17

Я проснулась от того, что кто-то легонько толкал меня в плечо. Совсем не хотелось открывать глаза. Мне снилось что-то хорошее и яркое, но судя по всему, меня так просто оставить в покое не хотят.

— Мамочка. Ну, мамочка, — тихо шептала на ухо Аня.

— Да, солнышко, — пробормотала я, с усилием разлепляя глаза.

— У меня голова болит. Жарко.

Я мгновенно проснулась, часто заморгала и села. Голова немного закружилась, но через секунду я уже могла нормально соображать.

— Почему болит? — я прижалась губами ко лбу дочки. Температура, причем высокая. — Неужели заболела? — я внимательно осмотрела Аню, она выглядела очень бледной. — Ложись, моя хорошая, — я быстро встала с кровати, поправила одеяло, подушки и уложила дочку.

Саида, конечно же, уже давно не было в спальне. Вообще еще с трудом верилось в то, что мы все втроем вместе спали. Артур никогда не любил, чтобы Аня спала с нами. Ему вечно то жарко, то тесно. Бывало, что он даже кричал на дочку, принуждая спать в своей кровати. Но сейчас всё это стало неважным.

— Я сейчас приду, хорошо? — я коснулась Аниного лба тыльной стороной ладони. Нет, всё-таки температура действительно есть. — Горлышко не болит? Кашлять не хочешь? Носик дышит?

Аня отрицательно помотала головой. Странно. Значит дело здесь не в простуде. Я начала нервничать, но стараясь этого не показывать, вышла из спальни, чтобы найти Саида. Дома его тоже уже не было и это совсем уж не кстати. Ни повара, ни горничной, одним словом, никого кроме меня и Ани. Я не растерялась и принялась искать аптечку или хотя бы градусник, но всё безуспешно.

Злость и раздражение уже медленно начали связываться в тугой узел, что застрял где-то в груди, не позволяя нормально дышать. У меня ребенок с температурой лежит, а Саид куда-то уехал, наверное, чтобы встретиться со своей Еленой. Рой неприятных и колючих мыслей резко оборвался, когда я вспомнила о том, что Падишах совсем недавно вернул мне мобильный телефон. Отыскав его, я еще несколько секунд тупо смотрела на экран и смутно понимала, что нужно делать дальше.

Голова после вчерашнего виски болела так же сильно, как и задница после порки. Настроения и сил для великодушия у меня совсем уж не было. Открыв окошко контактов, я принялась искать номер Саида. Раз я и моя дочь под его ответственностью, пусть тогда помогает, что-то делает. Номер Падишаха у меня не был подписан, во всяком случае, я этого не делала. Но контакт под названием «Мой Саид» уж слишком сильно удивил меня. Мой? Это звучит скорей как издевательство. Интересно, а как он подписан в телефоне Елены? «Котик»? «Любимый»? Даже думать об этом не хотелось. Нажав на зеленую кнопку, я принялась ходить туда-сюда. Ответ послышался ровно через три гудка:

— Алло? — голос, как всегда, спокойный.

— У меня проблемы, — тут же заявила я, ощущая, что глаза начинают жечь слёзы. Я ужасная мать. Мой ребенок увидел вчера ту сцену, которую ему видеть не надо было. Артур, его новая семья… Теперь Аня лежит с температурой и в этом определенно виновата я. Мать всегда мне говорила, как только я Аню родила, что у меня не получается выполнять свои прямые обязанности перед ребенком. Похоже, она была права.

— Что случилось? — Саид насторожился.

— Аня… У нее температура, а в доме ничего нет и выйти я не могу. А ты… Ты уехал, и я не знаю, что мне делать, — голос дрогнул, я схватила себя за горло, будто это может помочь сдержать слёзы.

— Мне пришлось уехать по делам. А тебе лучше сейчас успокоиться и не нервничать, я направлю доктора. Он мой хороший друг и прекрасный специалист, сразу скажет, что и к чему. Ладно? Только не переживай, моя помощница тоже подъедет и купит любые лекарства, какие потребуются.

