14

— Привет, Саид, — поздоровался Павел.

— Здравствуй, — Падишах медленно подошёл к нам, продолжая буравить меня тяжелым взглядом.

Господи, да что я не так сделала?! Чувство собственности в нем взыграло? Но ведь я просто разговаривала с гостем и ничего больше.

— Привет, — поздоровалась.

— Иди к себе в комнату, — обратился ко мне Саид. Ни намёка на приказной тон, обычная просьба.

— Хорошо, — я встала. — Было приятно пообщаться, Павел.

— Ага.

Поднявшись на второй этаж, я не спешила уходить в спальню. Присев, чтобы меня никто не увидел, я обратилась в слух.

— Вижу, ты обзавёлся еще одной бабой, — заговорил гость.

— Будто тебя это удивляет, — с явным недовольством ответил Саид.

— Ну вроде бы это не в твоём стиле, баб селить у себя дома. Я так понял, ты с ней не церемонился. Зачем тебе этот геморр? Наверняка ее родственники уже ищут.

— Не ищут. И вообще, Хмырь, это не твоего ума дело. Идём ко мне в кабинет, там всё обсудим, — послышались шаги и я, чтобы не искушать судьбу, быстро ушла к себе в спальню.

Визит этого Павла привнёс еще несколько кусочков важной информации, что добавились к уже мне известной. Я будто собирала образ Саида как некий паззл. Значит, до меня здесь никто не жил и как это стоит расценить? Привилегия? Наказание? Еще и этот дурацкий гарем. Ну что за слово?!

Сев на кровать с ногами, я начала нервно покусывать губы. Саид сейчас не в лучшем расположении духа, а я еще и его карточку порядочно обчистила. Уверена, как только Павел уйдет, Падишах еще спросит с меня за потраченные деньги. А что? Как-то, когда я еще не была беременна, но уже жила с Артуром, мне дико захотелось шоколадных конфет с фундуком. Так хотелось, что слёзы на глазах наворачивались. Артур на работе был, я же сидела дома. Взяла немного денег и пошла купила конфет. Грамм двести, не больше. Так, когда Артур узнал об этом, такой скандал мне устроил, чуть ли до нервного срыва не довёл. А что же мне тогда устроит Саид?

Я уже сто раз себя возненавидела за то, что поддалась эмоциями и накупила всякой дико дорогущей дряни. Боже, и о чем я только думала?! Сумасшедшая!

Внезапно дверь в мою спальню открылась. Саид спокойно зашёл, я же вся напряглась. Сейчас начнётся. Хотя кто ему виноват? Сам там с Еленой развлекался, ну вот и я себе не стала отказывать в развлечении.

— Снова будешь играть в молчание? — спросил Саид, присаживаясь рядом со мной.

— А что мне еще делать? — я притянула колени к груди. — Хоть бы телефон отдал, меня уже, наверное, все давно обыскались.

— Нет, — спокойно ответил Саид.

— В смысле?

— Никто тебе не звонил, не искал, — он достал из внутреннего кармана пиджака мой мобильник и протянул. — Если бы позвонили, я сказал.

Я не поверила ему. Взяла телефон пролистала список звонков и правда, ни одного непринятого.

— Значит, ты удалил, чтобы я ничего не видела.

— Делать мне больше нечего. Я говорю правду, твой телефон ведь на блокировке стоит.

Вот этот аргумент стал железным. У меня действительно стоит пароль, состоящий из длинной комбинации цифр. Я его установила, чтобы Аня ничего не поломала и не полезла туда, куда не следует.

Ладно Света. Она наверняка думает, что я здесь купаюсь в любви и богатстве Саида. Но мама. Я всегда ей всегда звонила раз в три дня, чтобы она не беспокоилась и знала — со мной всё в порядке. Ни сообщения от нее, ни пропущенного звонка. Вот так бы убил кто, она бы даже не стала меня искать.

— Понятно, — тихо произнесла я, возвращая телефон Падишаху.

— Нет, пусть будет у тебя. Ты в целом хорошо себя ведешь, надеюсь, всё так же будет продолжаться и дальше.

Я ничего не ответила, просто спрятала несчастный мобильник под подушку. Видеть его не могу. Дрянная вещица.

— Я немного твоих денег вчера потратила, — после длительной паузы заявляю.

