18

У меня жутко разболелась голова. Эта боль оказалась настолько сильной, что не осталось совсем никаких сил. Эмоционально я была опустошена. Саид отнёс меня в мою прежнюю спальню, затем принёс стакан воды и несколько таблеток обезболивающего. Я, несмотря на свое подавленное состояние, решительно настроилась отлежаться несколько минут, а затем заняться Аней.

— Отдыхай, — заботливо проговорил Падишах, укрывая меня одеялом. — Тебе необходимо немного полежать, прийти в себя.

— Ане лекарство выпить нужно, а потом еще раз температуру измерять, — вялым голосом пробормотала я.

— Не беспокойся, я сам всё сделаю, — Саид говорил вполне серьезно. Казалось, что его сильно напугало мое состояние. С чего бы это?

— Нет-нет, — я попыталась встать.

— Прошу, — Падишах внимательно посмотрел на меня. — Ты ведь знаешь, я твоей дочери ничего плохого не сделаю. Где лекарства?

— Всё на кухне. Я еще даже куриный суп не сварила.

— Просто постарайся успокоиться и предоставь всю работу мне. Что врач сказал?

— Температура на нервной почве у нее поднялась. Сказал, что нужно успокоительное и витамины.

— Хорошо, — Саид поднялся с кровати. — Я всё сделаю.

— Но зачем? — я действительно не понимала, почему он хочет носиться с чужим ребенком, почему носится со мной? Не слишком ли Падишах благосклонен к женщине, которую он всего лишь хочет трахать?

— Потому что ты и твоя дочь по-прежнему находитесь под моей ответственностью, — губы Саида изогнулись в едва заметной улыбке. — И потому, — продолжил он, но уже значительно тише, словно стыдясь собственных слов, — что ты нужна мне, — Падишах склонился надо мной и поцеловал в лоб. — Очень нужна, — не дожидаясь, какого-либо ответа или реакции с моей стороны, Саид быстро ушел.

Нужна я ему. Конечно. И не только я, но и Елена, и Валерия. Я не верила Падишаху. Хотелось, конечно, по-женски надеяться, но я запретила себе, чтобы потом не было больно, чтобы потом себя по лоскутам не собирать заново.

Головная боль продолжала вколачиваться в виски, и чтобы, хоть как-то ослабить ее воздействие, я просто прикрыла глаза. Я чувствовала себя настолько обессиленной и опустошенной, будто из меня высосали всю жизнь. Мать часто бывает резка в своих суждениях и высказываниях, но у меня язык не поворачивался сказать ей всё то, что скопилось у меня на душе. Я могу злиться, плакать, кусать до крови губы и при этом побояться расставить все точки над «и». Мать это прекрасно осознает, поэтому и пользуется своим выигрышным положением. Конечно, это звучит дико, но такова моя реальность. Иногда корю себя за то, что, наверное, я действительно плохая дочь. Может, я правда что-то сделала не так? Почему именно со мной мать настолько строга и несправедлива?

Долго лежать ровно на спине у меня не получилось, потому что задница от порки больно засаднила. Я медленно перевернулась на бок и подложила одну руку под голову.

— Я принёс тебе поесть, — шёпотом проговорил Саид.

— Что? — я с усилием разлепила глаза. Голова перестала болеть, но после слёз всё равно чувствовала себя неважно.

— Суп куриный приготовил. Аня одобрила.

— Как она? — я быстро села.

— Всё хорошо. Накормил. Дал лекарство. Усадил в спальне и включил ей на ноутбуке мультики. Потом попозже посмотрим, что у нее с температурой, — Саид поставил на прикроватную тумбочку поднос с тарелкой супа и тюбиком какой-то мази.

— Спасибо тебе, — устало проговорила я.

— Не за что, — Саид присел рядом.

— А что это за тюбик?

— Мазь. Ляг на живот, я обработаю следы вчерашней порки, — Падишах взял тюбик и посмотрел на меня абсолютно невинным взглядом.

— Нет уж, я сама.

— Прекрати. Я уже видел тебя голой и не раз, так что, поздно стесняться. Просто обработаю и всё. Не упрямься.

Задница саднила достаточно сильно, а учитывая, что любой спор с Саидом вряд ли увенчается моим успехом, мне пришлось лечь. Щеки мгновенно стали горячими, будто бы я и впрямь перед Саидом была впервые обнаженной. Холодная мазь коснулась воспалённой кожи, и я тут же вздрогнула.

— Всё хорошо, — заявил Падишах, начиная нежно втирать средство. — Не следовало мне тебя так сильно наказывать, — задумчиво проговорил он.

— Ты и Елену так наказываешь? — не удержавшись, спросила я.

— Нет.

— А Валерию?

— Нет.

Значит, я всё-таки была права, между Саидом и его помощницей что-то было. Он даже этого не отрицает и не спешит оправдаться. Да-да, я ему никто, чтобы оправдываться. Помню.

— Тогда почему именно мне так «везёт»?

— Потому что рядом с тобой мне трудно себя контролировать, — совершенно серьезным тоном ответил Саид.