— Я могу сама сходить.

— Нет, — отрезал Саид. — Без меня ты выходить никуда не будешь.

— Ты деспот, Саид. Самый натуральный.

— Пусть так, — уверена, в этот момент он криво усмехнулся. — Зато я точно буду знать, что с тобой всё в порядке и тебе ничего не угрожает. Приеду как смогу, а доктора жди, — Падишах сбросил вызов, даже не дожидаясь от меня какого-либо ответа. Ну да, зачем он ему, если всё решено.

Как бы там ни было, обещание Саида немного успокоило меня. Я вернулась обратно к Ане. Она не спала, лежала и смотрела в окно, не отпуская от себя своих кукол.

— Скоро придёт дядя-доктор. Он посмотрит тебя и скажет, почему вдруг появилась температура, — я присела рядом с дочкой и поправила край одеяла.

— Мама, папа с другой тётей, потому что я была плохой девочкой? — вдруг серьезным тоном спросила Аня, переведя взгляд на меня.

Я буквально впала в ступор от такого вопроса. Нет, я была отчасти готова к тому, что дочка может поинтересоваться произошедшим, но не предполагала подобной интерпретации.

— Нет, солнышко. Конечно, нет. С чего ты так решила?

— Ну он часто кричал, когда мои игрушки были не на своем месте. Не хотел играть со мной. Ты с ним ругалась. Теперь у него другая тётя и другой мальчик. Это всё из-за меня.

— Малыш, ты здесь совсем не виновата. Просто так иногда случается, что взрослые не могут больше жить вместе.

— А почему не могут?

— Зайка, это очень трудный вопрос. Просто не все люди могут быть тебе приятны. Не со всеми получается дружить. Но это не значит, что папа тебя не любит.

— Папа не хотел со мной играть, а дядя Саид, он хочет. Он никогда не кричит на меня. И ты такая красивая, когда дядя Саид рядом.

— Он тебе нравится, солнышко?

— Да. Он хороший. Честно-честно. Только глаза у него грустные. Красивые, но грустные.

Я всегда удивлялась тому, как Аня тонко иногда умеет ощущать людей. Буквально недавно я сама только-только для себя открыла и поняла, что Саид действительно за своей собранностью скрывает некую невыразимую и тяжелую грусть. И это же заметила Аня. Дети часто видят и чувствуют то, что недоступно взрослым.

— Моя хорошая, — я прилегла рядом с Аней и поцеловала ее в лоб. Казалось, что он стал еще горячей. — Всё наладится, моя маленькая.

— Если папа теперь с другой тётей, ты с дядей Саидом можешь пожениться, — тихо проговорила Аня, прикрыв глаза. — И ты всегда будешь красивой.

Я ничего не ответила, потому что в который раз не знала, что сказать собственной дочери и мне было за это стыдно и перед ней, и перед самой собой. Наверное, мать действительно была права — я не умею воспитывать ребёнка. Но если так разобраться, а кто знает, как правильно? Где найти ту заветную правильную схему? Навряд ли она вообще есть. Я просто люблю свою дочь и никогда в жизни себе не позволю издеваться над ней, унижать ее, как это в своё время делала со мной моя мать.

Аня заснула прямо у меня в объятиях, я же спать просто не могла. Всё размышляла по поводу того, что делать дальше, да что вообще будет дальше. Вся эта ситуация с Саидом, с его кошмарами, трудным характером, вагоном тайн и недостатков не внушала никакой уверенности. Вишенкой на торте стал Артур и его новая семья. Очевидно, что там большой и чистой любовью даже и не пахнет. Просто не хочет возвращаться домой к своей матери, а здесь и пожениться можно, чтобы прописку себе раздобыть. А где есть и прописка, то там уже и можно в вольное плаванье уходить. Артур-Артур… Всё спланировал для себя и, как обычно, в его планах нет ни меня, ни нашего ребенка.