— Видел, — следует спокойный ответ. — Молодец.

— Ты видел потраченную сумму? — я подняла взгляд на Падишаха.

— Да.

— И ничего не скажешь?

— А что я должен сказать? Разве что надеюсь увидеть на тебе то белье, что ты приобрела.

— Но я много потратила.

— Знаю, потому что я разрешил. Не вижу в этом никакой проблемы. Купила и купила, главное, что и дочка теперь твоя счастлива. Я бы уж точно от радости умер, если бы мне столько игрушек купили, — он улыбнулся, а мне плакать захотелось. — Что с тобой? — черные брови Саида сошлись на переносице.

— Ничего, — я поджала нижнюю губу.

— Ты плачешь? — Падишах придвинулся ближе и обнял за плечи. И хотелось бы сбросить его ладони, только вот сил не хватило, и я наоборот, уткнулась носом ему в грудь. Глупая это затея. Наивная. — Кто тебя обидел? Пашка? Наверное, что-то сказал? Он это умеет, — Саид погладил меня по волосам и крепко обнял.

— Нет, дело не в нем, — всхлипнув, пробормотала я.

— А в ком? Расскажи.

Трудно было уместить все свои чувства, всю свою боль в это маленькое «расскажи». Да я никому и не рассказывала. Обычно всем плевать на чужие переживания, поэтому приходится справляться с этим одной, носить в себе и тихонько плакать где-нибудь в уголке, чтобы никто не увидел и не высмеял. А вот рядом с Саидом как-то всё иначе получилось с самого начала. Он-то меня в первый раз увидел плачущей. С ним хотелось быть собой, хотя вряд ли Падишаха можно отнести к сказочному принцу, каковым я его считала. От таких отгораживаться надо и уж точно не обнажать свою душу.

Просто всё как-то уж больно смешно получается. Единственный человек, который хочет узнать, что со мной, насильно привязал к себе.

— Это из-за матери, — ответила я. — Вроде бы уже давно выросла, а не могу привыкнуть к тому, что у меня с мамой далеко необразцовые отношения. Да что уж там, ей всё равно. Не думаю, что она вообще заметила отсутствие звонков от меня, — я плакала и впервые этого не стыдилась. Просто была самой собой. Эмоции копились еще с того момента, когда я оказалась здесь и только вот сейчас вышли наружу.

— Поплачь, тебе потом легче станет, — прошептал Саид, крепче прижимая меня к себе и убаюкивая, словно маленького ребенка. — Говори о том, что тебя беспокоит, я тебя осуждать не стану.

Вот именно этих слов мне так долго и не хватало. Чтобы просто не осуждали. Просто выслушали. Мать вечно кричала на меня, когда я в расстроенных чувствах хотела с ней поделиться своими переживаниями. Постоянно утверждала, что всё со мной не слава богу, только одни проблемы и слёзы. Артур тоже терпеть не мог, когда я плакала. Его это раздражало, и он старался в такие моменты поскорей куда-нибудь уйти. Я ведь даже собственных слёз начала стыдиться. А человек, который сразу обозначил рамки дозволенного, как-то спокойно отнесся к моему состоянию. Без нервов, без насмешек. Просто принял.

Я рассказала Саиду всё, что копилось у меня в душе еще с раннего детства. Мы удобно устроились на кровати, я положила голову Падишаху на грудь и бездумно водила пальцем по ткани его пиджака. Слова буквально лились рекой. Я рассказывала и про детские обиды, которых оказалось больше, чем можно было себе предположить. Рассказала про то, как отчим вечно говорил, что у меня кривые ноги и вообще нечего носить короткие юбки. Мне только шестнадцать тогда исполнилось. Поделилась и тем что, когда я была совсем маленькой, мать меня побила кожаным ремнем с большой тяжелой бляхой, который носил дед. Побила за то, что я упала и порвала на коленке колготки. Да, мы жили бедно, но такая жестокость всё равно была неоправданной. Говорила и о том, что я всегда танцами хотела заниматься, а мать высмеяла моё желание, сказав, что танцовщица должна быть тоненькой, воздушной, а я далеко не такая. У меня и грудь рано начала расти и ростом я не удалась. Да и тоненькой, воздушной тоже никогда не была.

