16

Наверное, я еще бы чёрт знает сколько вот так, будто в землю вкопанная, стояла и просто наблюдала за своим бывшим мужем. Но Падишах взял ситуацию в свои руки. Он всё понял. Да здесь только бы дурак не разобрался, что к чему. А учитывая врожденную наблюдательность и проницательность Саида, он наверняка всё уловил еще до того, как в моей голове образовался хоть какой-то относительный порядок.

— Уходим, — твёрдым голосом заявил Падишах и подхватил Аню на руки.

Я хотела что-то ответить, но слова колючками закололи горло и остались непроизнесёнными. Ноги неожиданно налились нечеловеческой тяжестью и сделать нормальный шаг теперь казалось мне задачей непосильной.

— Аврора, — Саид взял меня за руку и только в этот момент моё сознание словно вынырнуло из морских глубин.

— Идите, я сейчас, — высвободившись, я смело направилась в сторону муженька. К счастью, Падишах послушался меня и унёс Аню из кафе.

Если в момент, когда Артур только появился на пороге кафе, показался мне целой маленькой вечностью, в которой секунда длилась словно год, то сейчас время начало идти слишком быстро, будто в ускоренном темпе.

Новая семейка Артура уже расположилась за столиком. Я, нервно улыбаясь, подошла к ним, ухватила мужа под локоть и бесцеремонно отвела в сторону. Меня начинало трясти от злости. Несмотря на свой дурацкий характер, целый вагон комплексов и абсолютную неуверенность в себе, когда меня сильно злят, я слабо отдаю отчёт своим действиям. Могу долго сносить оскорбления в свой адрес, могу бесконечно позволять издеваться над собой, но никто не имеет права причинять боль моему ребенку.

— Хорошо живётся? — возбужденно спросила я, переминаясь с ноги на ногу.

— Тебе какое дело? — Артур измерял меня пренебрежительным взглядом.

Я увидела, что на его лице были заметны следы от недавно сошедших гематом и кажется, нижняя губа была когда-то разбита и на подбородке красовался еще свежий шрам.

— Посмотреть решила? — Артур ухмыльнулся. — Это еще от рук твоего хача ненаглядного осталось. Пожаловалась ему, да? Ну молодец. На большее ты ведь не способна.

— К ребенку подойти не хочешь? — сквозь зубы процедила я. — Или у тебя уже другая семья? Твой? — я кивнула в сторону мальчика, который притих и опасливо смотрел на нас.

— Нет.

— Понятно, — я едва сдерживала себя, чтобы не ударить. — Давно с ней?

— Достаточно давно. С самого начала, как только мы приехали.

— Превосходно. Прописка нужна, да? — легкие буквально распирал приступ нервного смеха. — Значит на родную дочь тебе плевать, а на чужого ребенка нет? Ты ублюдок, Артур. Ничего святого в тебе нет, — я уже была готова влепить ему пощечину или дать по яйцам, но сильные руки внезапно обвили мою талию и крепко сжали.

— Идём, солнышко, — спокойный голос Саида буквально выдернул меня из пучины уже разбушевавшегося гнева. — А ты иди, куда шёл, — Падишах глянул на моего мужа уничтожающим взглядом, а затем увёл меня.

Всю дорогу домой мы провели в молчании. Аня сидела у меня на руках, крепко сжимая своими пальчиками куклу. Дочка не рыдала, не топала ножками, просто смотрела на свою игрушку и шмыгала носиком. Я не знала, что делать. Не знала, как мне быть, когда Аня всё-таки спросит о том, что мы сегодня видели в кафе. Не знала, как разобраться с самой собой. Всё превратилось в одну сплошную кашу. Я была растеряна и зла.

Саид обнял меня, иногда целовал в макушку, а мне плакать хотелось, но я сдерживалась, чтобы Аня не расстроилась еще больше. Когда мы оказались дома, дочка попросилась в комнату. Я отвела ее и еще какое-то время побыла рядом. Аня окружила себя игрушками, свернулась клубочком и быстро заснула.

Устало потирая лицо руками, я вслушивалась в тишину спальни и буквально ощущала, как мысли в моей голове гудят. Осторожно, чтобы не разбудить Аню, я вышла из комнаты и практически тут же столкнулась с Саидом.

— Давай выпьем? — вдруг предложил он.

— Давай.

