3

Сидя на кухне и помешивая в кружке чай, я в очередной раз убеждалась в собственной глупости и неуместной отходчивости. Артур себя повел как последняя свинья, а я всё равно простила его. Ну, вот не дура? Пытаюсь себя успокоить тем, что нельзя вот так рубить с плеча, нельзя рушить семью. А есть ли вообще эта самая пресловутая семья? Так… Просто двое взрослых людей, которые существуют в приделах одной жилплощади.

На днях разговаривала с матерью по телефону. Она меня отчитала как школьницу и заявила, что надо тянуть лямку и ребенка поднимать, а не ходить и дуться. Мама в нашей семье человек особенный и очень трудный. Она тот тип женщин, который хочет всё контролировать, командовать и играть далеко не последнюю роль в личной жизни всех своих детей. Я ее люблю, беспокоюсь за нее, но порой, совсем не понимаю. Она вроде бы и жалеет тебя, а затем этим же и упрекает. В общем, всё очень сложно. Я с детства ее боялась. Света никогда не молчала, всегда отстаивала свою точку зрения, у меня же так не получалось. Потом, я просто устала от тотального контроля и тихо вышла замуж. Хотя сама виновата, и нечего кого-то винить в своем опрометчивом поступке.

— Привет, — на кухню зашел Артур и поцеловал меня в щеку.

Несмотря на то, что мы помирились, я всё чаще начала ловить себя на мысли, что прикосновения собственного мужа не вызывают во мне никакого отклика, который был раньше. Вроде бы проблема исчезла, но обида всё равно сидит во мне и это ужасно гнетет. Мы не решаем конфликт, просто делаем вид, что его нет. А это неправильно.

— Привет, — отвечаю.

— Что есть пожрать? — Артур заглядывает в холодильник.

— Всё на плите. Аня спит?

— Ага.

Сегодня у нас выпал первый, а главное настоящий выходной. Ну, как у «нас», скорей у меня. Было как-то странно просто сидеть, пить чай и отдыхать. Кажется, я разучилась бездельничать и вряд ли это хорошо.

— Тётя Шура уже на работе? — Артур начинает завтракать прямо из кастрюли. Мне никогда не нравилась его эта привычка, но сейчас она особенно остро взбесила.

— Может, ты как нормальный человек с тарелки поешь? — мой голос прозвучал ровно, без каких-либо криков, но с ощутимой нотой раздражения.

— Чего ты сразу ерепенишься? — Артур облизывает ложку и переводит свой хитрющий взгляд на меня. — Кажется, я знаю, в чем дело, — улыбается.

— Интересно узнать.

— Мы давно не трахались.

Его это «трахались» звучит уж очень грубо и совсем не возбуждает. Да, признаюсь, мне больше по душе «занимаемся любовь» или «занимаемся сексом», но уж точно не это пошлое в самом плохом смысле, слово. Как будто какие-то животные, которые призваны лишь плодиться.

— Потому что, ты ведешь себя не самым лучшим образом, — сообщаю на случай, если Артур уже забыл о своем проступке.

— Ну не начинай, — он откладывает ложку, подходит ко мне, становится за спиной, массирует мои напряжённые плечи. — Аня спит, тёти Шуры нет, — воркует на ухо. — Думаю, минутка для наших потребностей нам не повредит. Снимем напряжение.

Минутка… Просто минутка. Боже, что я вообще делаю рядом с этим человеком? Я противна сама себе.

— И что же ты хочешь успеть за минутку?

— Уложить на стол и трахнуть, — у меня от этих слов мурашки по коже прошлись и далеко не от возбуждения, а какого-то необъяснимого страха и отторжения.

Я чувствовала себя очень странно и не так, как обычно. Такое ощущение, что я уснула одним человеком, а проснулась совершенно другим, будто я узнала какую-то многовековую тайну и мой мир отныне никогда не станет прежним.

— Прости, но не сегодня.

