30

Адвокат Хорошевский, недоуменно взирающий на происходящее, агрессивно вскинулся:

— Вы что несете? Я передал госпоже Иванович документы о вступлении в наследство!

— Вы — да, — хохотнула Юля, — а Антошка — нет! Я даже не ожидала, что это будет так просто.

— Вы подменили документы?! — ужаснулся адвокат. — Это мошенничество!

Белый как снег секретарь прошептал в отчаянии:

— Простите, я не хотел, я был ей должен...

— Не ной, — пренебрежительно бросила Юля.

— Хорошевский прав, это мошенничество, — произнес глава клана Черемет.

— Да, нарушение закона, — согласился мрачный Кристовский. — Я выступлю свидетелем в суде. Уверен, другие акционеры тоже не останутся в стороне.

«Другие» никак не отреагировали на его заявление. И я их понимала: каждый питал надежду выкупить у сговорчивой Юлии желанные акции.

— Какой суд? Это магические бланки! Их не уничтожить и не отменить! — напомнила Юля свысока. — Кто виноват, что эта дура, подписывая, не читает текст.

— Да, кто виноват, что дура не читает, как подписано, а уже торгует чужими акциями, — я скопировала ее тон, а затем уже нормальным голосом добавила: — Господин Уваров, господин Адриан, искренне сожалею, что вы повелись на обещание моей невестки. Она всегда была фантазеркой, но несмотря на это, Михаил ее любил.

Недоумение на лицах влиятельных, самоуверенных магов уникально, я бы любовалась им вечно.

Первым сообразил адвокат — он выдернул из рук Антона один бланк. Взглянув на него, расхохотался. Неподдельное облегчение в его смехе окончательно убедило, что он не имел отношения к некрасивой авантюре.

— То есть госпожа Иванович не передала акции Юлии? — удивился ректор и недоверчиво добавил: — Но я же видел, как она подписывали!

Юлия выхватила у Антона второй экземпляр договора и, побелев, покачнулась на своих высоких шпильках.

— Нет... Нет!

С непредсказуемостью взбешенного носорога она бросилась на меня, метя когтями в лицо.

Макс закрыл собой, Френки аккуратно скрутил ее.

Что ж, я не зря пришла на оглашение с телохранителями, пригодились.

— Мерзавка! Сука! Я тебя уничтожу, дрянь! — сыпала Юлия оскорблениями, пока Френки тащил ее к выходу. — Чтоб ты сдохла, сволочь!

Отворачиваясь от взлохмаченной, утратившей последние крупицы благоразумия Юли, я успела заметить реакцию универсала. Он хмурился и, кажется, был разочарован развитием событий. Похоже, его устроило бы, потеряй я право на акции.

Постепенно конференц-зал опустел.

Перед уходом, мэр напомнил б очередном событии:

— Александра, завтра вечером вечеринка в честь годовщины основания корпорации. В этом году она также и в вашу честь.

— Понимаю, но без этого точно никак?

—Традиция, — развел руками мэр.

— Организация на вас?

— Разумеется, всем занимался мой администратор. Пока входишь в курс дела, я беру все на себя.

Я кивнула, хоть меньше всего хотела гулянку в такое время. Недавняя гибель Михаила, покушения, угрозы — мне точно не до праздника. Но традиция... Я не имела права лишать сотрудников корпорации праздника.

Вскоре остались мы с адвокатом и телохранителями.

— Судя по всему, настоящие документы спрятаны под столом, — задумчиво произнес Хорошевский и, поддернув брюки, встал на колени.

— Ребят, помогите, пожалуйста, — попросила телохранителей.

Молчун Френки одной рукой приподнял стол.

— Нашел, лежали прямо на полу. — Поднявшись, адвокат протянул мне оригинальные документы. — Проверьте.

Я кивнула:

— Обязательно. Я всегда читаю то, что подписываю.

— И даже то, на чем рисуешь, — весело добавил Макс.

Пока я сидела во главе стола переговоров, он стоял за моим плечом и видел слово «Обломись» и рожицу с высунутым языком, которые я оставила на нижнем поле каждой фальшивки.

Видел и ничем не выдал удивления, наоборот, подыграл, когда требовалось.

Что сказать? Кремень!

— Передаю вам магкод от сейфа. — Адвокат протянул темно-синий футляр с артефактом. — Его Михаил отдал мне накануне побега. Вторая линия защиты давно настроена на вас.