— В каком это смысле?

— В прямом. Если ты заводишь меня, то так, что я на грани потерять рассудок. Если злишь, то я злюсь вдвойне. Если плачешь, то мне паршиво на душе становится. А так не должно быть.

— Тогда просто отпусти.

— Не могу. Не хочу. Да и куда я тебя отпущу? К твоей матери, которая с грязью тебя смешивает? Никогда. — Саид закончил с лечебной процедурой и поцеловал во внутреннюю часть коленки, отчего у меня мурашки по коже прошлись.

— Знаешь, — я повернулась к нему лицом. — Это не похоже на слова человека, который не влюбляется и более того, даже не стремится к этому.

— Значит, я сам себя обманул, — Падишах отложил тюбик в сторону. — Мне просто не нравится то, что ты вот так навзрыд плачешь. Мне больно за тебя становится. Поешь, пока не остыло. Не стану тебе мешать, — Саид хотел уйти.

— Постой, — я села, притянув к себе одеяло. Падишах остановился и посмотрел на меня. — Не знаю, что произошло с тобой в прошлом, но… Я заметила одну закономерность. Твоя помощница, твоя любовница и я… Мы ведь между собой внешне очень похожи. Одни типаж на троих. Скажи, ты нас выбрал по образу женщины, с которой не можешь быть рядом? А вместо нас представляешь ее? Просто другого объяснения я найти не могу.

Саида всего передернуло от моих слов, а лицо исказила судорога невероятной боли, будто ему нож в грудь вонзили. Я нечаянно прикусила себе язык, но взгляда от Падишаха не отвела. Не думала, что он так отреагирует на мой вопрос. Всегда спокойный и, казалось бы, совсем непробиваемый, а тут вдруг такая реакция.

Саид нервным движением скрестил руки на груди и вжал голову в плечи. Я будто его оголенного нерва коснулась, ковырнула незажившую рану, не знаю, как еще это правильно объяснить. Падишах резко переменился. Стал похож на испуганного мальчишку и эта невыразимая боль в бирюзовых глазах, от которой совсем нетрудно захлебнуться. Он не ожидал от меня такого удара. Я застала его врасплох. Бесцеремонно сорвала с его дьявольски красивого лица маску. Обнажила настоящего очень уязвимого Саида.

— Прошу, — выдавил он из себя, но так и не договорив, пулей вылетел из комнаты.

С этого момента мы не виделись дней пять. Всё вернулось собственно к тому, с чего и началось: я заперта в доме без телефона, без какой-либо возможности стать свободной. Только вот в этот раз обстановка кардинально изменилась. Я вдруг почувствовала себя виноватой, хотя это Саид должен мучиться. Ведь именно он затеял весь этот бардак, не я. Но его испуганный до смерти взгляд никак не хотел выветриваться у меня из памяти.

Многое теперь стало неважным, даже то, как мать в очередной раз вытерла об меня ноги. Между мной и Падишахом что-то происходило, в смысле, заранее установленные роли «хозяин-шлюха» вышли за рамки, рассеялись и почти перестали быть ролями как таковыми. Женщину, которую просто хочется трахать не будут укладывать рядом и спать. Не станут признаваться ей в том, что так спать оказывается намного лучше, спокойней. Не знаю, даже знать не хочу, как именно себя Падишах ведет с той же Еленой или Валерией, но именно меня он подпустил к себе настолько близко, именно я спала в его личной кровати, именно с моим ребенком Саид охотно начал носиться. И это его сбивчивое признание…

Падишах неожиданно в моих глазах открылся как человек, который не умеет правильно выражать свои чувства, свое отношение. Нет, конечно, когда он хочет очаровать женщину и затащить в койку, этот чёрт умеет распоряжаться своим обаянием и прекрасно знает, что именно следует сделать, чтобы «добыча» попала на его крючок. Но это только игра. А когда дело касается настоящих чувств, Саид быстро теряется. Он знает, как заманить к себе женщину, а что делать дальше, если игра неожиданно перерастёт во что-то большее — понятия не имеет.

Только теперь мне это кажется очевидным и то, я не могу быть уверенна во всех своих догадках на сто процентов. Ясно только одно — я с завидной точностью причинила этому человеку боль. Возможно, раньше, когда я только оказалась в этом доме, меня бы непременно переполняла радость. А почему нет? Саид так поступил со мной, и я перед ним не осталась в долгу. Но уж точно не теперь. Я не могла злорадствовать человеку, который так трепетно и нежно относится к моему ребенку, который единственный, кто не видит во мне уродливое существо, что ни на что не годится. Несмотря на специфические пристрастия к удушью во время секса и порки, что непременно хранит в себе долю сексуального возбуждения, Саид ни коем образом меня не обидел. Это правда. Ни единого унизительного слова в мой адрес, ни попытки изнасиловать, ни желания ударить меня так, чтобы я захлебнулась собственной кровью.