— Почему? — Артур запускает свою ладонь под мою футболку и больно щипает за сосок.

— Не надо, — пытаюсь увернуться.

— Да что с тобой такое? — психует. — Обычно раз-два и ты уже на всё согласна. Эти дни, что ли настали?

— Ну, считай, что теперь моего согласия будет трудно добиться, — резко встаю из-за стола. — И эти дни у меня идут без перерыва, — я вылила недопитый чай в раковину и ушла в комнату.

Следующие несколько дней мы провели, снова не разговаривая друг с другом. Обычно миссию «сгладить острые углы» я брала на себя, искала нужные слова, правильный подход к Артуру. В этот же раз я отказалась быть миротворцем. Должна же и у меня быть гордость. Я не хочу, чтобы меня имели как какое-то животное только потому, что этого вдруг захотел муж. Не настолько он идеален, чтобы на все его промахи безропотно закрывать глаза.

Очередной рабочий день. Время близиться к новогодним праздникам, поэтому теперь ажиотаж на рынке творится не только по выходным. Как всегда холодно и я еще совсем некстати заболела. Но делать нечего, нужно же отбить всё то, что Артур проиграл.

Света рано утром уехала за товаром, поэтому сегодня я за главную. Отпустив покупателей, я присела всего лишь на несколько секунд, чтобы дать возможность ногам отдохнуть. Нос забит и меня как-то странно лихорадит. Похоже, моя легкая простуда начинает набирать серьезные обороты. Голова трещит по швам, а в желудке кроме местного рыночного чая и нескольких таблеток аспирина больше ничего нет.

Несмотря на то, что меня лихорадило, я всё равно мерзла. Спрятав руки в карманах дутой куртки, я уткнула нос в шарф и попыталась унять нездоровую дрожь в коленках. Ко всему этому я еще жутко переживала, что Артур сейчас дома с Аней. Кто его знает, что ему в голову стрельнет. Нет, конечно, тётя Шура тоже вроде бы как в отпуск ушла, но я же не могу постоянно чужого человека нагружать своими проблемами.

— Добрый день, — спокойный бархатный голос заставил меня от неожиданности встрепенуться.

Подняв голову, я увидела Саида. Он стоял передо мной в своем красивом черном пальто. Маленькие снежники путались в его густых черных волосах, а затем таили. На секунду я подумала, что из-за температуры у меня случилась галлюцинация, ведь другого объяснения, почему этот человек здесь, попросту не было.

— Добрый, — я встала. Нет, всё-таки он настоящий. Улыбается. Сдержанно и очень красиво. Глаза блестят, и, кажется, в них совсем не трудно утонуть. — А Светы нет, — зачем-то заявляю. — Она за товаром уехала.

— А я к вам, — он протянул мне большой бумажный стаканчик с кофе. — Он очень вкусный. С молоком. Вы любите молоко?

— Да… Да, конечно, — я была совершенно сбита с толку. Этот мужчина, который выглядит просто потрясающе, который бандит и к которому меня по неизвестной причине отчего-то тянет, принес мне кофе. Кажется, это точно какой-то сон, причем очень жестокий.

Я ведь старалась вытравить Саида из своих мыслей. Ну, ведь это полный абсурд, так много и долго думать о человеке, которого практически не знаешь. Поэтому из мыслей Падишах перекочевал в мои сны.

— Спасибо, но не стоило, — я смущенно улыбнулась.

— Мне не трудно, — Саид продолжал рассматривать меня, держать под прицелом своих красивых глазах. Обычно мало кто смотрит вот так открыто, как правило, взгляд отводят, но уж точно не он.

— Я могу чем-то помочь? — после недолгой и немного неловкой паузы спросила я.

— Нет. Просто ехал мимо, решил проверить рынок и… увидеть вас, — его улыбка стала шире, а у меня голова от этих слов закружилась, как у малолетней дурочки, которой впервые сказали нечто приятное. Впрочем, Артур редко баловал меня заботой и красивыми словами.