— Спасибо, — кивнула я.

А все-таки, какой предусмотрительный у меня брат! Он как будто знал, что погибнет и подстраховался. Хотя, чего это я чушь выдумываю? Михаил не планировал возвращаться в Новый Вавилон, пока его не оправдали, вот и позаботился об артефакте.

Вывезти из города ключ от врат невозможно. Как и нельзя его долго держать без контакта с хранителем.

Хм, а ведь уже прошло немало времени! Сколько месяцев ключ лежит в сейфе? Пора бы его вытащить.

— Ребята, мы задержимся на некоторое время, — сообщила я телохранителям.

Ключ от кабинета Михаила я взяла у секретаря, но открыть дверь не успела.

— Александра? — тут как тут объявился старший Романов. — Вживаетесь в роль хозяйки? Правильно, одобряю.

От Эммануила Романова я предпочла бы держаться подальше — пугало его властолюбие. Один из руководителей корпорации «Сердца Вавилона» и одновременно мэр — вроде бы достаточно статусов, чтобы почувствовать свою значимость, не так ли? Но нет, он жаждал стать и хранителем ключа от врат.

Когда я промолчала, не подтвердив и не опровергнуто его заявление, маг тихо попросил:

— Александра, уделите мне немного своего времени, беседа конфиденциальна.

Ага, опять пойдет речь о передаче ключе.

Сколько раз я должна произнести слово «нет», чтобы от меня отстали?

— Господин Романов, если беседа об артефакте, не тратьте время, мое решение остается неизменным.

Маг покачал головой и слегка улыбнулся.

— Знаете, Александра, вы сейчас похожи на застигнутого врасплох ежика. Тема разговора деликатная — мой племянник, поэтому попрошу ваших телохранителей посидеть в приемной, Инна сварит им кофе. Клянусь, что в ближайший час вы будете под моей защитой, я умру сам, но не позволю, чтобы вам причинили физический или душевный вред.

Торжественно произнеся слова клятвы, он продемонстрировал правую ладонь, где засветилась золотая печать.

Магия услышала и приняла зарок.

Мне очень не хотелось оставаться с мэром наедине. Очень! Но как отказаться? Не верить нерушимой клятве — высшее оскорбление.

— Ребята, подождите меня здесь, — велела телохранителям и, подавив вздох, последовала за старшим Романовым.

На пороге кабинета он замер.

— Инночка, будь добра, приготовь нам чай, — попросил он секретаря.

— Как обычно, ваш любимый травяной сбор? — уточнила похожая на строгую учительницу шатенка в брючном костюме винного цвета.

— Да, иван-чай с земляникой. Вы ведь не против, Александра?

— Я люблю землянику.

Вот только пить предложенное не планирую, сделаю вид.

— Прошу, Александра, присаживайтесь там, где вам будет удобнее и чувствуйте себя, как дома, — предложил мэр и пошутил: — Мы же теперь почти родственники — соседи по кабинетам. Можете обращаться ко мне по имени. Я могу называть вас Сашей?

— Я не против, Эммануил.

Взглянув на даже на вид супермягкий и низкий диван, я выбрала в меру жесткое кресло.

Поведение мэра, эдакого добродушного дядюшки, вызывало настороженность и не позволяло расслабиться. Импозантный, в шикарном сером костюме и красном галстуке, крепко сбитый, и всего лет на двадцать старше меня — добродушный стиль поведения ему совершенно не шел, но он упорно старался казаться милым.

— Саша, вы ведь знаете, что из-за рептилоидов я потерял семью? Сначала родителей, брата, а затем и невестку.

Я кивнула. Это общедоступная информация.

Мэр взял со стола портрет и продемонстрировал мне: светловолосый, с огромными синими глазами мальчишка в белой футболке прижимал к груди дымчато-серого котенка.

— На этом фото Никите десять лет. Он мне как сын, моя единственная семья, — мужчина сокрушенно вздохнул, — и мне, Саша, горько видеть, как он мучается.

Мучается? Романов заболел? Что с головой у него не все в порядке, я знала давно.

Ладно, зря я ерничаю, не тот повод.

— Ваш племянник чем-то болен?

Мэр невесело хмыкнул.

— Некоторые называют это болезнью. И единственный человек, который может дать лекарство — это вы.