором мышцы сокращались и бугрились.

Погрузившись в собственные фантазии, я даже не заметила, что Аль-Мактум выпрямился и направил свой взгляд на меня, словно читая мои мысли. Его губы тронула лёгкая улыбка, при этом морщины на лице умиротворенно разгладились. Мужчина выглядел счастливым.

Делаю несколько жадных глотков воды, пытаясь унять дрожь. От волнения даже затошнило. Меня мужчина действовал на меня магическим образом. До сих пор в его присутствии у меня кружится голова и ноги подкашиваются.

Ко мне присоединилась Лиза в слитном купальнике, быстро запрыгивая на лежак и вытягиваясь на нем, попивая ананасовый фреш.

— Чистый кайф! — протягивает она, закидывая ногу на ногу. — Последний раз просто так загорала с тобой на бассейне. Не поверишь! Не вру!

— Еще как поверю. — мой смех резко обрывается, когда я замечаю знакомую фигуру с огненными волосами вдалеке. Я даже ахаю от удивления. Резко сажусь на лежаке и забываю как дышать. — Что…

— Ви? — спрашивает меня Лиза, переводя взгляд с меня на фигуру Джанны, важно вышагивающей в белоснежном платье на тонких бретельках. Рядом с ней была незнакомая мне покрытая девушка и несколько человек из охраны. — Что случилось?

Ее заметил и Ахмед, потому что мужчина встал и направился сразу же к гостье. Я не могла увидеть его лица, но по стремительной походке и напряженной спине, можно было с лёгкостью догадаться, что ее появление — неприятный сюрприз.

Не желая просто сидеть и ждать, я быстро встаю на ноги, втягиваю живот, не желая выглядеть плохо рядом с ней, поправляю волосы и иду за Ахмедом. Рядом с Аль-Мактумом, как будто из воздуха, материализуется охрана.

— Что ты тут делаешь? — тихий и одновременно резкий рык Ахмеда пробирает до костей. — Тебе здесь не рады.

— Приехала отдохнуть. — девушка осталась спокойной, откидывая волосы и бросая на Аль-Мактума игривый взгляд из-под ресниц. — Имею право. Это мои владения.

— Твои? — брови Ахмеда удивлённо поползли вверх. На долю секунд мне показалось, что он придушит рыжую бестию. — С каких это пор?

— С недавних. — Джанна наклонила в бок голову, наслаждаясь моментом. — Твой отец продал это место моему отцу пол года назад для уплаты внешнего долга. Так что, теперь оно принадлежит мне. Когда я была твоей женой, оно еще принадлежало семье Аль-Мактум. Но теперь… оно принадлежит исключительно моей семье.

Ахмед шумно вобрал раскалённый воздух в легкие. Вены на руках вздулись, кулаки были наготове. Он был в одном шаге от убийства. Я даже вытянула руки, готовясь схватить его, чтобы не дать ему совершить непоправимое. Джанна тоже уловила его настрой, потому что испуганно сделала шаг назад.

— Это кстати не все, что твой отец продал… — сказала она, облизывая губы и воинственно глядя на него. — Это был твой выбор, Ахмед. ТЫ расторгнул семейный договор, наплевал на нашу семью ради какой-то шлюшки…

— Ты бы лучше, чем бегать за мной как дворовая шлюха, так бегала и искала свою сестру, которая пропала без вести. — неожиданно, к нашему с Джанной общему удивлению, Ахмед вдруг становится расслабленным. — Ну раз продал, значит, это все твоё. Спасибо за гостеприимство, Джанна, но нам пора. Мы вынуждены отказаться от твоего приглашения. Поедем во дворец, моя жена не хорошо себя тут у тебя чувствует.

От перемены поведения Ахмеда Джанна позеленела. Ей хотелось утереть ему нос, потоптаться на его самолюбии, но ничего у нее не вышло. Ахмед очень быстро взял в себя в руки и смог найти слова, чтобы выйти победителем.

— Малышка, собери вещи и Мустафу. — его голос был до невозможности нежным, но вот глаза не обещали ничего хорошего. — Пора ехать.

Я старалась вести себя непринуждённо, в тон его интонации, но внутри все равно все тлело при мысли, что из-за меня происходит в его семье что-то страшное. Джанна мстила ему. Все эти дни я предполагала, что его замкнутость связана с разводом и ее словами, но я до последнего надеялась, что сказанное Джанной были лишь пустые угрозы, подкреплённые только излишней женской эмоциональностью.

Сев в машину, я хотела поговорить с ним на эту тему, расспросить насколько все плохо, но Ахмед ушёл в себя, что-то быстро печатая на планшете и не замечая меня. От него исходили негативные волны, ощущаемые на физическом уровне.

