Глава 12
Не домогайся сделаться судьёю, чтобы не оказаться тебе бессильным сокрушить неправду, чтобы не убояться когда-либо лица сильного и не положить тени на правоту твою. (Сир. 7, 6)
Эту ночь я провела в одиночестве. Впервые со дня, как я вышла замуж за Доминико Валенти. Представляла себе «свободу» иначе. Думала, что усну самым сладким из возможных снов, но вопреки ожиданиям…не смогла сомкнуть глаз почти до самого утра. Что, пожалуй, неудивительно. И дело уж точно не в отсутствии ублюдка в моей постели, а во всём…что происходит в моей жизни. Как в таком сумасшествии вообще можно находиться, не то, что спать…
Утром Дави отвёз меня в круизный порт. Это меня расстроило, потому что глубоко в душе я надеялась, что возможно Валенти передумает насчёт свадебного путешествия. Не знаю чем бы мне это помогло… Но это было бы логично, да! Увы, мужчина не передумал. Более того, он придумал достаточно извращённый способ, чтобы унизить меня…
Правда, даже для нашего брака это уже слишком. Я застыла возле деревянного мостика, ведущему к яхте с огромной золотой надписью на бочине «Валенти», пялясь на то, как мой благоверный выпускает из машины трёх шлюх. Две брюнетки и блондинка. Он приобнимает их и направляется вместе с ними к мостику. Взгляд, наполненный местью, выжигает его тёмные очки. Я сжимаю поручень от напряжения, когда они подходят.
— Утро доброе, Александра, не правда ли? — ухмыляется капо, пропуская вперёд своих шлюх.
— Зачем это, Доминико… — шиплю зло, но не могу скрыть своей растерянности. — Если ты думаешь, что это может меня задеть…
— Мне похуй, что может тебя задеть, а что нет, — обрывает меня, резко сняв очки с лица. Под глазами мужчины образовались тёмные круги. Значит, тоже не спал этой ночью? Да уж, у него было чем заняться… — Если уж и трахать шлюх, то хотя бы тех, кто не пытается воткнуть мне нож в сердце!
Он ступает на мостик, а я пытаюсь кинуться на него, но Дави заламывает мои руки со спины.
— Я тебе не шлюха, Валенти! — ору во всё горло в его удаляющуюся спину.
Как он смеет?! Приравнивать меня к этим…проституткам?? Я имела право на секс с другим! Имела это чёртово право! Блядь, на секс, которого…не было!!!
— Отпусти меня, Дави! — приказываю телохранителю, но он не слушается.
— Извините, донна Валенти, но вы не можете угрожать безопасности капо.
— Да, если бы я могла… — рычу. — Я бы его давно прикончила!
Еще несколько секунд вырываюсь, а после вздыхаю обессиленно. Кручу головой, ощущая, как горят раскрасневшиеся щеки.
— Не знаю, как я выдержу это… — шепчу.
Наверное, я обращаюсь к самой себе, но…неожиданно Дави отвечает мне:
— Думаю, вам придется это выдержать…
И это оно. Придётся выдержать. Я знаю, что у меня нет другого выбора, кроме как…не сломаться. Показать ему, что меня не растоптать. Соберись, Александра. Какие-то там шлюхи — это мелочь по сравнению с тем, что он убил твоего друга. Может, даже к лучшему, что он притащил их на яхту. Пускай развлекается, мне какое дело…
— Я успокоилась, Дави, — прокашливаюсь.
И парень сразу же меня отпускает.
Я расправляю гордо плечи и ступаю на мостик. Поднимаюсь на яхту, и телохранитель ведёт меня к моей каюте. Просто замечательно, просижу в ней до конца отбывания срока. И о да, это свадебное путешествие, как тюремное заключение. Что ещё хуже, весь наш брак — это смирительная рубашка. Пожизненное заключение и самые извращённые пытки. Спасибо, папа. Ещё раз, спасибо тебе огромное! Смерть хотя бы была бы мгновенной…
Я придерживаюсь своего, как мне кажется, наиболее удачного плана. Дави дважды приносит мне еду. В дорого обставленной каюте светлых оттенков есть и телевизор и довольно большое окно, откуда можно наблюдать за проплывающими пейзажами. Не жизнь, а сахар…
Но одно я всё же не учла. Недооценила методы своего мужа, который прямо в это мгновение самым ярким образом демонстрирует мне их. Три шлюхи стонут так, что это слышит вся яхта. И я в особенности, потому что его каюта следующая. Спорим, что Валенти им приплачивает за стоны? И, кстати, насчёт данного мгновения, я… собственно, сильно преуменьшила. Потому что шлюхи стонали до самой ночи, а после и…ночью!