Саид молчал. Он просто гладил меня по голове и позволял вывалить на него весь тот поток жалости, обиды и негодования, которым я была переполнена. Не было ни осуждения, ни саркастического смеха, ни провальной попытке сделать вид, будто моя история ему интересна. Падишах смотрел задумчивым взглядом в потолок и хмурился всякий раз, когда я рассказывала об очередном своем унижении. А когда слова закончились, я тоже замолчала. Слёзы высохли. Настала пустота. Лёгкая и удивительно приятная, даже поспать немного захотелось, настолько обессиленной я себя почувствовала.

— Мне жаль, — вдруг тихо произнес Саид, когда я уже чувствовала, что реальность размывается сном. — Правда жаль. Ты этого не заслужила, Аврора.

Конечно, мне не следовало раскрывать свою душу, тем более делать это рядом с Саидом. Мозг цепко выхватил как-то брошенные этим человеком слова, и я их хранила так бережно, будто бы они были мне дороги. Но вряд ли можно дорожить тем, что тебя припечатали лицом об острую, твердую реальность. Между нами ничего не может быть. Саид не ищет любви, привязанностей, а я не знаю, готова ли вообще к кому-либо привязаться. Но это незнание никак сейчас не препятствовало тому, что я прижималась всем телом к Падишаху, ища в нём защиту и поддержку.

Защиту он давал, причем тотальную и бескомпромиссную. И поддержка вроде бы тоже была. Сейчас. Молчаливая и такая необходимая. Я не знала, даже не имела малейшего понятия, что с нами будет дальше. Как долго Саид станет вести со мной эту странную и определенно жестокую игру? И что им движет? Судя по тому, что я уже узнала, Падишах относится ко мне не так, как к остальным своим женщинам. Почему? Задать этот простой вопрос не хватило сил. Сознание погрузилось в сон.

Когда я открыла глаза за окном уже смеркалось, а серость ушедшего дня затопила комнату. Я вскочила с кровати, спохватившись, что Аню нужно из садика забрать. После пробуждения голова немного болела, будто бы я накануне выпила.

Спустившись на первый этаж, я чуть не упала, споткнувшись об ножку кресла. В гостиной было темно и только совсем немного света со стороны кухни освещал небольшой участок пола. Я услышала заливистый детский смех и тут же направилась в сторону, откуда он доносился. Дёрнув за ручку двери, я увидела картину, которая заставила меня на секунду замереть на месте. Аня сидела за столом и кушала какое-то пирожное, запивая его чаем. Рядом с ней расположился Саид, он, кажется тоже что-то ел и параллельно листал детскую раскраску, в поисках подходящей картинки. Стол был усеян разноцветными карандашами и фломастерами.

— Добрый вечер, Аврора, — спокойно произнес Саид, будто бы вся эта обстановка — самое обычное, что есть на свете. Будто… Будто Аня — его дочка и нет ничего плохого, чтобы уделить ребенку немного свободного времени. — Я сварил и для тебя кофе. Ужинать будешь?

— Мамочка! — дочка спрыгнула со стула и подбежала ко мне, чтобы обнять.

— Привет, котёнок, — я присела и обняла свою девочку в ответ. — Всё хорошо?

— Лучше всех! Смотри сколько у меня фломастеров! Их очень много! И раскраски! — Аня схватила со стола минимум штук пять и показала мне.

— Красивые.

— Ты так крепко спала, — начал невозмутимо Саид, наливая в кружку дымящийся кофе. — Я не решился тебя будить. Сам поехал за Аней. Потом мы заглянули в канцелярский магазин и прикупили всё это добро. А после еще посетили одну хорошую кондитерскую. Ты не против?

— Не нужно так баловать ее, — осторожно проговорила я, всё еще пытаясь уместить увиденную картину в рамках своего понимания. — У Ани и так слишком много игрушек.

— Воспитательница сегодня хвалила твою дочь, поэтому я решил поощрить. Ты знала, что у Ани есть способности к рисованию?

— Да.

— Думаю, позже ее можно отдать в художественный кружок, — Саид подал мне чашку.

Я приняла ее и села за стол. Всё это напоминало какой-то сон. Мы обсуждаем будущее моей дочки, Падишах рассказывает о том, что поехал и забрал ее. Я смотрела на этого человека и понимала, что просто теряюсь в нем с таким же блестящим успехом, как и в его глазах, что отливают то бирюзой, то густой серой мглой.

