Глава 35

— Стой, ты хочешь сказать… — замолкаю, пытаясь взвесить всё, что услышала.

Само собой, спокойно воспринимать информацию казалось совершенно невозможным и как бы я ни старалась, с каждой новой секундой в голове всё больше нарастала просто невероятного объёма каша.

Как и в ситуации с папой, я просто не могла допустить мысль о том, что Элина, ставшая за все годы частью нашей семьи, способна была на такую подлость.

Этот звонок, о котором упоминает Марк, мог быть по любому поводу, верно? Возможно у Уилла были какие-то претензии по номеру и она звонила, чтобы что-то прояснить. Или узнать, удалось ли уладить неугодный ему момент. Или…да чёрт возьми, не знаю! Что угодно!

Но я буду полной дурой, если буду отрицать очевидное. Элина звонила Уиллу в день гибели родителей. Совсем незадолго до автокатастрофы. Аварии, которая была подстроена. И разбирательство по которой слишком быстро прикрыли.

Мысленно я кивнула себе, убедившись, что правильно сделала, не пойдя со своей находкой в полицию. Теперь я не могу быть до конца уверена, что там действительно могут помочь, потому что, как мне уже начинает казаться в нарастающей паранойе, замешаны могут быть все.

В целом, раз такие как Змей и его отвратительные гости, по словам Марка, являющиеся бизнесменами, политиками и вполне известными в городе лицами, безнаказанно могут творить на своих грязных вечеринках чёрт знает что, то о чём тут вообще говорить?

Без надёжного прикрытия всё это было бы невозможным.

Невольно я задумалась о детективе Баррет и о том, насколько он со мной честен. Но вспомнив с каким жаром он просил прощения и с каким трепетом успокаивал в день, когда я устроила истерическое шоу в его кабинете, подозрения отпали. Он точно не может быть одним из них.

А вот Элина…я просто обязана это выяснить. Сегодня же!

— Пока, Алана, я лишь говорю о фактах, которые у нас есть. Остальное — домыслы, на которые полагаться небезопасно.

— Какие домыслы, Марк? О чём конкретно ты говоришь? Мои сотрудники не звонят гостям с личного номера, это запрещено. И я…чёрт, я не могу поверить, что Элина может быть причастна к смерти родителей, но…всё это настолько странно и дерьмово, что я просто не знаю что думать!

Чувствую дрожь в теле и понимаю, что вот-вот начнётся истерика вселенского масштаба. Но во мне уже настолько не осталось сил за сегодняшний изматывающий день, что я просто безучастно опустила руки на колени и уставилась вниз перед собой, сверля взглядом одну точку.

— Я говорил, что новости дерьмовые. Но спешить мы не будем. Ты не будешь, Алана. Потому что если ты задумала мчаться в отель и выбивать из своей помощницы правду — то я привяжу тебя к себе и никуда не отпущу. Самое главное, что сейчас мы должны делать — соблюдать осторожность. Знаю, что это кажется невозможным, но, детка, — Марк садится ближе ко мне и аккуратно поднимает моё лицо к себе, обхватив пальцами подбородок, — Важно делать вид, что ничего не произошло. Ты не пробиралась в чёртов 204 номер, не находила камеру и не говорила со мной о родителях сегодня, ясно? Ясно ? — не дождавшись моего ответа, спросил мужчина более настойчиво, а я, как болванчик, просто согласно покачала головой, скорее машинально, чем осознанно.

Не было сил ни спорить, ни говорить, ни даже мыслить. Казалось, закрой я глаза на пару секунд — и тот час провалюсь в глубокий сон. Словно психика стремилась защитить меня, попросту выключив из разговора.

— Мне нужно ещё немного времени. Есть несколько карт, которые я должен разыграть правильно и вовремя. И от тебя мне нужно будет только одно. Уверен, ты понимаешь что я имею ввиду.

— Не мешать и не делать глупостей, — абсолютно лишённым даже капельки жизни голосом отвечаю я, глядя на Марка, но, по сути, смотря будто сквозь него.

— Я со всем разберусь, ангел, — выдохнув и нахмурив брови, мужчина притянул меня к себе и запечатлел лёгкий поцелуй на моих сжатых губах, после чего прижался лбом к моему и несколько мгновений мы сидели так, словно два подростка, желающих ощутить какой-то физический контакт друг с другом и почувствовать возможность побыть в безопасности.