Это не самое приятное, что можно услышать в этой дерьмовой жизни, но я всё же рассчитывала, что справлюсь. Увы, после полуночи мои нервы начали сдавать. Этот ублюдок собирается их до смерти затрахать что ли??! Я крутилась, затыкая уши подушками, но это не помогало. Я даже попыталась скрутить ватные диски в маленькие трубочки и использовать их как беруши, но и это оказалось бессильным против… Господи, да что он с ними ТАКОГО делает?!
В общем, как заснула — не помню. Скорее всего, организм вырубился от бессилия. Ну, или вырубился Доминико со своими девками, давая возможность ощутить, хоть немного…иллюзорного спокойствия. Проснулась я, когда солнце уже взошло, но было ещё довольно рано. Не выспалась нисколечко, но когда услышала, что за стенкой по-прежнему тишина…поняла, что должна использовать этот шанс. Я решила выйти и прогуляться по яхте, пока есть вероятность — не столкнуться с чёртовым мужем.
Я надела бежевый комплект из тонкой вязки — шортики и топ-лиф. На ноги нацепила первые попавшиеся белые кеды. Выпорхнула навстречу солнцу, лёгкому бризу, приятному ветру. Глубоко вдохнула полной грудью. Птицы пронеслись рядом с яхтой, и я заулыбалась. Я должна не забывать о таких простых радостях. О прекрасной жизни, которая течёт где-то за пределами всего этого безумия. Я должна держаться за неё, потому что только так я смогу выдержать…
Сколько?
Сглатываю. Веду пальцами по поручню и иду вдоль кают. Мне так страшно, что вот так, как сейчас — это уже навсегда. На всю мою жизнь. Останавливаюсь, упираюсь локтями в металл и опускаю взгляд в воду. Яхта рассекает волны и это действует на моё сознание гипнотически. Я пытаюсь не думать, но всё равно думаю. Обо всём… О Доминико. Я не должна сдаваться, но…глупо бояться неизбежного. Я должна смириться, что этот брак только таким быть и может. Нас с Валенти ничего кроме ненависти и моего неопытного возбуждения связывать не может. И выйти из этого брака я так просто не могу. Поэтому…
Отталкиваюсь и иду дальше. Обхожу зону отдыха с мягкими диванчиками и столиком.
Может однажды ему надоест?
Зависаю от этой мысли, присаживаясь на спинку дивана. Прикрыла глаза, чтобы ощутить возможность своих грёз.
Этот брак и… я.
Если я буду придерживаться своей изначальной тактики. Делать его жизнь невыносимой. Может…тогда отпустит? Наплевав на заключённый договор. И что тогда будет со мной? Лёгкий озноб в секундном срыве прошелся телом. С другой стороны, почему я должна обязательно не справиться сама? Могу поменять имя, уехать далеко-далеко, найти простую работу…затеряться в этом мире. У меня бы получилось?
В конце концов, что-то я пока не вижу очереди за возможность убить меня. Единственный претендент, несущий разрушения в мою жизнь, это Доминико Валенти.
Вспомнишь дерьмо, вот и…
— Выспалась? — хриплый и слегка похмельный голос мужа ворвался в моё правое ухо.
Я вздрогнула, ощутив горячее дыхание так близко. Сделала шаг вперёд и обернулась. Скорчила отвращение на лице и выдавила из себя:
— Выспалась, — сложила руки на груди. — Мне доставляет удовольствие слушать звуки страданий, — сузила взгляд. — Ведь секс с тобой — это худшее, что может быть…
Думаю, Валенти вполне мог прибить меня на месте, если бы обслуживающий персонал не начал накрывать завтрак. Я дёрнулась, чтобы уйти, но…
— Села, Александра, — жесткий приказ сорвался с уст мужчины.
— Я не собираюсь с тобой завтракать, — возмутилась. — Мы же не в свадебном путешествии, в конце концов.
— Либо ты сама сядешь, либо я тебя силой усажу, puta, — рыкнул.
Блядь.
— Хватит меня так называть! — обошла диван и села. — Я тебе не…
— Тогда кто ты мне? — посмотрел на меня свысока.
Почему-то этот вопрос меня ошарашил. То есть, да…очевидно, что мужем и женой нам не быть. Что это за жена, которая хочет убить своего мужа? Что это за муж, который трахает шлюх в свадебном путешествии? Но какое другое определение этому дать…я не знаю, ибо даже враги не занимаются таким мазохизмом!