— Меня? — я всё еще не верила своим ушам. Аврора, соберись, в конце концов!

— Да. Вы на этой «точке» работаете недавно. Я угадал?

— Всего несколько месяцев.

— Так и понял. Думаю, вы прекрасно знаете, что ваш муж частый гость в моем казино?

— Да, — мне стало вдруг жутко стыдно.

— Это не самое хорошее место для него. Лучше предпринять какие-нибудь меры, чтобы он не навлек на себя и вас какую-нибудь беду.

— Он что-то сделал? — я напряженно глянула на Саида.

— Нет. Но не стоит доводить ситуацию до критической точки, верно?

— Верно, — эхом отозвалась я.

— С вами всё в порядке? — мужчина нахмурился и, черт побери, даже небольшая морщинка на лбу совсем не портила его, а даже наоборот — украшала. Аврора, это уже диагноз! Нельзя настолько остро реагировать на чужого мужчину, пусть он и настолько необычен и притягателен.

— Да, просто работы много, немного устала, — я сделала глоток кофе, и его изумительный вкус заставил меня на секунду от наслаждения прикрыть глаза. Да уж, это тебе не местечковое пойло.

— Я бы на месте вашего мужа, такую жену не то что бы на работу не пускал, вообще никому не показывал. Рад был вас видеть, — Саид кивнул и медленно пошагал прочь, оставив меня наедине со спутанными мыслями.

Благо работа не позволила мне опасно долго витать в облаках и быстро вернула в реальность. К вечеру приехала Света и помогла мне отвезти нераспроданный товар на склад. Я чувствовала себя еще хуже, чем утром. Стопроцентно поднялась температура и, судя по тому, что кости ломит и постоянно хочется пить, она была достаточно высокой.

— Что-то ты неважно выглядишь, — заявила сестра, отвозя меня домой.

— Заболела, — шепчу и стараюсь не зацикливаться на той лаве, что буквально потекла по моим венам вместо крови.

— Отлежаться тебе надо. Нельзя простуду на ногах переносить, осложнения могут быть, — мы остановились на светофоре, и сестра коснулась моего горячего лба своей приятно-холодной ладонью. Сейчас я почувствовала себя маленьким ребенком, и это ощущение заставило меня улыбнуться. — Да ты ведь вся горишь, — Света обеспокоенно посмотрела на меня.

— Нормально всё. Выпью жаропонижающего, наколочу чаю себе. Пройдет.

— До завтра уж точно нет. Так что, пусть Артур твой вместо тебя выходит. Праздники идут, закрываться нам сейчас никак нельзя.

— Хорошо, я скажу ему.

— И не дай бог завтра на «точке» будешь стоять ты. Тогда муженьку твоему не поздоровится, — Света абсолютно не шутила, ей достаточно выпить одну рюмку, чтобы разнести всех и вся в пух и прах. — Вот, — сестра протянула меня конверт с деньгами, когда мы остановились у моего дома. — Здесь всё как положено. Ты хорошо поработала.

— Спасибо, — я спрятала конверт во внутренний карман куртки.

— И прошу, спрячь их надежней, чтобы Артур не спёр.

— Если честно, уже и не знаю, куда их девать. Он везде находит. Ищейка, блин.

— Аврорка, просто тебе Артура гнать взашей надо, хоть я и против такого метода решений семейных проблем. Но вот так постоянно прятать деньги — тоже не выход.

— Всё было бы куда проще без детей. Не хочу Аню травмировать. Когда наш отец ушел, это стало для меня полнейшей катастрофой. Такого для своей дочери я не желаю. Она очень любит Артура.

— Понимаю, — Света сжала мою руку в знак поддержки. — Но в любом случае, завтра у тебя выходной и никак иначе.

— Спасибо. Пойду я уже, а то заждались все.

— Передавай привет и поцелуй от меня племяшку.

