6

Тётя Шура уложила Анечку спать и позаботилась о том, чтобы дочка ни о чем не беспокоилась. Вообще я очень благодарна нашей хозяйке за то, что она помогает мне, заботится как о родной. Не думаю, что без тёти Шуры я бы одна совсем смогла справиться.

Артур домой не спешил возвращаться, забрал какие-то вещи, деньги и ушел куда-то. Честно, это было самое лучшее, чего можно было пожелать. Видеть его рожу не хотелось и вряд ли уже когда-нибудь захочется. Пусть катится на все четыре стороны, теперь мне нет до него никакого дела. Я посмотрю, как он самостоятельно сумеет выпутаться из проблем с Падишахом.

Время близилось к рассвету. Тётя Шура услужливо разместила меня в своей комнате, чтобы мы Анечке не мешали. Я лежала на боку, свернувшись калачиком. После пары таблеток жаропонижающего и еще одной обезболивающей, мне стало значительно легче, правда, только в физическом плане. В душе творился какой-то непроходимый кавардак.

— Его надо в полицию сдать, — заявила тётя Шура, принеся мне чашку свежезаваренного черного чая с ломтиком лимона. — Насколько я знаю, насильников в тюрьме не очень-то жалуют. Пусть ему там устроят «сладкую» жизнь.

— Нет, — тихо ответила я, принимая чашку. — Не хочу.

— Отчего-же? — старушка присела на край кровати и удивленно посмотрела на меня. — Боишься его что ли?

— Нет… Или да. Я не знаю. Просто не хочу, — чай немного обжег губы, но всё же согрел меня. Я почему-то вдруг начала замерзать.

— Нельзя такому козлу спуску давать. Пусть поплатится за то, что совершил.

Тётя Шура была абсолютно права, но только вот сил нет, ни физических, ни душевных. Я просто хотела, чтобы Артур оставил меня в покое, исчез из моей жизни на веки-вечные.

— Он всегда был к тебе несправедлив, — продолжила старушка. — Это, конечно, дело ваше и я не имею права встревать, но, поверь, со стороны многое видно.

— Знаю, — я отставила чашку и закуталась в одеяло. — Артур просто изначально понял какая я и удачно пользовался этим. А я была идиоткой, которая близко к сердцу воспринимала любую его критику, упрёк.

— А как же твои родители? Неужели они ничего не видели? Не защитили?

— Мать выдала меня за муж и сказала к ней не потыкаться. Раз выбрала себе мужа, то и сама должна отвечать за свой выбор.

— Так и сказала? — брови тёти Шуры от удивления взметнули вверх.

— Да. Она не препятствовала браку и не поощряла его. Отчим твердил, что я слишком долго сижу на их шее, а раз работать уборщицей на местной почте не хочу, то должна выйти замуж. Когда впервые услышала такое заявление, мне едва восемнадцать лет исполнилось. — Говорить о подобных личных вещах, о такой сокровенной боли мне было немного стыдно, да и раньше я не делала этого. Однажды пожаловалась Артуру потому что не могла всю ту обиду, что красной нитью тянулась с самого детства сдержать в себе. Так он тут же обратил это против меня, упрекнув в том, что я собственной матери не нужна. И это чертовски прискорбная правда. — Я ведь Аню хотела у родителей оставить, — отчего-то продолжила, а тут иначе бы и не получилось, раз вспомнила одно, за ним мгновенно последовало и всё остальное. — Думала, что так будет проще. Аня ходила бы в садик, я могла бы высылать родителям деньги, а через год вернуться уже с приличной суммой и обустроить свою жизнь. Но мать отказалась, аргументируя свой отказ тем, что раз я родила, значит мне и нянчиться с ребенком, а она с отчимом для себя пожить хочет.

— Да как же это так? — тётя Шура всплеснула руками. — Аврора, деточка, ну что же это такое в жизни-то творится? — старушка тяжело вздохнула, видимо, приняв слишком близко к сердцу мое небольшое откровение.