В собственном островке мира и тишины.

Но насколько же это было неправдой. Никакого мира и, мать её, тишины.

И теперь мне начинает казаться, что этих ощущений я не испытаю больше никогда. Потому что теперь, узнав, что долгое время мы с Хлоей были под наблюдением и хрен знает кто мог положить на нас свой мерзкий сальный взгляд, я до конца жизни буду оборачиваться, выходя из дома.

Да и дома теперь для меня стало находиться не особо безопасно.

Марк сказал, что обнаружил в нём прослушку. Возможно это произошло в тот день, когда он оказался у меня в спальне после нашей случайной встречи в ресторане. А может в какой-то другой. Не удивлюсь, что он мог тайком проникнуть сюда. Я уже ничему не удивляюсь, клянусь.

«В день, когда ты съехала с дороги…от клуба за тобой действительно ехала машина». Это был не Марк. И я обвинила его тогда несправедливо. Если, конечно, это действительно правда.

Но сейчас сомнения в честности и непричастности Марка к пропаже моей младшей сестры настолько могли окончательно добить меня и напрочь выбить почву из под ног, что я приняла твёрдое решение начать ему доверять. Полностью.

Иначе я просто свихнусь.

Сегодня он кажется мне предельно откровенным и я больше не хочу бороться с ним. Просто не могу. Не теперь. Особенно когда я осталась совсем одна. Будь рядом Роксана, я бы ещё могла рассчитывать на какую-то поддержку и капельку здравого смысла во всём этом безумии, но пока подруга не выходит на связь, я воюю в одиночку. И, кажется, мои ресурсы заканчиваются.

Какое-то время мы говорим о том, что ещё удалось узнать о моих родителях, но в основном речь шла о том, что мне уже и так было известно. Их машина сорвалась с обрыва и улетела вниз, произошло возгорание, затем взрыв. Мама с папой могли выжить, но оба, вероятно, сильно ударились головой и потеряли сознание. Поэтому стали заложниками в собственной горящей машине.

От ужасных воспоминаний и картинок во время опознания, я почувствовала приступ тошноты и будто ощутила запах гари, что заставило меня нервно оглядеться вокруг.

«Это нереально» напомнила я себе, как делала всякий раз, когда воспоминания предательски заполняли сознание.

То, что папа резко свернул с дороги и не справился с управлением вызывало у следствия вопросы. Причина установлена не была, пока не появились показания о том, что авария могла быть подстроенной. Но подтверждений кроме одного свидетельского показания больше не было, поэтому дело как-то невнятно замяли.

Сошлись на том, что кто-то мог ехать по их полосе, выехав на встречку, папа попытался уклониться от столкновения и сошёл с дороги. В том районе не было ни единой камеры и свидетелей аварии тоже не нашлось. Поэтому, зайдя в тупик, полиция просто оформила всё в более-менее складную версию и на этом всё.

Бороться за выяснение обстоятельств я не стала, потому что не видела никакого смысла. Это их не вернёт. Мамы и папы больше нет.

Но сейчас жажда отмщения стала жечь меня изнутри, и я сама не заметила, что с силой сжимаю кулаки, царапая ногтями кожу.

Я узнаю правду и разберусь с каждым, кто виновен в смерти мамы с папой. Хочу собственными руками стереть их в порошок, наблюдая за их страданиями и болью. И если бы раньше эти мысли напугали бы меня и заставили пойти к психотерапевту, сейчас, та Алана, которой я стала, ликует от предвкушения.

С помощью Марка или самостоятельно, но я верну чёртовым ублюдкам должок. И за родителей, и за Хлою, если всё это связано.

Марк предложил остаться со мной сегодня или забрать меня в свою квартиру, но я отказалась, почувствовав острую необходимость побыть наедине с собой и всё хорошенько обдумать.

Мужчина взял с меня обещание не срываться посреди ночи к Элине и предупредил, что узнает о любом моём передвижении, если я всё же «поддамся аффекту» . Но в этот раз он действительно мог быть спокоен.

Я согласна с тем, что сейчас особенно важно сохранять рассудок и действовать разумно. Потому что желание наказать всех причастных к гибели моих родителей — это одно. Но рисковать жизнью сестры — совсем другое.

Придётся включить всё своё актёрское мастерство и держать лицо до последнего.