Доктор, к моему удивлению, приехал очень быстро. Наверное, не прошло даже пятнадцати минут, как на пороге дома появился невысокий худощавый мужчина лет пятидесяти. Вслед за ним приехала молодая женщина. Она была старше меня максимум лет на пять. Голубоглазая брюнетка в строгом черном брючном костюме и с увесистой кожаной сумкой, что была набита какими-то бумагами. Я сразу поняла, что это женщина и есть помощница Саида.

Пока я разговаривала с доктором и объясняла, что случилось, оценивающий взгляд гостьи никак не получалось игнорировать. Она рассматривала меня, изучала, словно пытаясь понять, кто я и что могу из себя представлять. Женщина не посчитала нужным даже представиться и это уже натолкнуло меня на мысль, что она моей компании вообще не рада.

Я провела доктора в комнату к Ане. Осмотр прошел быстро и без каких-либо проблем. Владимир Николаевич быстро сумел найти подход к моей дочери, из-за чего в моих глазах он стал больше похожим на педагога, чем на врача. Как выяснилось серьезных причин для беспокойства нет. Температура поднялась из-за нервного перенапряжения. Не трудно догадаться почему эта дрянь появилась у Ани.

— Просто нужно успокоительное и пропить курс витаминов, — заявил доктор, выписывая размашистым почерком рецепт. — Детский мозг достаточно пластичен, гибок, поэтому очень важно уделять внимание ребенку именно в этом возрасте, чтобы он не чувствовал себя брошенным и его сознание не порождало ряд комплексов, с которым в дальнейшем ребенку может быть нелегко. Ничего не забывается, память обычно блокирует негативный опыт, но, если этого опыта будет слишком много, в будущем помимо комплексов могут развиться различные болезни: психологические, физические. Так что, рекомендую быть очень внимательной, — Владимир Николаевич вручил мне рецепт.

— Большое вам спасибо.

Я провела доктора и прошла в гостиную, где сидела помощница Саида. Мы еще не успели друг другу и слова сказать, а напряжение между нами уже ужасно давило на плечи. Эта женщина смотрела на меня так, словно бы я была ее соперницей или каким-то лишним элементом в ее жизни. Не думаю, что она в восторге от идеи закупаться лекарствами для чужого ребенка, но выбора Падишах нам двоим не дал.

— Вот, — я вручила рецепт женщине.

— Меня Валерия зовут, — вдруг проговорила она.

— Очень приятно. Я Аврора.

— А мне нет, — следует резкий ответ. — Не думай, что я тебе подружкой стану или девочкой на побегушках. Просто выполняю поручение Саида Дамировича.

— Я ничего такого и не думала, — мой тон прозвучал так, словно я извинялась, будто я была в чем-то виновата. Дурацкий характер! У меня часто такое бывает, когда застают врасплох, я теряюсь, робею, извиняюсь.

— И хорошо, что не думала, — Валерия говорила резко, будто чеканила каждое слово, как настоящий солдат. — Скоро привезу лекарства. Провожать не нужно, сама знаю, где здесь что, — женщина развернулась на каблуках и быстро ушла.

Я несколько секунд просто стояла на одном месте и не знала, куда себя деть. Как для обычной помощницы, Валерия вела себя уж очень… мягко сказать, непрофессионально. Конечно, я в подобной сфере никогда прежде и не работала, но всё-таки ей платят за то, чтобы она выполняла поручения шефа. На улице день стоит, не ночь, тогда бы я смогла понять возмущение, мол, спать хочется, а тебя буквально с кровати вытаскивают ради каких-то глупостей.

Когда я уже вернулась к Ане, в голову вдруг пришла одна малоприятная догадка. Между мной, Еленой и этой Валерией во внешности есть много общего, один и тот же типаж. А не означает ли это, что Валерия тоже является одной из любовниц Саида? Иначе как объяснить такое вызывающее поведение и все эти косые оценивающие взгляды? Если это так, то Падишах видимо действительно в султаны у нас заделался. По-моему, у этого человека нет ни стыда, ни совести.

