15

Мы лежали среди смятых простыней и вслушивались в тишину. Не понимаю, как так получилось. Вот ведь умом же прекрасно осознаю, что не следует Саида так близко к себе подпускать и всё равно слепо делаю наоборот. Уложила Аню спать, встретила Падишаха в коридоре и всё так закрутилось, завертелось между нами. В общем, уже середина ночи и мы только-только упали на кровать совершенно обессиленные, но бесконечно довольные и удовлетворенные. Наверное, глупо будет утверждать, что нам вместе плохо. Хорошо, очень даже. В сексуальном плане Саид мне подходит на все сто процентов и это еще один повод дать ему пару дополнительных очков в копилку.

Падишах гладил меня по волосам и это так чертовски успокаивало. Вообще он как-то на подсознательном уровне знает, что делать, чтобы я почувствовала умиротворение. Саид, будто искусный музыкант, который стопроцентно умеет играть на струнах человеческой души. Я была его личным музыкальным инструментом. Это пугало и завораживало одновременно, потому что он знал и ощущал меня так, как никто другой.

— Я обещал Ане, что мы завтра втроём после детского садика сходим куда-нибудь в кафе, — вдруг заявил Саид.

— Не заставляй Аню привыкать к тебе, — я высвободилась из плена его рук и села. — Я-то готова к тому, что ты после того как наиграешься, вышвырнешь нас, но уж точно не она.

— Я просто хочу порадовать твою дочь, Аврора. Думаю, она заслужила это.

— Знаю, но не нужно. Ты хотел со мной играться, так играйся, но ее не впутывай, ладно? — от прежнего покоя не осталось и следа. — Любопытно узнать, у твоих других женщин тоже есть дети? Ты и к ним так же ласково относишься? — что это в моем голосе? Ревность?

— У них нет детей, — спокойно ответил Саид. — И я не намерен других женщин обсуждать с тобой.

— Почему, позволь спросить? — я снова начинала злиться. Падишах отлично умел то успокоить меня, то заставить сатанеть от злости.

— Вряд ли эта тема тебе будет приятна. А я не привык хвалить одну женщину в присутствии другой. У меня завтра свободный день и мы проведем его вместе. Может, ты хочешь с кем-нибудь увидеться?

— С тётей Шурой, — даже не раздумывая, ответила я.

— Кто это? — Саид посмотрел на меня и провел кончиками пальцев по моему обнаженному плечу. Вообще я давно заметила, что ему нравится прикасаться ко мне: к плечам или к шее.

— Хозяйка, у которой мы снимали квартиру. Она очень хорошая женщина и я очень хотела бы с ней поговорить.

— Хорошо, как скажешь, — Падишах приподнялся на локтях. — Только без лишних глупостей, моя хорошая, договорились?

— Будто бы у меня есть выбор, — недовольно пробормотала я.

— Отлично, а теперь давай спать, — Саид сгрёб меня в охапку и уткнувшись в мою шею, быстро заснул, а я вслед за ним.

Утром я провела Аню в садик. Она уже находилась в нетерпении от предстоящего похода в кафе. На протяжении всего пути тараторила о том, как ей нравится Саид и какие вкусности ей бы хотелось больше всего попробовать. Только одно во всей этой ситуации радовало — дочка почти не вспоминает об Артуре. Если она снова задаст вопрос по поводу того, когда с ним можно будет увидеться, я не смогу найти честного ответа. И это меня пугало.

Когда я вернулась домой, Саид с кем-то говорил по телефону и расхаживал по гостиной. Разговор явно был деловым и судя по строгому тону, Падишах в нём занимал доминирующую позицию. Будто он умеет иначе.

— Ты поедешь в этом? — поинтересовался Саид, закончив беседу.

— А что? — я глянула на себя. Джинсы, дутая куртка, под ней простой свитер.

— Мне не нравится. Переоденься. И прошу, прекрати уродовать свою фигуру этой бесформенной курткой, — Падишах подошел ко мне, помог избавиться от верхней одежды и бесцеремонно швырнул ее прямо на пол. — Потом горничная ее выбросит, — заявляет.

— Чем тебе моя куртка-то не угодила? Тёплая, удобная.

— И больше напоминает мужскую, — добавил Саид. — Хватит. Ты уже давно не на рынке стоишь и потом, зачем надо было тратить столько денег, если ничего не носишь из приобретенного? Выбери какое-нибудь платье и пальто. Не прячь ноги, они у тебя ровные и красивые. Обуй какие-нибудь высокие сапоги на каблуке, договорились?