Как я и ожидала, как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в такой глубокий сон, которого не было уже очень давно. Впервые за долгое время меня не беспокоили тревожные картинки похищения сестры, отрывки с вечеринки у Змея или перекрученные кадры из «Греха», которые периодически сопровождал меня в самых извращенных форматах.

В одном из снов я вновь стояла посреди узкого коридора и смотрела через скрытое зеркало на то, как мужчина насиловал женщину, используя для этого всевозможные предметы и с каждым её криком превращаясь в дьявола с рогами и копытами. А однажды я видела Хлою, танцующую в доме Змея. Я бежала к ней, но расстояние между нами только увеличивалось, а когда я устала настолько, что едва не упала на колени, задыхаясь, то кто-то поднял меня и запихал в клетку.

Я оказалась заперта в одной из металлических клеток для развлечения гостей, а вместо платья на мне оказался костюм ангела. В тот момент, когда я это осознала — зал стал наполнен людьми с лицом Марка, злорадно смотрящего на меня. Я пыталась выбраться из клетки, но в один момент один из «Марков», будучи, вероятно, настоящим, с ухмылкой поднял ключ, зажатый между пальцев, и выбросил куда-то в сторону, ясно давая мне понять, что из чёртовой клетки мне не выбраться.

Фрейд бы с ума сошёл от наслаждения при возможности проанализировать мои сны, уверяю вас.

В общем, сон для меня стал больше проблемой, чем возможностью восстановиться. Но только не сегодня.

Сегодня я просто отключилась.

Но ожидаемого облегчения ночь, к невероятному сожалению, не принесла. Проснулась я совершенно разбитой и не хотела вставать с постели до самого вечера.

Но второй день так продолжаться не могло. Поэтому, с силой отодрав себя от кровати, я зашла под душ, на автомате приготовила пару тостов с омлетом, также машинально съела завтрак и стала проверять телефон.

— Какая же херня ждёт нас сегодня? — пробубнив, открываю мессенджеры и читаю сообщения, пришедшие за время, пока я пыталась наверстать хоть немного исчерпавшейся энергии.

Но не найдя там ничего важного, я, закусив губу, вновь решила набрать Роксану, не в силах уже выдерживать наше затянувшееся молчание. И опять меня поприветствовал сраный автоответчик. Сука!

Ну уж нет. Хватит с меня этого детского сада. Да, я виновата, признаю, но это уже просто невозможно. Мы просто обязаны поговорить. И я не позволю, чтобы какая-то дурацкая ситуация с недопониманием разрушила нашу многолетнюю дружбу.

Решительно встав из-за стола, я, рывком преодолевая ступени наверх, чуть ли не бегом захожу в свою комнату, одеваюсь и также решительно, чувствуя бешеный прилив сил от разыгравшегося адреналина, иду к машине.

Как только я, хлопнув дверью, завожу мотор, фары чёрного джипа людей Марка тоже загораются. Само собой. Интересно, они сразу сообщают Марку о том, что я куда-то собралась или сначала доезжают до места, а потом докладывают всё хозяину? А ещё интересно, есть ли сегодня среди моих сопровождающих парень, с которым развлекалась Роксана.

На секунду у меня мелькнула абсолютно дурацкая мысль подойти и спросить, не знает ли кто-то о том, где моя подруга, но я отмела её, решив, что это глупо. Плюс никто из команды может не знать об этой связи и тогда я поставлю и подругу, и её любовника в неприглядное положение.

На парня мне, конечно, плевать, но вот дискредитировать Роксану не хотелось.

Включаю радио и нажимаю на газ, отъезжая от дома и мельком поглядывая в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что мой «хвост» едет со мной. Жаль что я не могу сбросить его, как ящерица. Но таковы условия Марка, с которыми бессмысленно было спорить.

Хотя, если говорить откровенно, сегодня мне немного спокойнее от мысли о том, что за мной приглядывают. Пусть и не самые высокоморальные люди. Но ведь в истории, в которую меня затянуло, о морали упоминать как-то абсурдно и даже немного уже грешно, верно?

Добравшись до дома, в котором Рокс снимает квартиру, я задумалась, не уехала ли она, не попрощавшись? Что если я сейчас поднимусь на её этаж, постучу в дверь, а мне откроет совершенно другой человек? Что если я нанесла подруге настолько глубокую обиду, что она заблокировала меня или вовсе сменила номер, оборвав все контакты?