— Нормально всё, — я вяло улыбнулась, будто это могло что-то изменить.

— Где уж там, — фыркнула тётя Шура. — Может, ты хотя бы сестре позвонишь? Я ведь завтра в обед уеду к знакомым готовиться и справлять Новый год. Пригласили. Если бы знала, что всё так обернется, отказалась.

— Ну что вы. Ненужно. Вы и так много чем мне помогли. Хотя от таких квартирантов, как мы, лучше сразу избавляться.

— Ты брось эти глупости, Аврора, — строго произнесла тётя Шура. — Я ведь тоже человек, тоже любила, тоже в разных трудных жизненных ситуациях бывала. Ну куда я тебя с ребенком выгоню? На улицу? Нет. А вот муженька твоего я здесь не потерплю. Так и знай. Придет сюда я сдам его в отделение полиции. Хватит. Он достаточно крови попил. Пусть возвращается к себе домой. А ты отдыхай, — старушка заботливо поправила одеяло. — Но сестре обязательно позвони, так будет лучше и я беспокоиться не стану.

— Хорошо, — на глазах навернулись слёзы, но не от боли, а от щемящего чувства радости, что хоть кто-то пожалел меня, позаботился.

Я не спала, а скорей находилась в каком-то полусне. Голова была тяжелой, и общая слабость в теле изматывали меня, угнетали. Только под утро, кажется, я крепко заснула, но ненадолго, так как настойчивый телефонный звонок не собирался смолкать.

— Алло? — слабым голосом спросила я, прижимая холодный мобильник к воспалённой щеке.

— Аврора, что за дела? — тут же набросилась сестра. — Где Артур? Где ты? У вас всё нормально с головой? — Света не кричала, но я прекрасно чувствовала те негативные вибрации, что рождал ее слегка грубоватый голос.

Слова застряли где-то в глотке, будто бы мне туда гвоздей ржавых насыпали. Поджав губы, я продолжала выслушивать нападки Светы и в итоге расплакалась. Навзрыд. Как маленький ребенок.

— Аврора? — тон сестры тут же смягчился. — Аврорка, ты чего? Ты это из-за меня? Ну извини, родная. Работать нужно, а вы меня так подставляете.

Я всё равно ничего не смогла ответить. Слёзы душили меня, изводили и казалось, что этому нет ни конца, ни края.

— Что-то случилось? — Света насторожилась.

— Да, — едва сумела выдавить я из себя.

— Что? С Аней?

— Нет.

— С этим? — с неприязнью уточнила сестра, имея ввиду Артура.

— Да, — ответ утонул во всхлипе.

— Я скоро буду, — решительно бросила Света и завершила звонок.

Отбросив телефон, я медленно перевернулась на спину. Внизу живота немного засаднило, но не так, чтобы это было невозможно терпеть. Сейчас, когда голова хотя бы наполовину стала ясной и всё то, что случилось вчера вечером, вызвало во мне удушающее отвращение. Я была растеряна или скорей потеряна. Что делать? Как жить дальше после того, как собственный муж изнасиловал? Это страшное слово закололо где-то под ребрами, будто мне туда иглу вонзили. Плевать на Артура, уже плевать. Как бы мне самой не рассыпаться и найти в себе силы преодолеть излом не только супружеской жизни, но и моей жизни в целом?

Света приехала как раз в тот момент, когда я, всё-таки преодолев мучительное состояние какой-то подзаборной шлюхи, поднялась с кровати. Я понимала, что не должна себя так унизительно ощущать, ведь моей вины в том, что Артур сорвался, упал так низко, не было. Но после того, что он со мной сделал, я не могла окончательно избавиться от мысли, что меня отымели, словно давно уже погрязшую в пороке женщину.

Зайти в ванну получилось не сразу, потому что только один ее вид уже выворачивал меня наизнанку. Но другого варианта не было, мне всё же нужно как-то помыться. Стиснув зубы, я быстро стала под теплые струи воды. Конечно, ничего в сущности не изменится, но мне казалось, что если я сейчас смою вчерашний жуткий вечер, то станет хотя бы чуточку проще дышать.