Мы сидели на кухне и еще очень долго молчали. Дорогой виски прекрасно согревал и так же умело туманил голову.

— У него лицо в шрамах, — отчего-то произнесла я.

— Это ему за то, что тебя силой взял, — расслабленно ответил Саид. — Хотел член оторвать, но подумал, что это уже будет слишком.

— Почему всё так? — этот вопрос я скорей задала в пустоту, и совсем не ожидала услышать ответ.

— Не знаю, — Падишах пожал плечами. — Хочешь, я убью твоего мужа? Ты только скажи, и уже завтра его прикопают за городом.

— Мне его жизнь даром не нужна. Я просто устала от того, что всем, кому доверяюсь, меня вот так запросто предают. В чем я виновата? Что я делаю не так? — алкоголь раскрепостил меня, освободил все мои эмоции и они начали быстро выходить наружу. — Что тебе я сделала плохого? — я со стуком поставила стакан на стол и вперила в Саида колючий взгляд. — Почему ты так поступил со мной? Почему решил запереть здесь? Почему иногда ведешь себя как дурак? Муж ноги об меня вытирал, ты решил из меня личную проститутку сделать. Да какого черта?! — мне казалось, что я схожу с ума и бьюсь головой в глухую стену.

— Это всё из-за стресса, — предельно спокойный голос Падишаха сейчас раздражал меня как никогда раньше.

— Нет уж! — я вскочила со стула. — Потрудись ответить, почему одних своих шалав ты наградил свободой, а меня в клетку посадил? Давай-давай! Отвечай! Хоть какие-то ясности должны же быть в моей жизни.

Саид даже бровью не повел. Он поднес к губам хрустальный бокал с виски, отпил совсем чуть-чуть, затем закинул ногу на ногу и глянул на меня так, будто я была ненормальной.

— Потому что здесь безопасней всего, Аврора, — последовал ответ. — Я привык защищать то, что принадлежит мне и то… что ценно для меня, — Саид откашлялся. — Такой ответ тебя устраивает?

Он был невыносим… Это человек с внешностью ангела и душой настоящего демона был до одури невыносимым. Захотелось что-нибудь сделать, что-то такое, чтобы наконец-то выплеснуть, избавиться, освободиться в конце концов, от тех удушающих эмоций, которые буквально годами копились во мне. А еще эта полуулыбка и такой снисходительный взгляд, ну и в добавок неприятное слово «устраивает». Да ничего меня не устраивает!

Я залпом выпела остатки виски и шагнула к Саиду, чтобы отвесить ему пощечину за его чрезмерное спокойствие. Если я действительно ценна для него, так какого черта Саид ведет себя так жестоко?

— Бесчувственное животное, — прошипела я, не в силах отыскать какие-нибудь слова, что могли бы гораздо сильней хлестнуть.

Я замахнулась, но Падишах резко схватил мою руку, застывшую в нескольких сантиметрах от его бесконечно идеального лица. Глаза от злости посерели. Саид медленно поднялся со стула, по-прежнему крепко удерживая меня за руку. Ноздри раздулись, губы превратились в узкую полоску, а взгляд стал тяжелым, практически ощутимым физически, словно Падишах хотел меня этим своим взглядом прижать к земле.

— Не. Смей. Себя. Так. Вести, — отчеканил каждое слово Саид, нависая словно грозовая туча. — Понятно?

— А как мне себя вести? Молчать и расставлять ноги тогда, когда тебе это надо? — я сжала руку в кулак, дёрнулась, чтобы высвободиться, но ничего не получилось.

— Я тебе кажется уже говорил про истерики, — Саид наклонился ко мне. Его тяжелое горячее дыхание обожгло кожу щёк. — Если ты не намерена меня слушать, то заслуживаешь наказания.

У меня и кровь от лица тут же отхлынула. О господи! Неужели он поступит со мной настолько жестоко и отнимет Аню?

— Не волнуйся, — Саид холодно улыбнулся. — Ты не настолько провинилась, чтобы я прибегал к кардинальным методам, но наказание всё рано не избежишь, — Падишах резко прижал меня грудью к холодной поверхности стола и опустил руку между моих лопаток. Всё случилось так быстро, что я даже пикнуть не успела. — Знаешь, почему я люблю, когда женщина в платье? — прошептал на ухо Саид. — Всегда есть полный доступ к аппетитной попке, — он бесцеремонно задрал подол моего платья и разодрал на мне колготки.