Да, наши отношения вряд ли можно назвать обычными и классическими, хотя у меня всегда не всё как у людей. Но я не могла заставить себя почувствовать к Падишаху равнодушие. Он мог злить меня, возбуждать, вынудить протестовать, но в любом из случаев я не оставалась равнодушной. Саида даже взбесил этот инцидент с матерью, в то время как Артур всегда смеялся надо мной, мол, настолько я слабая, что не могу перед родителями отстоять собственную точку зрения. А, может, я действительно слишком мягкотелая и всепрощающая, раз несмотря ни на что, оправдываю Падишаха и, кажется, даже влюбляюсь в него?

В доме снова появилась горничная и в придачу повар. Я занималась Аней, к счастью, температуры у нее больше не было, но принятие витаминов всё равно решила прерывать. Дочка больше ничего не спрашивала про Артура, даже не вспоминала о нем. А я, боясь повторения всего этого кошмара, Анечки ничего и не говорила про ее отца.

Снова детский сад, снова молчаливый Аслан и всё уже опять такое знакомое и понятное, а Падишаха по-прежнему нет. Не хотелось думать о том, где он и с кем, но я всё равно переживала. Оставалось надеяться только на то, что с ним ничего плохого не случилось.

Мы с Аней перебрались из спальни Саида в ту комнату, в которой я была изначально. Пока горничная меняла постельное белье, я вернулась в спальню Падишаха, чтобы немного убраться. Знаю, что это в мои обязанности не входит, но я не привыкла после себя оставлять бардак. Без Саида здесь вдруг стало очень неуютно и как-то тоскливо.

Заправив кровать и собрав с прикроватной тумбочки все лекарства и карандаши с раскрасками, я хотела уйти, но в последний момент остановилась. Это было неправильно с моей стороны, но я всё равно заглянула в шкаф. Прежний порядок, даже коробочки с наручными часами, пожалуй, были расставлены по порядку, а вот то, что я ожидала увидеть — отсутствовало. Коробка с шёлковым платком и флаконом духов исчезла. Неужели забрал? Почему-то меня это очень поразило. Саид этот платок хранил как реликвию, а теперь унёс куда-то. Не знаю, что я хотела здесь найти, но вопросов становилось всё больше.

На следующий день, когда я отправила Аню в садик, в дом нагрянула гостья. Это была Елена. Она, как и в прошлый раз прибывала в хорошем настроении. Я, конечно, ее не знала, но эта женщина казалась мне человеком, который не привык отягощать себя серьезными мыслями и тяжелыми размышлениями в целом.

— Приветик, — Елена, улыбаясь помахала мне ручкой. — Я тут ненадолго не переживай. Заберу пару дизайнерских тряпок и больше здесь не появлюсь.

— Почему?

— Замуж выхожу, — Елена продемонстрировала на своем безымянном пальце обручальное кольцо с крупным бриллиантом.

— За Саида? — понятия не имею, как это дурацкий вопрос сорвался с моих губ.

— Нет, конечно! У меня другой парень, — женщина рассмеялась. — Такой тип, как Саид не по моим зубам, да и не хотела бы я стать его женой. Хотя он и так не стремиться обзавестись семьей.

— Тогда почему ты была с ним? — я искренне не понимала мотивов Елены.

— Солнце, Саид богатый и чертовски сексуальный мужик, который в постели настоящий бог. Хотя ты это и без меня знаешь. Ему нужна была спутница на разные вечеринки, иногда секс. Мне — деньги и возможность закрепиться в городе. Учитывая то, что ты быстро стала любимицей Саида, а у меня своя личная жизнь наладилась, секс между нами исчез, да и вообще… У меня теперь другой молодой человек. Надеюсь, у тебя с Падишахом что-нибудь сложится, всё-таки он никого так близко к себе раньше не подпускал. Я-то уж знаю.

Некоторые откровения, которые Елена внезапно решила вывалить мне на голову, были уж очень неприятными, но зато теперь я лучше смогла понять позицию Падишаха и его кратковременной спутницы.

— Ты извини, если что, — вдруг продолжила Елена. — Могу подбодрить тебя тем, что между мной и Саидом ничего не было, когда появилась ты. Я просто исполняла роль украшения.

— Раз уж ты так хорошо знаешь Падишаха, то возможно знаешь, где он сейчас пропадает? — медленно проговорила, преодолевая смешанную бурю эмоций внутри себя.

— Мы не созваниваемся вообще-то, но очевидно, что он отмечает годовщину смерти своей любимой женщины. Саид всегда в это время года пропадает на неделю-две. Так что, не переживай, объявится скоро, — Елена обо всём этом говорила так легко и непринужденно, что у меня даже мурашки по коже прошлись.

С одной стороны, в подобной беззаботности определённо, что-то есть, но с другой — я не совсем понимаю такую модель поведения.

— Ладно, не грусти. У Саида особый пунктик на смерти своей бывшей. Хотя, насколько я знаю, она умерла чёрт знает, когда. Надо бы научиться отпускать прошлое, — Елена пожала плечами быстро ушла в свою комнату, а я всё еще не могла до конца принять еще один фрагмент из жизни Саида, который внезапно открылся мне.