Закусив губу, я посидела в машине несколько минут, собираясь с силами.

В любом случае я должна подняться и проверить. Роксана не из тех, кто пасует перед трудностями, поэтому её побег больше моя фантазия, чем то, что могло бы произойти в реальности.

Поднимаясь на её этаж, я невольно вспоминаю сцену того дня, когда я нашла паспорт с фото Хлои в столе Марка и приехала к подруге, ища безопасности и утешения. Вспоминаю, как Марк проник через окно и силой вывел меня, в то время как его цепные псы выломали входную дверь квартиры и держали Роксану, чтобы не дать ей вцепиться Марку в лицо.

И почему я решила, что после всего этого она могла бы подставить меня, рассказав Марку о детективе?

Всё больше чувствуя внутри растерянность, миную лестничные проходы и добираюсь до нужной двери, подходя более медленно, чем было бы адекватно. Будто крадусь. От решительности, одолевшей меня дома, не осталось и следа. Перед вами, дорогие зрители, снова трусливая мышь.

Но растерянность и неуверенность быстро сменяет страх, потому что как только мой кулак касается двери, чтобы постучать и сообщить о своём непрошенном появлении, металлическая коричневая дверь приоткрылась, легко поддавшись небольшому давлению.

— Какого хрена, — произношу тихо, чуть больше приоткрывая дверь и просовывая в открывшееся пространство нос.

Конечно, не факт, что что-то не так и Роксана могла просто не закрыть дверь, особенно если к ней наведался мужчина и они, сгорая от страсти друг к другу, сразу же принялись освобождаться от одежды и всё в этом духе. Или подруга просто только вернулась и, болтая, например, по телефону, отвлеклась и оставила дверь незапертой.

Но каждая версия показалась мне чушью. Обнадёживающей фантазией о лодке, которая неожиданно появится на горизонте, когда корабль практически полностью ушёл под воду.

— Рокс, — зову, оповещая о своём присутствии, — Ты дома?

Что за тупой вопрос. Если открыта дверь, то естественно она будет дома.

— Я вхожу, — произношу чуть более громко и сама морщусь от глупости своих действий.

Но где-то внутри меня уже зарождался огонёк страха. Слишком часто последнее время что-то идёт не так и дурное предчувствие одолевало меня с каждой секундой всё больше.

Потому что из квартиры мне в ответ не доносилось ни звука.

Делаю шаг внутрь и осторожно прикрываю за собой дверь, но замок не запираю на случай…не знаю. Просто на всякий случай. Из осторожности. Хотя, по звенящей тишине предполагать что кто-то всё же внутри было странно, я чувствовала, как и тогда, в отеле, когда Марк оставил меня за своей спиной и собирался напасть на бедную горничную, как мобилизуются все мышцы моего тела.

Ощущение, что от любого, даже малейшего писка, я полечу к самому потолку.

— Рокс, — вновь зову подругу и начинаю оглядываться, выходя из коридора в гостиную, — О Боже, — сердце замирает и я на автомате закрываю рот рукой, видя жуткий бардак.

Ощущение, что по комнате промчался тайфун. Перевёрнутый диван, осколки вазы на полу рядом с уже высохшими без воды белыми гвоздиками, вещи, разбросанные в разные стороны.

На квартиру, подвергшуюся погрому во время дикого необузданного секса не похоже.

На трясущихся ногах иду дальше и вижу, что остальные комнаты выглядят нормально. Единственным странным моментом был открытый ящик комода в спальне Роксаны. Подойдя ближе, я увидела, что это был ящик с нижним бельём, которое тоже было перевёрнуто так, будто там что-то искали. Ящик был полупустым, поэтому мне в голову пришла догадка, что кто-то…забрал с собой некоторые её трусики?

Отвратительно.

Открываю остальные ящики в поисках…да хрен знает, просто мне необходимо что-то делать, чтобы убедиться, что всё это лишь…

Чёрт. Версия с тем, что какой-нибудь сталкер-фетишист пробрался в её квартиру и унёс с собой бельё, от злости что не застал её дома разнеся гостиную, конечно, вполне киношная, но нутром чую — не реальна.

Все остальные вещи были аккуратно разложены по местам, а значит она точно не уехала. И на свидание, прихватив с собой целую горсть белья, вряд ли бы умахнула, перевернув при сборах диван.