Покончив со всем этим, я замоталась в халат и прошла на кухню. Мне пришлось быть сильной, чтобы не заставлять Аню тревожиться и бояться. Пожалуй, только дочка и не позволяла мне впасть в отчаянье, зарыться в нем, как в едином спасении из того кошмара, в который я попала.

— Мамочка! — Анюта соскочила со стула и крепко обняла меня, стоило только появиться на пороге.

Тётя Шура приготовила завтрак и кормила мою дочку, пока я пыталась надеть маску беззаботности, что никак не хотела уживаться на лице.

— Садись, кушай, солнышко, — я поцеловала Аню в макушку.

В дверь позвонили, и я тут же поняла, что это сестра пришла. Мы расположились в комнате тёти Шуры, чтобы спокойно поговорить. Заходить в спальню, в которой я еще буквально недавно жила вместе с Артуром, не получилось. Гадко как-то на душе от всего, что так или иначе касается моего мужа.

Рассказывать в красках и деталях всё то, что со мной произошло — я не смогла. Ну, не тот это повод, о котором хотелось бы трещать без умолку. Света всё прекрасно поняла из нескольких обрывков фраз, что я сумела выдавить из себя.

— И где он? — в конце концов, спросила сестра.

— Не знаю, ушел, — я поежилась, будто от сильного порыва ветра, только вот его не было, а зябко всё равно стало.

— Сучонок. Вот же сучонок, — Света сжала руки в кулаки. — А я ему еще работу предоставила. Козлина. Ментам его сдать надо, Аврора.

— Не хочу.

— Боишься? — этот вопрос слишком сильно, а главное — совершенно неожиданно вывел меня из себя.

— Да что вы все заладили! Боюсь. Боюсь. Да не боюсь я его! Просто не хочу, чтобы папаша Анин в тюрьме сидел. Не хочу ей такого клейма! — меня всю начало трясти. Нехорошее это чувство, болезненное оно какое-то, изматывающее.

— Всё-всё, успокойся, — Света встала с кровати, на которой всё это время сидела и обняла меня. — Просто успокойся. Не нервничай. Не хочешь на него заявлять, так тому и быть, я принуждать не стану, — сестра погладила меня по еще влажным волосам и я, не выдержав, заплакала. Тихо, чтоб никто не слышал. — Ну, Аврора, не нужно плакать, дорогая. Этот мудак дрыщавый не стоит твоих слёз, — из-за того, что Света уже давно работает на рынке, крепкие словечки быстро стали у нее в лексиконе активными. — Раз он так с тобой поступил, то не мучай себя, не тяни это лямку. Пусть катится к чёртовой бабушке. Жизнь всё расставит по своим местам. Но на твоем месте, ментам бы я пожаловалась.

— Знаю, но, правда, не хочу. Просто не хочу, — я всхлипнула и зажмурилась, будто бы это могло избавить меня от моего дурацкого характера.

— Тебе нужно отдохнуть, — Света пригладила мои волосы и обхватила лицо обеими руками, рассматривая меня на предмет синяков или каких-либо увечий. — Можешь ни о чем не беспокоиться. С работой я уж как-нибудь разберусь. Могу забрать Аньку, что скажешь? До Нового года осталось совсем чуть-чуть, ты бы могла прийти в себя и приехать к нам уже на сам праздник. Как тебе такая идея?

— Это, наверное, сейчас не будет лишним. Не хочу, чтобы Аня видела меня такой. Да и у тебя ей нравится бывать.

— Значит, решено. Ты-то сама как? Может еще что-то нужно? — Света действительно была напугана моим состоянием, да и я сама, если честно.

— Не волнуйся. Я справлюсь. Не пропаду.

— Точно? Может, и ты ко мне переедешь?

— Нет. Мне просто нужно побыть одной, — я всегда находила душевное успокоение только в одиночестве.

— Ох, сестренка, — Света снова меня обняла. — Мне жаль, что всё случилось именно так.