— Возьмешь силой? — выплюнула я вопрос, будто грязное ругательство.

— За кого ты меня принимаешь, Аврора? — Падишах прижал меня своей грудь к столу, облизнув мочку моего уха. — Я просто накажу тебя, — он выпрямился, но руки от лопаток не отнял.

Послышался какой-то плохо различимый звук, затем Саид стянул с меня трусики, и я вся напряглась, царапая крышку стола ногтями. Через секунду на мои ягодицы обрушился существенный удар ремня. Этот удар оказался жалящими и звонким. Я всхлипнула и дёрнулась.

— Тебе нужно освободиться эмоционально, — заявил Саид и шлепнул меня еще раз, ровно по тому же месту, я снова вздрогнула и закусила губу. Еще удар и еще один. Боже, я чувствовала себя провинившимся ребенком. Всё это было так неправильно и порочно. Но эмоциональный накал начал постепенно спадать.

Не знаю, не помню, да я даже не считала, сколько раз меня ударили ремнем по заднице. Зато кожу жгло просто беспощадно и, кажется, я начала возбуждаться. Такая реакция собственного тела меня сильно смутила и даже напугала. Как такое могло быть? Разве человек не должен испытывать возбуждение только от ласк? Как можно заводиться от ударов?

— Еще несколько дней, когда будешь садиться, станешь вспоминать меня, — прошептал мне на ухо Саид, скользнув пальцами по моим уже давно ставшими влажными, половым губам.

Я шумно втянула в себя воздух и выгнулась. Прикосновения этого человека я сейчас ощущала особенно остро и это буквально ломало меня. Я не могла чётко ответить самой себе на вопрос, что всё-таки в действительности испытываю в Падишаху? Силу притяжения. Она была очень мощной, непреодолимой. Меня тянуло к нему, несмотря на все аргументы здравого смысла. Но еще была злость и практически детская обида за то, что Саид не оказался тем человеком, каким я себе его вообразила вначале.

— Лучше направляй свой гнев в сексуальность. Это поможет тебе раскрепоститься. Поможет полюбить себя, — Падишах лизнул меня за ухом. Он был похож на какого-то змея-искусителя, который так умело подчинял себе людей. — Ты возбуждаешься для меня, — я кожей ощутила его улыбку.

Пальцы коснулись моего набухшего клитора, подразнили его и несильно ущипнули. Я замычала, продолжая кусать губы. Это действительно перерастало в наказание.

— Влажная, готовая только для меня, — Саид говорил с таким упоением, с таким неприкрытым наслаждением, будто готовился испить изысканное вино. Голова шла кругом и кажется, что на кухне резко стало жарко. — Меня еще никто так сильно не заводил, — рука с лопаток медленно переместился на мою шею.

Я сглотнула. Пальцы медленно начали сжимать горло, лишая остатков воздуха. Я быстро начала задыхаться, потому что сердце стучало как сумасшедшее и телу требовалось больше кислорода. В ушах зашумело, а перед глазами поплыли цветные точки, я словно бы балансировала на тонкой ниточке, что была натянула над пропастью. Хватка то ослабевала, то снова усиливалась, вводя меня в некий тягучий транс.

— Хотелось бы тебя отпустить, но не могу, — Падишах поцеловал меня в висок и резко насадил на свой твердый член. Я забилась в конвульсиях, потому что вполне хватило одного толчка, чтобы я кончила.

Моё тело слишком было напряженно, разгорячено, чтобы противиться желаемому. Оргазм тянущей болью отдалась в напряженных мышцах пресса и даже в висках немного заломило. По части наказаний Саид оказался уж очень изощренным, вроде бы вознес на вершину блаженства, но путь этот простилался через боль, через частичную асфиксию. Такое ощущение, словно Падишах наказывал меня не из-за провинности, а из-за того, что не мог справиться со своей страстью ко мне. Будто он не заслуживал этого, будто он предавал кого-то тем, что хотел владеть мной.

Я выбралась на берег затерянной реальности, когда кто-то бережно укрыл меня одеялом. Похоже, что после виски и сексуального наказания мой организм окончательно обессилил и уплыл во вселенную сновидений. Очень хотелось спать, веки буквально слипались. А еще я на своем горле по-прежнему ощущала прикосновения пальцев Саида. Это было какое-то дико странное фантомное чувство хотя бы по тому, что Падишах лежал ко мне спиной и, наверное, спал, а его руки находились очень далеко от моей шеи.