Нет. Защитные механизмы психики, выдавая мне одну за одной всё более идиотские версии, конечно, прекрасны, но пора смотреть правде в глаза. Что-то произошло. Или кто-то разгромил её квартиру в отместку за какую-нибудь её смелую выходку, или…

Что если до Роксаны добрались те, кто хотел бы навредить мне ? Что если это Уилл, обидевшись на неё за ту шутку с мышью, пришёл за ней, чтобы использовать для очередного своего отвратительного видео? Или чтобы проучить меня ?

Беру в руки телефон и вновь набираю номер подруги, сдерживая дрожь. Автоответчик. Грёбаный автоответчик, который я уже слышу хренову тучу дней!

Что если всё это время Роксана где-то, где ей могут навредить? Сделать больно? Унизить или…нет. Она, как и Хлоя, жива. Я чувствую. Но страх за подругу вызвал внутри такое возбуждение, что я едва сдержалась, чтобы не устроить погром ещё и в её спальне, желая выместить гнев и переживания на видевшей всё мебели. Видевшей, но не имеющей возможности рассказать какого хрена здесь произошло.

А главное — когда? Как давно Роксана не появлялась дома?

Судя по засохшим цветам — не менее недели. Может и больше. И от этой мысли сердце сковала ноющая острая боль. Не может быть. Я не могу потерять ещё и подругу.

Сама не помня как, набираю Марка и, услышав его голос, вздрагиваю, словно включаясь обратно в реальность.

— Детка? — слышу, как голос мужчины доносится до меня сквозь шум дороги.

Он куда-то едет и я надеюсь, что он не сильно далеко.

— Марк, я…Роксана… — всхлипываю, вновь зажимая ладонью рот, — Пожалуйста, приезжай.

И не в силах продолжать, закрываю глаза, давая волю слезам. С этого момента во мне вновь что-то оборвалось. Словно последние ниточки, за которые я ещё держалась, чтобы не поехать разумом, постепенно истончаются, ускользая от меня день ото дня.

— Нет. Нет, нет, нет, — шепчу, обхватив себя за голову и запутывая пальцы в волосах.

Роксана приехала сюда из-за меня. Ведь Хлоя написала ей и попросила приехать, чтобы мне помочь. И если с подругой что-то случилось — виновата в этом буду только я!

Ведь я не хотела впутывать её во всю грязь, в которой увязла со дня исчезновения сестры.

Встаю с пола и начинаю судорожно бродить по квартире в поисках каких-либо признаков того, что может рассказать о произошедшем. Кровь, отпечатки на бокалах или…да хоть что-нибудь!

Но не считая пропавшего белья и погрома в гостиной обнаружить мне ничего не удаётся. В мыслях мелькает идея вызвать полицию, но я останавливаюсь, решив дождаться Марка. Он сказал ничего не трогать и не выходить из квартиры, поэтому я подхожу к окну и начинаю гипнотизировать дорогу, ведущую к дому, будто это ускорит его появление.

Проходит немного времени, прежде чем перед глазами появляется знакомый чёрный бронированный внедорожник и я едва сдерживаюсь, чтобы не выбежать из квартиры навстречу мужчине.

Вероятно, он сказал своим парням не подниматься и дождаться его. Потому что вместе с ним приехало ещё два джипа, остановившись практически вплотную к его машине.

Пара минут и Марк оказывается внутри, а я бросаюсь к нему, ища в объятиях мужчины возможности выдохнуть.

— Ты что-то трогала? Тебя кто-то видел? Говорила с кем-то до того, как зашла в квартиру?

Отрицательно качаю головой, но потом сообщаю, что открывала ящики комода, чтобы проверить, на месте ли её вещи.

— Хорошо, вот как мы сейчас поступим, ангел. Ты сядешь в это кресло и дашь мне и моим парням здесь осмотреться, — мягко отстраняя меня от себя, мужчина берёт меня за руку и ведёт к креслу, стоящему в самом дальнем углу комнаты, — К окнам не подходишь и если я скажу тебе бежать — выбегаешь из квартиры, поняла?

— Что? Стой, Марк, я…здесь никого нет, я…

— Алана, — наклоняется ко мне и практически вплотную приближается к моему лицу, — Я почти уверен, что здесь никого нет, но за квартирой, тобой или мной могут следить. Просто дай мне всё проверить, ладно? Мне нужно, чтобы ты была осторожной и сделала то, что я скажу. Говорю «беги» и ты оставляешь квартиру, ясно? Если там кто-то чужой — прячешься в другой комнате и не выходишь, пока я не скажу.