Я опустила голову и, молча, принялась за еду. Доминико шумно втянул воздух и сел напротив меня. Босой, лишь в одних светлых джинсах. На его груди красуются следы от женской помады с ночи, а волосы взъерошены из-за…ветра? Или потому, что шлюхи запускали в них свои пальцы? Боже, да плевать…
Я зло жую тост и запиваю его апельсиновым соком. Держу себя в руках, разглядывая атлантический океан. Увы, до конца игры ещё далеко. Простой уровень пройден, переходим к сложному…
Я поворачиваюсь на шум приближающихся шагов и вижу брюнетку с каре. Одну из шлюх. Она полностью голая, чем заставляет меня подавиться. У неё пирсинг в сосках и клиторе. Фу…и она садится на диван к Валенти, чтобы…
Мои глаза лезут на лоб, я, правда, ничего не могу поделать!
Потому что девка начинает ему сосать прямо при мне. За завтраком. В свадебном, мать его, путешествии. Обалдеть. Нет, охренеть!
Конечно, я не вижу самого действа, но я его… прекрасно слышу. Как она заглатывает и причмокивает. Мужчина накрывает её движущуюся голову, подталкивая. Он продолжает беззаботно есть, сверля меня надменным взглядом. Да, я очень хочу сбежать от этого… позора? Я не понимаю почему, но я чувствую себя грязной…облитой помоями с головы до ног. Я не должна на это смотреть! Я имею право на это не смотреть!
Но если я убегу…что получается? Покажу, что меня это цепляет. Да, покажу…
— Не боишься, что член отсохнет в скором времени? — вздёргиваю брови, продолжая трапезу.
Меня подташнивает. И если бы морская болезнь, но…нет. Нечто похуже. Но я держусь, делаю вид, что ем с аппетитом.
— Переживаешь за мой член? — ухмыляется.
— Было бы за что там переживать… — закатываю глаза.
Вижу, как он раздраженно сжимает стакан. Но вместо того, чтобы наказать за острый язык меня, он наказывает потаскуху, которая ему сосёт. Вбивает свой член ей в самую глотку, от чего она начинает откровенно давиться. Вероятно, член у Доминико всё же не маленький, но мне плевать. Как и плевать на состояние этой девки.
Всё, что я хочу — это не потерять себя. Во всём этом извращении.
Я принимаюсь за шоколадные блинчики, продолжая делать вид, что ничего непривычного не происходит. Моя шея и декольте пылают под обжигающим взглядом капо.
Он смотрит. На меня.
Пока ему сосёт другая.
У меня желудок скручивает от отвращения. Блинчики лезут обратно, но я насильно глотаю их. С каждой секунду всё меньше осознавая, зачем именно я участвую в этом цирке уродов… Но я себе обещала додержаться до конца. До финала.
И когда я запиваю еду соком, чтобы помочь ей протолкнуться, несколько капель проливаются…текут по пульсирующим венам, буквально высыхают от огненного взгляда Валенти… И он, кончает, кусая себя за губу.
Мерзко. Господи, как же мерзко.
Почти сразу отдирает голову шлюхи от своего паха, и я вижу, что сперма стекает с её губ. Сжимаю зубы. Больше не могу. Сейчас правда вывернет…
— Я хочу, чтобы ты её поцеловала.
Зазвенело в ушах.
Что? Что он только что приказал мне сделать?!
Широко распахиваю глаза на него:
— Ты совсем обезумел, ублюдок?
Мой голос дрожит от ужаса. Сердце колотится, потому что я понимаю, зачем ему это.
Его сперма. На её губах. И если мы поцелуемся… я сглотну её.
Никогда в жизни!
— С языком, puta, — его ноздри раздуваются в такт одержимому сердцебиению. — Как ты умеешь.
— Да пошел ты! — бью ладонями по столу. — Я сама себе башку прострелю, слышишь?! Но никогда не глотну эту мерзость!
Шлюха ухмыляется. Доминико сжимает зубы, что совсем не помогает скрыть пульсацию в висках. Меня тоже всю колотит, я слишком ярко представила, как мне придётся это делать.
— Тогда выбирай, Александра, — сплевывает моё имя. — Либо ты выполняешь мой приказ, либо… — босс неожиданно выливает остатки сока на пол, — …до конца дня драишь палубу.
Я впиваюсь длинными ногтями в стол.
Ублюдок! Тварь! Самый мерзкий мужчина на свете!
— Я бы даже согласилась драить туалеты до конца своих дней, — шиплю. — Но я бы никогда не согласилась на это!