— Хорошо.

Едва я закрыла за собой входную дверь, как меня тут же заключил в свои крепкие объятия Артур.

— Привет, солнце, — он поцеловал меня.

— Что это с тобой? — такой внезапный порыв нежности заставил меня насторожиться. Может, это всё из-за температуры?

— Ничего, — муж помог мне снять куртку и разуться. — Просто рад тебя видеть. Ты, наверное, устала? Я Аню покупал, накормил и уложил спать. Ужин на плите.

— Кистяев, ты ли это? — я прошла в ванную, чтобы вымыть руки.

— Я, а кто же еще? В последнее время у нас с тобой возникли некоторые проблемы, — Артур привалился одним плечом к дверному косяку. — Подумал, что так не должно быть. Решил исправиться. Ты действительно много работаешь, а я не всегда это ценю.

— Рада, что ты это наконец-то понял. И раз уж ты стал на путь истинный, то завтра тебе и выходить на работу вместо меня. Я заболела, мне отлежаться нужно.

— Хорошо. Без проблем, — то, что Артур вот так запросто согласился, только усилило во мне подозрения.

— Что-то случилось? — я вытерла руки полотенцем и заглянула в спальню, чтобы убедиться в том, что Аня спит.

— Нет, с чего ты это взяла?

— Ты сегодня странный какой-то.

— Да нормальный я.

Мы зашли на кухню. Ужинать абсолютно не хотелось, поэтому я заварила себе большую чашку чая и бросила в нее ломтик лимона.

- А где тётя Шура?

— У соседки.

— Я пойду, лягу. Устала, но всё равно спасибо за ужин, — я сделала глоток чая и ушла в комнату, прихватив попутно деньги, чтобы спрятать их. Доверия к Артуру не было, даже несмотря на то, что он пытается быть примерным мужем и отцом.

Поправив одеяло Анечки, я допила чай, и переоделась. Ноги гудели, голова тоже. У меня не было сил, чтобы взять таблетки и померить температуру. Всё это уже завтра, а сейчас будет достаточно обычного человеческого сна. Деньги я спрятала в дочкином плюшевом медведе, у которого на спине был пришит рюкзачок с молнией. Пока Артур был в туалете, я быстро спрятала деньги и легла. Сон пришел быстро, наверное, даже и пяти минут не прошло. Но он так же быстро и оборвался, когда я вдруг услышала стук входной двери.

За окном еще было темно, но часы показывали пять утра. Подняться с кровати оказалось жутко трудно. Голова была тяжелой, а легкие жгли от сухого кашля, что царапал глотку. Тихо, чтобы не разбудить Аню, я вышла из комнаты и увидела Артура. Он сидел на полу у самой двери, одетый в куртку и шапку.

— Что с тобой? — я подумала, что Артуру вдруг стало плохо.

— Ничего, — недовольно отвечает. — Это что с тобой? — муж обжег меня ненавистным взглядом своих карих глаз.

— В смысле?

— Не прикидывайся идиоткой. Пока я тут с Аней нянькаюсь, ты там, на рынке хвостом крутишь, да? И перед кем? Перед вонючим хачом? Перед Падишахом этим, да?

Упоминание Саида неожиданно отозвалось какой-то странной приятной болью в груди, будто бы важная часть меня самой неожиданным образом вернулась на свое законное место. Такая правда по-настоящему напугала меня.

— Что ты несешь? — я с прищуром посмотрела на мужа. — Откуда такие идиотские выводы? И почему ты еще здесь? Тебе на рынок уже нужно идти.

— Откуда выводы? — Артур медленно поднялся на ноги. — Он сам мне сказал, что хочет тебя сегодня вечером видеть. Думаешь, такое предложение поступит женщине, которая ничего не сделала для этого?

— Это ведь полный бред. Никуда я не пойду. И вообще, — я осеклась, вопросительно посмотрев на Артура. — Подожди, — я отошла на шаг назад. — Когда тебе это сказал Саид?