Невыносимо долгий и трудный день наконец-то подошёл к концу. Я перевернулась на спину и уставилась сонным взглядом в потолок, затем посмотрела на Саида. Он спал, обхватив себя руками, будто хотел согреться или удержать что-то рвущееся из него, застрявшее в приделах грудной клетки.

Я не хотела оправдывать Саида, искать первопричины такого непонятного его поведения. Зачем это делать, если я здесь ненадолго? Но ощутимое чувство того, что этот человек глубоко несчастен почему-то не хотело меня отпускать. Оно вспыхнуло внезапно и как-то уж крайне деспотично заявило о своих правах в моей душе. Хотя, казалось бы, почему это Саид должен быть несчастен? Он очень красив, богат, успешен, уверен в себе, берет от жизни то, что хочет. Тут не грустить надо, а радоваться. Только вот этой самой радости я в нем и не вижу. Взгляд всегда серьезный и часто такой тяжелой, будто что-то постоянно Падишаха тянет на дно. Он не так часто улыбается и откровенно мальчишеского восторга в нем тоже нет. Спокойный, собранный и… холодный.

Не знаю, что это со мной происходило, но мне вдруг стало бесконечно жаль Саида. Ведь он меня только недавно наказал и стоит признаться, что задница у меня болела, прям жгла. Это были не просто шлепки ради сексуального накала, а самая настоящая порка. Кто этот Падишах такой, чтобы пороть меня? Никто. А вот вместо злости, что была бы сейчас вполне уместна, я испытывала жалость. Вся поза Саида сейчас буквально кричала об его уязвимости. Где-то я читала, а может быть по телевизору видела, что поза в которой спит человек может многое о нем рассказать. Не знаю, правда ли это, но Саид сейчас действительно выглядел каким-то беспомощным.

Он сдавленно застонал во сне, и я увидела, как пальцы сильней ухватились за предплечье. Мне стало совсем уж не по себе. Я аккуратно укрыла Падишаха одеялом. Может, он действительно просто замёрз? Нет, это уж вряд ли. В спальне тепло, даже жарко.

Я осторожно села в кровати и потянулась ко лбу Саида. Думала, что возможно температура есть, но нет, лоб был холодным. Падишах опять невнятно и тихо застонал, а затем весь сжался, напрягся и подтянул колени к груди. Ему что-то снилось и вряд ли что-нибудь хорошее. Я даже растерялась немного, потому что никогда с подобным не сталкивалась. Артур не имел привычки во сне скулить и говорить, Аня тоже всегда спит спокойно. Вот, вроде бы, не такая уж и редкая штука — кошмары, а когда не сталкиваешься с подобным в жизни, сразу теряешься.

Придвинувшись ближе, я склонилась и аккуратно, практически невесомо поцеловала Саида в плечо. Не из каких-то романтических побуждений, а просто потому, что мне захотелось. Удивительно, но Падишах тут же успокоился и даже немного расслабился.

Внезапно дверь в спальню медленно открылась и на пороге появилась Аня с несколькими куклами подмышкой.

— Что такое, солнышко? — тихо спросила я.

— Мне страшно, — дочка шмыгнула носиком.

— Моя маленькая, — я хотела встать с кровати, но сильная рука Саида резко схватила меня за запястье, стало даже больно.

— Пусть с нами ложится, — пробормотал Падишах. — Если боится, пусть спит с нами.

— Малыш, иди сюда, — я приподняла край одеяла, освобождая для Ани немного места рядом с собой.

Дочка охотно вскарабкалась ко мне и прижавшись к груди, закрыла глазки. Так как я была окружена со всех сторон, то возможности встать и снять с себя платье у меня не представилось. Саид перевернулся на другой бок и обнял меня. Теперь уж точно не капитулировать.

— Мне легче, когда ты спишь рядом, — прошептал он, осторожно убирая волосы с моей шеи и лица.

Вот и что я должна думать, когда говорят такое? Саид то отталкивает от себя, будто убеждённый, что так будет лучше, то наоборот — притягивает, боясь в одиночку не справиться со своими бесами, застрявшими в душе.