— Ахмед. — тихо позвала его, кладя руку на плечо, пытаясь подобрать нужные слова. Это прекрасное место было для него особенным, и теперь его отобрали.

— Не сейчас. — сухо оборвал он, игнорируя моё прикосновение, продолжая изучать нечто важное. му видимо не нужна была моя поддержка.

Не знаю, откуда во мне взялась смелость, что стало моей последней каплей, но я решила, что не позволю со мной больше так разговаривать. Смотрела на маленькую макушку сына и сердце сжималось. Вокруг происходило что-то нехорошее. Жизни моего сына откровенно угрожали. Я имела право знать правду.

Джанна вела себя как хозяйка, будто после смерти Эмира престол по наследству перешёл ей. Неужели ее отец действительно держал за яйца весь Эмират?

Мы с Аль-Мактумом напоминали сорокалетнюю семейную пару, накопившую обиды за ужином, и дожидающуюся момента, когда мы останемся одни, чтобы поскандалить. Мы молчали в машине и не произнесли ни слова по дороге в покои. Я передала Мустафу няне, чтобы она уложила его спать. С Лизой мы перекинулись взглядами, перебросившись мыслями, не говоря ни слова.

Ахмед приказал Рафу быть в его кабинете через десять минут. Он сказал ему это тоном не терпящем возражений. Так не говорят с друзьями, даже с подчиненными. Не хотелось представлять, что Ахмед сделает с ним, если он опоздает.

— Я хочу знать все. — я старалась быть спокойной, когда он закрыл за нами дверь, впуская меня внутрь. — Что с Зейдом? Как продвигается развод? Джанна действительно может лишить Вас всего?

Аль-Мактум даже бровью не повёл на мой град вопросов, делая вид, что не замечает моего выпада. Для него это всего лишь бунт хомячка.

Мужчина спокойно переодевается: не спеша снимает футболку и шорты, после чего абсолютно голый открывает шкаф, на несколько минут зависая перед ним, рассматривая его содержимое. Ахмед любит гулять голым, не чувствуя дискомфорта. Приняв решение, он надевает темно-коричневые брюки и голубую рубашку.

— Ты ответишь мне? — не сдаюсь и продолжаю решительно наступать, подхожу к нему ближе. — Если в Вашей семье принято заводить жён вместо комнатных растений, чтобы они сидели дома и терпели все, то значит ты прогадал с партией. Просто плыть по течению — не для меня. Я доверяю тебе, я стараюсь делать все, как ты говоришь, но это даётся с трудом. Ты ничего не говоришь!

Изящно игнорируя меня, Ахмед проводит мокрыми руками по волосам, приглаживая непослушные пряди. Если бы я не знала его, то могла бы поклясться, что он глухонемой и не слышит меня. Так искусно он делал вид, что мои слова не доносятся до его царских ушей.

Это так выбешивает меня, что я взрываюсь. Глаза застилает пелена злости. Хватаю рядом стоящий кувшин с водой и запускаю им в стену рядом головой Аль-Мактума, наконец-то привлекая его внимание.

— Знаешь что! Самый безопасный способ — избавиться нас. Отправить жить в Брянск в новый родительский дом. — Ахмед замирает и устало вздыхает, продолжая молчать. Он закрывает глаза, демонстрируя всем своим видом как он устал. — Думаешь, если ты не будешь разговаривать со мной, будет лучше? Это вообще, что за тактика? (3303c)

— Я не «не разговариваю» с тобой. — бархатистый голос заполоняет комнату. От него мне становится значительно лучше. — Просто не знаю, что сказать. Мне не хочется с тобой обсуждать происходящее, это наше с Амиром дело. Мы разберёмся и решим все.

— Вы можете делать так, как считаете нужным. Вам виднее. Но Ахмед, не закрывайся от меня. Мы уже проходили через это. И чем это закончилось? Трёх летней разлукой! — неожиданно на меня навалилась усталость. Мне категорически расхотелось воевать с Ахмедом. Просто хотелось успокоить напуганное сердце. — Мы говорили с тобой об этом. Обсуждали. Когда все уладится, мы уедем куда-нибудь в тёплое место и будем наслаждаться семьей. Подальше от всех этих интриг и постоянных покушений на наши жизни. Мустафа будет в безопасности.

— Моё место здесь. — Ахмед замирает у самой двери, оборачиваясь и сурово окидывая меня тяжелым взглядом. — Как и место место моего сына. Он будет со мной. Если тебе тут так не нравится, могу отправить к родителям.