Молча киваю и наблюдаю за тем, как Марк вызывает своих людей и они начинают осматривать жильё Роксаны, выполняя странные для меня действия. Но затем я понимаю, что они ищут камеры или прослушку. Двое из амбалов проверяют отпечатки на поверхности и я не хочу спрашивать как они узнают кому они принадлежат. Вероятно, свои люди в полиции у Марка, само собой, есть. А может кто-то ещё имеет возможность пробить чьи-то пальцы по базе, не имея при этом полицейского жетона.

В целом, технические нюансы меня сейчас волнуют в последнюю очередь.

А вот предостережение Марка добавило тревоги, заставляя тело сотрясаться от мелкой дрожи, а меня прислушиваться к каждому звуку.

— Что-то показалось тебе подозрительным? Что-то, на что ты обратила внимание? — подходит ко мне Марк, положив руки мне на плечи.

— Бельё. Кто-то…мне кажется, что кто-то унёс несколько её трусиков, но…это не точно. Просто ящик выглядит полупустым и разворошённым. Я предположила, что кто-то мог туда залезть. И на телефоне включён автоответчик. Уже…давно. Телефона в квартире я не нашла.

Задумчиво кивнув, Марк целует меня в макушку и вновь отходит, доставая из кармана телефон и набирая чей-то номер.

— Привет, сможешь проследить местонахождение одного телефона? Да. Сейчас пришлю.

Номер Роксаны Марк у меня не спрашивает, но это меня не удивляет. Наверняка у него есть даже номер страховки моего троюродного брата. Таков уж осторожный Марк.

— Всё чисто, ни прослушки, ни камер, ни пальцев, — подходит один из мужчин к Марку и я навостряю слух, чтобы узнать о чём они говорят.

— Профессионал?

— Не любитель точно. Брюлики и всякие побрякушки на месте, так что это не ограбление. Думаю, ты и сам это понял. Работали в перчатках и очень осторожно. Либо вернулись и зачистили следы.

— Понял.

Марк бросает на меня встревоженный взгляд и отходит от охранника, обменявшись при этом с ним парой фраз, но настолько тихо, что я не услышала.

— Пойдём, ангел. Мои тут закончат, а мы пока подумаем, где может быть твоя подруга, идёт? — протягивает мне руку и я встаю, опираясь на неё.

Недоверчиво смотрю мужчине в спину, пока он, не отпуская мою руку, выводит меня из квартиры, а сама пытаюсь не споткнуться, чувствуя, как ноги стали ватными и непослушными.

— Всё плохо, да? — неуверенно спрашиваю, когда мы оказываемся рядом с его машиной.

— Залезай, — открыв передо мной дверь, произносит Марк, подталкивая меня в спину.

— Марк, скажи, что по твоему мнению произошло?

— Садись в машину, Алана, — требовательный тон за считанные мгновения выводит меня из себя и я уже собираюсь начать новую войну, как где-то неподалёку доносится звук выстрела, — Быстро! — командует Марк, заталкивая меня в салон, а сам, пригнувшись, оббегает машину спереди и занимает водительское место, мгновенно срываясь с места.

— Пригнись и не высовывайся, — делаю как сказал мужчина, прислушиваясь к звукам выстрелов, бьющим по машине и голосу Марка, сообщающему по телефону что произошло и отдающему команды своим людям.

— Марк, — зову его, словно это как-то поможет утихомирить страх, сковавший меня с головы до ног.

— Всё в порядке, малыш, не бойся. Просто будь внизу. Сейчас оторвёмся.

Закусываю губу, чувствуя во рту привкус крови. Твою мать! Снова. Снова это происходит. Но теперь мне гораздо страшнее, потому что в свете последних дней, ужасных находок, исчезновения Роксаны и всего, что в целом происходит в городе, осознание того, что смерть может наступить в любое мгновение, становится как никогда ясным.

И почему-то мне начинает казаться, что именно сегодня, под чёртовым обстрелом, мы можем умереть.

Потому что количество выстрелов, визг шин и скорость, с которой едет Марк, вызывает такую панику, которая накрывает меня с головой, лишая возможности дышать.

— Твою мать, — слышу я голос Марка, а за ним следует громкий удар, хлопком отдаваясь в ушах.