— Слушаюсь и повинуюсь, — съязвила я.

— Не провоцируй меня, Аврора, — с усмешкой предупредил Саид. — Иначе мы еще долго не сможем выбраться из дома, — он поцеловал меня в висок и куда-то ушел. Так обычно целуют, когда уже много лет в браке, а чувства к любимому человеку уже не сжигают тебя, но всё так же согревают трепетным теплом. И лучше бы Саид вообще меня не целовал, чем делал это так… обнадеживающе.

Я оделась так, как хотелось Падишаху. Тёплое светло-голубое платье с тонким черным пояском на талии, плотные колготки, высокие сапоги на небольшом каблуке и черное пальто. Я начинала нравиться самой себе и это в некотором смысле перерождение захватывало дух. Мне всегда казалось, что искать недостатки в своей внешности — обычное дело для каждого человека, а тот, кто считает себя неотразимым — натуральный нарцисс. Но оказывается принимать себя, любить себя — это вообще-то приятное и не травмирующее чувство. Не знаю, что на меня так повлияло: то ли новая одежда, то ли Саид… Но я ощутила в себе уверенность, не стопроцентную, но всё-таки уверенность.

— Очаровательно, — промурлыкал Падишах, когда я явилась перед ним в новом образе. — Ты великолепна, — он говорил спокойно с лёгкой улыбкой на губах, а у меня сердце бешено ухало в груди от таких, вроде бы, обычных слов.

Когда мы уже ехали, Саид с кем-то разговаривал по телефону, при этом постоянно касаясь моих рук, сжимая их в своей ладони. Не знаю, зачем он это делал, но мне не хотелось разрывать такую крошечную и очевидно, незначительную для Падишаха, но приятную для меня, связь. Неужели человеку, которому нужен только секс станет вести себя именно таким образом? Складывалось странное впечатление, что Саид банально не может не касаться меня. Это выглядело как нечто необходимое и правильное. Я отдёрнула себя, не нужно забивать свою голову иллюзиями.

Машина плавно остановилась у знакомого подъезда, и я невольно поежилась, вспоминая тот нелегкий период, который прошел в этом доме. А прошёл ли он? Отчасти, если не считать того, что я теперь исполняю роль диковинной игрушки для Падишаха.

— Идём, — твердо проговорил он и выйдя из машины, открыл мне дверцу.

— Ты со мной? — удивленно спросила я. Не то что бы я строила план побега. Да и какой может быть побег, когда моя дочь сейчас находится в детском саду?! Просто трудно было представить Саида в приделах скромной квартирки тёти Шуры. Это будто бы две Вселенные или параллельные линии, которые не могут пересечься.

— Почему нет? Хочу больше узнать про твою прежнюю жизни, — Падишах взял меня за руку. — Веди, моя хорошая.

Я немного разнервничалась. А вдруг тёти Шуры дома нет? Или она не захочет меня видеть? Очень бы этого не хотелось. Из-за переживаний я совсем забыла про крыльцо, которое вечно покрывается коркой льда и которое вечно никто не удосуживается хоть чем-нибудь присыпать. Я поскользнулась и скорей всего ушибла бы себе колени, но реакция Саида оказалась просто молниеносной. Такое ощущение, будто он всё это время уже был готов ловить меня. Сильные руки спасли от болезненного падения, я даже пикнуть не успела, когда меня прижали к груди. Сердце в груди грохотало как сумасшедшее и я не сразу осознала, что это происходит не со мной, а с Падишахом. Это его сердце стучало так ошалело, будто оно чего-то дико испугалось.

Вообще на самом деле опасаться было чего. Судя по всему, лёд на крыльце недавно подтаял, а затем снова покрылся коркой, поэтому острых неровностей было предостаточно, чтобы существенно навредить себе.

— Осторожней, — прошептал Саид мне куда-то в шею, и я впервые услышала в его голосе, что всегда наполнен спокойствием, страх. Этот страх был едва уловимым, но запоминающимся.

— Всё в норме, — я чувствовала себя до невыносимости неловко.

Падишах отступил на шаг назад, но руку мою не отпустил. В подъезд мы попали уже без приключений. Я немного замялась, но всё-таки нажала несколько раз на дверной звонок. Послышалось шарканье комнатных тапочек по голому полу и через секунду я увидела тётю Шуру всё в том же цветастом и изрядно поношенном халате. В душе разлился знакомый, но уже немного размытый недолгим временем уют. Даже когда я домой к матери приходила, не ощущала себя такой… уместной и нужной.