— Вижу, ты очень любишь детей, — проговорила я, делая глоток кофе.

— У многих моих родственников есть дети и когда я был подростком, часто нянчился. Да и в целом, мне это дело нравится, — Саид проследил за Аней и помог ей обратно усесться на стул, что был для нее слишком высоким.

Противоречия внезапно заполонили все мои мысли, потому что я совсем не понимала, как стоит себя вести. С одной стороны, Падишах насильно привязал меня к себе, но с другой, так трепетно относится к моему ребенку. А что нужно матери? Конечно же, чтобы ее кровинку никто не обижал. А учитывая то, что родной отец с Аней не особо хотел носиться, Саиду автоматически засчитывается несколько положительных очков.

К моменту, когда моя чашка опустела, вопросов накопилось просто немеряно и я хотела узнать на них ответы. Искупав Аню, я усадила ее на кровать, дала ей игрушек и вышла из спальни, чтобы поговорить с Саидом. Он всё еще был на кухне.

— А где повар и горничная? — мне нужно было как-то начать разговор, и я решила зайти с нейтральной территории.

— Я иногда их отпускаю, если не хочу, чтобы посторонние здесь ошивались, — ответил Падишах, убирая со стола фломастеры и карандаши.

— Но ведь и я с Аней здесь посторонние, — я сцепила пальцы в замок.

— Вы гармонично смотритесь в моем доме и совсем мне не мешаете.

— Скажи, почему здесь больше никто не живет?

— Тебя это беспокоит? — Саид, выгнув бровь, глянул на меня.

— Да, потому что я окончательно во всём запуталась.

— Для тебя и для Ани здесь находиться намного комфортней и безопасней, чем где бы то ни было.

— Это ты так решил? — я возмутилась.

— Именно. Я — мужчина, а значит мне и решать.

— Как у тебя всё просто.

— Тебе что-то не нравится, Аврора? — Саид нахмурился.

— А ты как думаешь? Или я должна от радости прыгать?

— Прекрати, — спокойно произнёс он. — Ты и сама прекрасно понимаешь, что нынешнее твое положение очень заманчивое. Просто ты банально боишься себе в этом, признаться. Боишься, быть самой собой. Просто пытаешься обжечь меня своим огнём, но давай не станем отрицать того, что Ани здесь нравится и ты не страдаешь.

— Многое ты во мне понимаешь! Я просто осознаю, что если начну устраивать здесь акции сопротивления, то только ребенка напугаю, а до тебя всё равно не достучусь.

— Вас женщин не поймешь, — Саид спрятал руки в карманах брюк. — Готовы тянуть лямку с мужем, которой с грязью мешает, не уважает, насилует. Но при этом рядом с мужчиной, который даёт абсолютно всё, становитесь в позу. Это уже какое-то лицемерие, не находишь? — он с прищуром посмотрел на меня.

— Знаешь, как для человека, который просто хочет трахать без обязательств, ты слишком углубляешься в психологию, — выпалила я.

— Ты путаешь саму себя, — Саид начал медленно подходить ко мне. — Я тебя не стремлюсь сделать своей куклой для сексуальных утех, благо для этого у меня есть другие женщины. Секс — один из способов совместного вида отдыха. Я ведь говорил тебе, что ты мне интересна и как в постели, так и вне ее. Или ты думаешь, что годишься только для койки?

— Если это так, — мой голос внезапно дрогнул. — Тогда почему ты не сделал всё таким образом, чтобы я добровольно захотела быть с тобой?

— Чтобы у тебя не было иллюзий ни по поводу меня, ни по поводу наших отношений. Мне не нужна девушка или жена.

— Но ты захотел меня. Зачем? (3303c)

— Захотел и сейчас хочу. Зачем? Просто, — Саид пожал плечами. — Признайся уже себе наконец, что ты и сама хотела вырваться из болота, под названием «брак». Твое желание совпало с моим, вот ты и здесь.

— Какой же ты гадкий! — я хотела как-то задеть этого вечно спокойного мужчину, потому что он слишком близко подкрался ко мне во всех смыслах, но его мои слова не задевали.

— А ты великолепна в своем праведном гневе, — Саид улыбнулся, притянул меня к себе и поцеловал так ошеломляюще нежно, что коленки тут же предательски задрожали, как у школьницы.