— Я справлюсь. Спасибо за помощь.

Сестра забрала дочку, и я была рада тому, что мой ребенок какое-то время будет находиться в дали от всего того дерьма, в которое меня угораздило попасть. Меньше всего мне хотелось, чтобы Аня помнила то, какой раздавленной я выглядела в ее глазах и как ее папаша просто взял и сбежал от ответственности. Уже в который раз.

Тётя Шура, как и говорила, уехала к своим друзьям. Я осталась одна. Было как-то странно и даже дико слышать вокруг себя звенящую тишину. В такие моменты мысли особенно громко звучат в голове. Я невольно вспомнила свое детство, школьный период. И на кой черт именно это на ум пришло? Не знаю. Если так разобраться, то моя жизнь никогда не была счастливой, такой, о которой хочется рассказывать с улыбкой. Никому ненужная, росшая как сорняк. Наверное, самое ничтожное — начать жалеть себя. Чтобы избежать этого, я накрыла голову подушкой и провалилась в сон.

Проснулась уже вечером и снова от настойчивого телефонного звонка. Звонила мама. Внутренний голос подсказал, что она уже всё знает. Ну еще бы! Вряд ли Света решила обо всём умолчать. Отвечать не хотелось, но мне пришлось сделать это, чтобы мать лишний раз не нервничала. Какими бы порой ни были наши отношения сложными, я всё равно беспокоилась и любила ее.

— Да? — отвечаю, глядя в потолок. Уже темно и только свет уличных фонарей хоть как-то освещает пространство комнаты своим мутно-желтым светом.

— Привет, — хватило одного этого краткого приветствия, чтобы понять — мама не в духе.

— Привет. Как у вас там дела? — я попыталась говорить спокойно, даже удалось сымитировать радость.

— У нас всё хорошо, а как ты? Я разговаривала со Светой…

— Нормально, — перебила я, чтобы вновь не слышать все эти страшные слова.

— То, что она сказала правда?

— Да, — на выдохе ответила я.

— Чего и требовалось ожидать, — озвучила вердикт мама. — Никто тебе в этом не виноват, Аврора. Ситуация, конечно, ужасная, но здесь исключительно твоя вина. Нужно учиться руководить мужем, а ты всё ему прощала, вот и получила. Так что, ты девочка уже взрослая, учись решать проблемы самостоятельно. И не вздумай Аню к нам привозить. У нас тут ремонт скоро начнется, и Альбина с репетиторами занимается, сама понимаешь, не до вас.

Вот как я должна реагировать на такие слова, что произносит собственная мать? Кого-кого, а ее я, пожалуй, по-настоящему боялась. Она нас со Светой в детстве усердно муштровала, а за любой проступок била так, что в прямом смысле не получалось на пятой точке сидеть. И, казалось бы, это было давно, а вот страх всё равно остался. Именно он не позволял мне ничего против сказать, даже когда мама обижает меня своей прямолинейностью.

— Я со всем сама справлюсь, — получается немного резковато, но это большее, на что я только способна. — И Аню не привезу. Всё у нас хорошо. Мне нужно идти, пока, — я сбросила звонок и заснуть больше не смогла.

Всю ночь не получалось места себе найти. Аппетит отсутствовал и вроде бы как температура не спешила подниматься. Выпив две чашки черного крепкого кофе, я бездумно листала телевизионные каналы, но кроме чепухи ничего дельного найти не смогла. Колючие, болезненные мысли продолжали роиться в голове и от них никак не получалось избавиться. Всё думала насчет Артура и того, почему я раньше была такой слепой? Почему сразу не поняла, что он за человек и на какие подлые поступки способен? Корила себя, жалела, ненавидела.

Вся эта вереница из самобичевания и жалости к себе за собственную ничтожность, в миг оборвалась, когда утром вдруг позвонила Света. Я уже испугалась, что с Аней что-то случилось, но, к счастью, это было не так. Но то, что сказала сестра знатно так меня удивило, хотя этого стоило ожидать:

— Тебя Падишах ищет.