Хозяйка растеряно посмотрела на меня, затем на Падишаха, который возвышался позади меня, по-прежнему не отпуская руки, а затем обняла. Просто так. Этот жест меня поразил. Мы не были сильно близки, но после ряда событий, о которых хочется навсегда забыть, уже трудно утверждать, будто бы этот человек ничего не значит в твоей жизни. Тётя Шура поддержала меня, когда я в этом нуждалась, заботилась и обо мне, и о мой девочке. В такие моменты любые грани дистанции окончательно стираются.

— Я-то думала, — старушка не договорила, только крепче обняла, насколько ей позволяли силы.

— Здравствуйте, — мы еще несколько мгновений стояли неподвижно, затем разорвали объятия.

— Ой! Ну что же это вы стоите? Проходите, — суетливо проговорила тётя Шура, впуская нас в дом. — Аврора, дорогая, ты так хорошо выглядишь! — она всплеснула руками, восхищенно рассматривая меня.

— Спасибо, — я засмущалась. Для одного дня получилось слишком много комплиментов, адресованных моей скромной персоне.

Саид помог мне снять пальто. Тётя Шура с неприкрытым интересом рассматривала моего спутника, и я уже физически ощущала, что у нее ко мне накопилось множество вопросов.

— Добрый день, — наконец-то поздоровался Падишах, слегка поклонившись. Этот жест немного удивил меня, ровно, как и старушку.

— Здравствуйте, — она смущенно улыбнулась. Пожалуй, пора привыкнуть к тому, что дьявольское обаяние Саида обезоруживает всех женщин вне зависимости от их возраста.

— Проходите на кухню, я как раз собиралась чай пить.

— Спасибо.

— Мне нужно позвонить, я скоро присоединюсь, — заявил Саид, уже набирая чей-то номер.

— Хорошо, — я проследовала за тётей Шурой.

— Аврора, а кто этот замечательный молодой человек? — шепотом спросила старушка.

— Его зовут Саид и мы с Аней живем у него, — врать по поводу того, что мы пара я не хотела.

— Вот оно как, — изумленно протянула тётя Шура. — А я уже боялась, что с вами что-то случилось. Думала Артур этот навредил. Даже к твоей сестре на рынок ходила, она сказала, что всё хорошо и я немножко успокоилась.

— Она права, всё хорошо, — я села.

— Слушай, он такой красивый, прям какой-то восточный принц, — тётя Шура игриво улыбнулась. — И ухаживает за тобой, видно, что ты ему небезразлична. Настоящий мужчина.

Принц… Небезразлична… Я понимала, что старушка это не со злым умыслом говорила, но на душе вмиг тоскливо стало. Мне тоже раньше казалось, что Саид — настоящий принц, а на деле, реальность всё быстро расставила по своим местам. А насчёт безразличия я была не совсем уверена. Человек, которому безразлично, не станет так крепко держать за руку и прижимать к груди, будто в попытке уберечь от всего плохого, что творится вокруг.

Через несколько минут Падишах зашел на кухню и сел рядом со мной. Он почти не участвовал в разговоре, просто молча пил чай, внимательно смотрел на меня, когда я что-то рассказывала тёте Шуре и крепко держал за руку. Удивительно, но напряжения я не ощущала в его присутствии, будто бы уже раз сто вот так приходила с Саидом в гости, словно мы давно женатая пара.

Иногда поглядывая на этого человека, пока тётя Шура заваривала новую порцию чая, я ловила себя на мысли, что Падишах меня изучает, наблюдает, как я себя веду с другими людьми. Он как бы пытался сделать для себя определенные выводы, понять какой я могу быть вне его общества. От такого повышенного внимания, я ощущала жуткую неловкость. Для меня был странен и абсолютно непонятен тот факт, как я могу находиться в центре чьего-то внимания? Я привыкла быть безликой, серой, обычной. В общем, привыкла быть человеком, на которого вряд ли прохожий захочет обратить внимание. Ну я ведь не кинозвезда и не супермодель, зачем на меня смотреть? А Саид смотрел, причем таким проникновенным взглядом своих восхитительных лазурных глаз, от которого у меня в душе всё переворачивалось, рушилось и на руинах прошлого создавалось что-то необъяснимо новое.