— Ах, он уже для тебя просто Саид, — ядовито подметил Артур, в очередной раз пытаясь свернуть всю вину только на меня. Нет. У него ничего не получится.

— Ты был в казино? Снова?

— Ну был, — муж прячет руки в карманы куртки.

— Артур! — я вскрикнула, несмотря на то, что дочь и тётя Шура еще спали. — Ты совсем уже совесть потерял?! Где деньги взял?

— Не переживай, я свои проиграл, — нервно ответил Артур. — И немного в долг еще, — уже тише произносит он.

— Какой долг? — у меня мгновенно перехватило дыхание.

— У заведения, — еще тише. — Падишах сказал, что простит мне его, если ты сегодня вечером проведёшь с ним… время. В противном случае, счетчик и все вытекающее из этого последствия. Вот и говорю, что ты хвостом перед ним крутила. Не делала бы этого, ничего подобного Падишах не предложил.

Меня пробрал нервный нездоровый смех. Если ровно до этого момента я еще пыталась отыскать в себе хоть какие-то доводы, силы, чтобы сохранить семью, то теперь их уже нет. Во мне будто что-то надломилось, треснуло, лопнуло. Кажется, это пришел конец моему бесконечному терпению.

— Правда, — продолжил Артур, — Падишах дал еще один вариант, чтобы пришел я. Но они меня там убьют. Его охрана и так мне чуть руки не выломала, когда из казино вытаскивала.

— И ты бросаешь меня под танк, вместо того, чтобы сам разобраться в этом дерьме, — догадалась я и на смену смеху пришли злые слезы. — Артур, ты гребанная свинья! — я не удержалась и несколько раз хорошенько ударила его по лицу. Если бы не Аня, вышедшая из спальни, я бы муженьку своему непременно глаза выцарапала.

— Мамочка? Папочка? — сонно пробормотала дочка, потирая ручками свои глазки и держа подмышкой плюшевого мишку. — Почему вы кричите?

— Мы не кричим, солнышко, — я выдавила из себя улыбку и отошла от Артура. — Просто громко разговариваем. Иди в кроватку, зайка, я сейчас приду, хорошо?

Аня ничего не ответила, только растерянно посмотрела на меня, затем на Артура, а после тихонько ушла в комнату.

— Ты урод, понятно? — я повернулась к мужу. — Какого черта ты подвергаешь нашего ребенка опасности? Или хочешь, чтобы сюда ввалились коллекторы и разнесли всё в пух и прах?

— Вот поэтому лучше, если пойдешь ты.

— Пошел ты, — прошипела я. — Сам влез в это дерьмо, будь добр сам же с ним и разбирайся.

— Аврора, они ж с меня шкуру спустят, — голос Артура дрогнул. Боится. Свинья!

— Пусть, мне тебя жаль не будет.

— Подумай об Ане.

— А ты про нее думал, когда шел в казино? М? — несмотря на то, что мне было дико плохо из-за простуды, я едва сдерживалась, чтобы не удушить Артура собственными руками.

— Это очень серьезные люди, — муж схватил меня за руку. Он по-настоящему боялся. Трус! Гребанный трус!

Такой жгучей ненависти и злости я еще никогда раньше не испытывала. Я буквально захлёбывалась в этих отравляющих чувствах. От них становилось гадко и горько.

— Значит так, — переведя дыхания, начала я. — Сегодня я пойду и попробую решить эту проблему, раз уж меня желают видеть. И если всё сложится хорошо, ты забираешь свои шмотки и уезжаешь. Когда я вернусь с Аней, немедленно начну бракоразводный процесс. Я не хочу больше с тобой жить, понял? Катись ко всем чертям. То, что ты творишь слишком даже для тебя.

— Аврора…

— Всё, — отрезала я. — Иди на рынок, не подводи Свету, — я вернулась в спальню, но уснуть больше не смогла.