Лекарства Валерия, действительно, привезла, правда, обожгла еще пару раз неприязненным взглядом и уехала. Нет, у нее определенно что-то было с Саидом. Такое сразу чувствуется. И сколько же еще у него таких вот женщин есть в личной коллекции? Неужели на всех и времени хватает, и сил? Мне было даже неприятно об этом думать. Да и что уж тут скрывать, я начинала ревновать, даже несмотря на то, что Саид ничего мне не обещал и я продолжала это помнить. Не строю никаких воздушных замков, не взращиваю в своей душе романтических иллюзий. А ревность всё равно почему-то пробивается сквозь толщу отрицания. И ведь банально задать некоторые вопросы не могу. Падишах сочтет это за начало истерики и либо выпорет меня, как это было вчера, либо действительно отнимет Аню. Хотя по этому поводу у меня уже были некоторые сомнения.

Саид прекрасно доказал то, что если он что-то по-настоящему хочет, то поблажек от него не жди. Просто ему необходимо иметь рычаги давления на меня. А ради чего? Чтобы я была покорной? Так ведь в нашей ситуации вряд ли можно быть такой. Чтобы я ничего не делала без его ведома? А почему ему не всё равно, что я делаю? Почему ему так важно знать, что я всегда нахожусь при нём? Ведь даже за лекарством сходить самой не дал, будто чего-то боится. Иногда мне кажется, что его такое поведение диктуется чувством неуправляемого страха. Но чего именно Саид может так отчаянно бояться? Вряд ли он прикипел ко мне настолько, что ужас как переживает.

В общем, как и всегда, вопросов на порядок больше, чем ответов. Я зашла к Ане, чтобы проверить как она. Дочка спала в обнимку со своими игрушками. Температура всё еще держалась, но давать лекарство на голодный желудок нельзя, поэтому я тихонько покинула спальню, чтобы приготовить какой-нибудь лёгкий куриный суп.

Пока я пыталась привыкнуть к кухне Саида и до конца разобраться, где и что лежит, мне вдруг на мобильный позвонила мама. Когда я увидела ее номер телефона на экране, то моментально занервничала. Стыдно было признавать то, что я ее побаивалась даже, несмотря на то расстояние, которое сейчас пролегает между нами. Это уже было что-то на уровне инстинктов, будто бы я родилась с этим страхом. Но и в то же время, я обрадовалась этому звонку, потому что казалось, мы уже целую вечность не разговаривали.

Я включила телефон на громкую связь, чтобы иметь возможность заниматься приготовлением супа и отложила его на стол.

— Привет, мам.

— Здравствуй, Аврора, — голос у нее очень радостный, хотя я думала, что мама будет недовольна моим долгим отсутствием. — Как там ваши дела?

— Всё хорошо, не жалуюсь, — искренне поделиться всем этим безумством, в котором я теперь жила, абсолютно не хотелось. Я не могла довериться маме на все сто процентов.

Был один случай, я тогда уже была замуж за Артуром, мы буквально недавно расписались. Жили на съемной квартире. У нас там под окнами вечно ошивались уличные коты. Я как-то наткнулась на маленького котёнка, видимо, он недавно только родился. Не удержалась, забрала его к себе. Артур против не был, даже к моему удивлению, поддержал мою инициативу. Но кошка, к сожалению, долго с нами не пробыла. Несколько месяцев, не больше. Потом я как-то отпустила ее гулять, уж очень она скреблась на улицу и больше не вернулась. Это меня очень расстроило, причем настолько сильно, что ни спать не могла, ни есть. Я сама по себе такая, быстро привязываюсь к каким-либо вещам, животным и людям. Плакала я тогда много и зареклась больше животных не заводить. Уж слишком больно их терять, будто кусок живой плоти от себя отрываешь.