Бросаю взгляд отвращения на губы потаскухи.
— Прекрасно, спасибо за идею на будущее, — фыркает Валенти. — Приступай к работе, puta.
Я резко встала и пошагала прочь. По дороге закрутила волосы в пучок. Обслуживающий персонал выдал мне перчатки, тряпки и ведро. Чувствовали они себя при этом намного более неловко, чем я. А все потому, что меня не испугать подобным. Ты ошибся, Валенти! Конечно, семью Кано всегда обслуживали, но я не выросла белоручкой. Мои родители не родились в мафии, в молодости у них была простая жизнь. И особенно моей маме удалось сохранить эту простоту в себе…такую понятную и душевную. Мы нередко готовили вдвоём или даже расхламляли шкафы. Мэри Лен всегда говорила, что это действует на неё как терапия.
С таким настроением я и принялась за уборку. В надежде отвлечься…но моя «медитация» закончилась на первом же попавшемся презервативе. Использованном. Нетрудно догадаться, кому он принадлежит. Это было, повторюсь, мерзко. И самое ужасное то, что я нашла ещё несколько… Он трахал их повсюду! Боже, как отвратительно…
Мне пришлось собрать их всех в мусорный пакет. А после я не удержалась, и втоптала несколько раз кедом по пакету с остатками его… Господи, фу-у-у!
Гадость…
И меня стошнило. Всё же, да. Я обхватила поручень ладонями и позволила своему желудку избавиться от завтрака прямо в океан. Муторный образ того, как он делает это с ними, теперь будет преследовать меня в кошмарах…
Упала на колени и принялась купать тряпку в воде. Выкрутила её и продолжила дальше очищать палубу. Как Валенти и обещал, это заняло много времени. Всё же яхта не маленькая. И в целом она была чиста. Естественно, он приказал это сделать не потому, что у него не хватает уборщиц, а чтобы…унизить меня «допустимым методом». И мне казалось, что если я сама его выберу, то это будет не так унизительно. Но я ошиблась. Конечно, это…просто кошмарно.
И дело не в уборке. А в чёртовом свадебном путешествии. В этом проклятом браке!
Я опускаю голову, вжимая тряпку в пол. Прикрываю глаза, чтобы не проронить ни одной слезинки. Я не омою эту палубу своими слезами, клянусь. Но ощущение жестокости и отчаяния душат меня. Выдавливают слёзы. Я не знаю, что может быть хуже…чем осознание того, что твой отец обрёк тебя на пожизненное заключение.
Это навсегда, да, вот так?
— Александра Ка-ано… — ненавистный голос возникает позади меня. Я поднимаю взгляд на закат, желая утопиться в нём. — Истинная дочь своего отца, так?
Оборачиваюсь на него.
— Отвали, Валенти!
— Разве тебе не стыдно перед своей фамилией, puta? — качает головой. — Стоишь на коленях…
Я резко подрываюсь.
— Мне было бы стыдно, если бы в мой рот попала хоть капля твоей мерзкой спермы! — заорала, пихая его в грудь. — И не смей говорить о моей фамилии, о моей семье! Вообще ничего, ты понял?! — пучок растрепался, а лицо раскраснелось. Я на пике своей злости. — Ты и цента моей семьи не стоишь, ублюдок!
Доминико хватает мои щеки в уже привычном грубом жесте. Со всей силы прижимает к борту так, что поясница врезается в поручень.
— Думаешь, твоя семья была такой особенной? — брызжет слюной. — Ты, правда, так думаешь, дура?!
Я выброшу его с этой яхты. Меня такой адреналин одолевает, что я…надавливаю большими пальцами на глазные яблоки Валенти. Он только веки и успевает закрыть.
— Заткнись! — перекрикиваю его болезненный стон.
Мужчина делает шаг назад, но не отпускает меня. Палуба скользкая и мы с ним падаем на пол. Он удерживает меня на себе при падении, но как только мы оказываемся в горизонтали, переворачивает на спину и нависает сверху.
— Твоя семья пролила не меньше крови, чем моя! — капо ударил ладонью по палубе возле моего лица. — Если тебя вырастили как цветок в горшке вдали от реалий, то это не означает, что ты или твоя семья — святые!
Что он несёт…
— Не хочу слышать, ты не имеешь права… — пытаюсь колотить его по груди.
— Твой отец перерезал пол Кубы, дорогуша, чтобы стать капо ди капи, — не умолкает ублюдок. — Что уж говорить про твоего деда! В этом мире нет ни одной семьи, не мечтающей устроить тебе вендетту за все его грехи! А твоя мать….