В гостях у тёти Шуры мы побыли совсем немного, решив забрать Аню из садика до обеда, чтобы потом не гулять по городу в потёмках. Если честно я слабо представляла себе всю эту картину. Иду я, моя дочь и Падишах. Сюрреализм какой-то вырисовывается.

— Я подожду тебя в машине, — прошептал мне на ухо Саид, когда я уже одевалась.

— Хорошо.

— Только недолго, — он многозначительно посмотрел на меня, затем поцеловал в лоб. Очевидно для него поцелуи и прикосновения имеют какую-то особую ценность, без которой Падишах не умеет обходиться.

— Без проблем.

Саид забрал некоторые мои вещи, которые всё еще хранились в квартире старушки и вышел на улицу.

— Аврора, — восторженно протянула тётя Шура. — Тебе очень повезло, моя хорошая.

— Вы так считаете? — недоверчиво спросила я.

— Абсолютно в этом уверена, — старушка заулыбалась. — Он так смотрит на тебя, это завораживает. Поверь моему опыту, не все мужчины станут ловить каждое слово своей женщины. Знаешь, он смотрит так, будто любуется какой-нибудь невероятно красивой картиной. Но ты ведь и так у нас очень красивая девочка и я рада, что теперь у тебя есть мужчина, который тебя ценит.

Я старалась не тешить себя напрасными иллюзиями, но словам тёти Шуры хотелось жутко довериться.

— Уверена, я просто ему нравлюсь и всё.

— Моя хорошая, здесь даже и не пахнет «просто нравлюсь», тут страсть и возможно даже что-то гораздо серьезней. Надеюсь, у вас всё сложится и знаешь, — тётя Шура приобняла меня, — я всегда жду тебя и Аню в гости. Передашь ей? — старушка достала из кармана халата пакетик с конфетами. — Это ее любимые.

— Передам, — я улыбнулась. — Спасибо вам за всё.

— Не за что, моя хорошая.

Мы ехали в детский сад. После визита я чувствовала себя намного спокойней и даже расслабленно.

— Она мне нравится, — вдруг заявил Падишах, глядя в окно.

— Что? О чём это ты?

— Хозяйка квартиры. Она мне нравится. Если ты захочешь чаще к ней ездить, я препятствовать не стану. Общение идет тебе на пользу, оно преображает тебя. Улыбка украшает, и я хочу, чтобы ты улыбалась чаще, Аврора, — Саид перевел взгляд в мою сторону, затем придвинулся ближе и поцеловал в висок.

Когда мы встретили Аню, она была готова прыгать от радости до самого потолка. Ее эмоции мне были вполне понятными — дочка не очень любит спать в обед, редко удается уговорить прилечь, а сегодня противный обеденный сон не состоялся. Подхватив одну из кукол, которую ей еще на Новый год подарил Саид, Аня взяла меня за руку и пошла вперед.

Падишах, как и обещал, привёз нас в кафе, где вкусно пахло десертами и варили ароматный фруктовый чай. Мы замечательно провели время вместе. Не припомню, что бы нечто подобное происходило с Артуром. Нет, раз мы куда-то всё-таки выбрались и на этом прекратили. Да, мы много работали и в конце концов, приехали сюда не отдыхать. Но временами мне казалось, что муж словно бы стесняется меня и своей дочери. Нет, не хочу думать о нём.

Аня с аппетитом кушала свое пирожное и рассказывала о том, что сегодня воспитательница похвалила ее за хороший рисунок. Саид внимательно слушал и его серьезное лицо немного смешило меня. Такой взрослый, статный вслушивается в рассказ маленькой девочки, словно беседа ведется с самим президентом.

Мы уже собрались уходить, прикупив несколько шоколадных булочек домой. Я помогла Ане надеть курточку. Саид поухаживал за мной и подал пальто. Пока я застегивала пуговицы, дочка внезапно дёрнула меня за руку и воскликнула:

— Папочка!

Я не сразу поняла, что происходит, пока не подняла взгляд. Действительно. В кафе зашёл Артур. Но он был не один. С какой-то женщиной, которая явно старше его и с маленьким мальчиком. Ребенка бывший муж держал за руку и явно о чем-то рассказывал, смеясь. Эта картина мгновенно вогнала меня в ступор. Я была готова ко многому, но уж точно не к такой реальности.

— Мама? — тихо спросила Аня.

Я глянула на нее. Дочка пристально смотрела на своего отца, но не спешила подходить. Я едва не задохнулась, когда увидела на щеках своего ребенка крупные горошины слёз.