Так как потеря кота стала для меня страшным ударом, я поделилась своей болью с мамой. И что она сделала? Нет, не поддержала, не пожалела и даже банально не попыталась успокоить. Она рассмеялась. Просто заливисто рассмеялась мне прямо в лицо. Это было очень больно, я расплакалась, а мать это рассердило, и она с криком заявила, что пока я не соберу свои сопли, чтобы к ней даже не приходила. Вот после этого дистанция, которая всегда существовала между нами, увеличилась еще больше.

Да и смысл ей что-то теперь рассказывать? Мать уже однажды обвинила меня в том, что я виновата в распаде моей семьи. Дочь привозить к ним не следует, потому что Альбине надо учиться, потому что ремонт, потому еще много дурацких причин.

— Я разговаривала со Светой, она сказала, что ты теперь живешь с богатым мужчиной. Правильно, нечего с этим Артуром якшаться. Только ты ведь про сестру и про семью свою не забывай. Деньги — такая вещь, что голову закрутят будь здоров.

— Мам, я ни про кого не забываю, — ставлю на плиту кастрюлю и достаю из холодильника свежее куриное филе.

— Тогда почему не звонишь? Света ведь помогала тебе, поэтому и ты ей помоги тогда, когда это будет необходимо. И родителям своим тоже, — последнее предложение мама произнесла тише.

— Что-то случилось? — я насторожилась.

— Нет, все живы и здоровы. Просто вот Альбина много занимается дополнительно с репетиторами, а это удовольствие не из дешевых. Да и вообще, мы хотим, чтобы она в дальнейшем высшее образование получила, чтобы не была как ты и Света. Я хочу ею гордиться. Хочу, чтобы она человеком стала.

Я напряглась всем телом, будто бы только что получила удар под дых. Уронила пачку с филе в раковину и крепко сжала руки в кулаки. Слышать всё это от собственной матери было крайне больно. Чтобы гордиться, значит… Чтобы человеком стала… Ну да, а мы со Светой так… Неудачная попытка обзавестись хорошими, успешными детьми.

— Понятно, — отвечаю севшим от подступившего к горлу комка слёз.

— Может быть, вы бы к нам приехали? — продолжила мама своим неприятно добреньким голоском, будто это не она сейчас меня в асфальт впечатала своим жестокими словами. — Познакомились бы с твоим мужчиной. Он нерусский, верно? А кто? Сколько зарабатывает? Денег у него много? Дочка, ты ему сразу ребёнка заделай и никуда он от тебя уже не денется. И роспись… Надо чтобы вы расписались.

Я расплакалась и тут же зажала рот рукой, стыдясь собственной слабости.

— Хватит! — вдруг рявкнул Саид и швырнул мой телефон на пол, тот тут же разбился.

Я вздрогнула и даже на секунду плакать перестала от потрясения. Когда он успел прийти? И как это я его не заметила?

Саид был рассержен. Сначала я решила, что его злят мои слёзы. Помню-помню, никаких истерик при нём не должно быть. Но когда он с особым усердием растоптал остатки моего разбитого телефона каблуком ботинка, я поняла, что дело вовсе не в слезах. Падишаха разозлило именно то, что он услышал. А как много он мог услышать?

Я обхватила себя руками и не сдержалась, снова заплакала. Думала, что Саид сейчас немного просто постоит, а потом уйдет, чтобы не слышать женских страданий и это можно было хоть как-то объяснить, связать с его образом, пусть и страстного мужчины в постели, но собранного и выдержанного человека в обычной жизни. Но то, что он сделал, ввергло меня в полнейший шок. Саид медленно подошел и просто обнял меня, всю трясущуюся от плача, сломанную, запутанную и запуганную.

— Всё хорошо, — тихо нашептывал он, нежно и так бережно поглаживая меня по спине. — Я рядом, я с тобой. Никто больше не причинит тебе боль. Не позволю.