— Не-е-е-ет! — ору и бью его коленом по яйцам.
Я не хочу слышать! Я не позволю осквернить память моей мамы!
Капо сгибается пополам и мне удаётся выбраться, но он хватает меня за руку.
— Твоя мать была такой же шлюхой, как и ты! Не раз предавшей твоего отца…
С криками дикой амазонки я кидаюсь на Валенти. Заваливаю на спину, сжимаю ногами и начинаю колотить когтями по лицу. Я его прикончу!!!!
— Это неправда! Моя мама не такая… — голос срывается.
Доминико лишь хохочет, пытаясь унять мои руки.
— Так позвони своему братцу, который поджал хвост и свалил в Америку, и узнай — где, правда, а где нет! Пускай расскажет о том времени, когда твой отец пытался уничтожить твоего деда, о том, как твои родители ненавидели друг друга и о том, как он сам пытался отомстить Кано старшему, — ему удается заключить мои запястья в оковы. Конечно же, от шока я просто напросто теряю дар речи. Теряю себя. — Ты нихуя не знаешь о своей семье, puta. Но, поверь, ты вся в них…
Слёзы прорываются наружу.
— И как бы мерзко тебе не было находиться в моём мире, — муж хватает меня за затылок и притягивает к своему лицу. — Но ты такая же мерзкая, Александра.
Всхлипываю.
Я сейчас сойду с ума…
— Отпусти…
Слёзы капают ему на губы.
— Очнись, слышишь? — не моргает, сотрясаясь в безумии. — Валенти и Кано одного поля ягоды, какую бы красивую картинку не создали твои родители…
— Пожалуйста…
Я снова всхлипываю. Вся дрожу от отчаяния. Душа разрывается от боли…
— Я твой муж, — сглатывает. — Ублюдок, да, — прижимается к моему носу. Сердце сейчас выпрыгнет из груди. — А ты…
Задыхаюсь, правда.
— …твоя puta, — сорвано шепчу. — Я поняла, Доминико, — вдыхаю запах крови, шлюх и собственных слёз на его губах. — Я всё поняла…
— А-алекса…
— Пожалуйста, отпусти, — умоляю, шмыгая носом. — Мне так плохо…
И видимо мои зубы так сильно стучат сквозь неравномерное дыхание, что даже босс мафии замечает мое состояние. Это его отрезвляет. Ещё бы секунда вблизи с ним и я бы потеряла сознание, честно.
Доминико отпускает меня, и я поднимаюсь настолько быстро, насколько могу. Убегаю в противоположную сторону. Нахожу место в задней части яхты и падаю на пол. Упираюсь спиной в стену, обнимаю себя за колени и рыдаю. Кручу головой, размазывая слёзы по лицу.
— Нет-нет-нет…
Я знаю, что мой отец не был святым. Никогда не знала подробностей, потому что была рождена намного позже всех ужасов, которые он мог совершить. И я жила, не ища представления о них. Но что…боже, что если мой отец тоже был таким?
Марк Кано и Доминико Валенти могут быть похожи?
— Нет… Нет!
Это невозможно! Даже если папа и проливал чужую кровь, но он никогда не проливал кровь своей семьи… Никогда не унижал маму, он любил её! Как Королеву — вот так к ней относился! Он не смел говорить подобного. Да и…за что? Если моя мама…
Предавала его?
— Не-е-е-ет, господи, не-ет!
Я бьюсь лбом об острые коленки и хнычу.
Я не верю. Она не могла. Зачем ей делать такое? Она ведь тоже любила его…
Откуда у Валенти вся эта информация??
Руки не слушаются, но я достаю телефон из кармана. Связи почти нет, но я всё равно строчу все свои вопросы брату в сообщении полном отчаяния. Пускай скажет, что Доминико обо всём лжёт! Что это неправда! Я должна это услышать, потому что…
Мэри и Марк Кано всегда были примером любви для меня. Крепкой, надёжной, глубокой. Вся наша семья была примером семьи! Родители с почтением отзывались о дедушке, а Майк был в хороших отношениях с отцом даже вопреки своему решению…
Вот так было!
Поэтому только благодаря моей семье я верю в то, что любовь существует. Настоящая. Но любовь не может сосуществовать в боли, жестокости и предательстве. В том, что описал Валенти. Не бывает так, не бывает…
И если я поверю в обратное, мое сердце окажется растоптанным. Обескровленным ножом, как глотка Амо. Пройденное дважды через точку невозврата.
Что со мной будет? Кем я стану в итоге?