Глава 21

Всему своё время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру. (Екк.3,1–8)

Этой ночью Нико не пришел. Я не могла уснуть до самого утра, постоянно прокручивая в голове его последние слова. Это просто красивая фраза, говорила я себе. Конечно же, он планировал, что я буду принадлежать ему во всех смыслах. А Лилии — это лишь сравнение, призванное его ожиданиями о моей непорочности. Всего лишь…

Тогда почему я не перестаю думать об этом? Почему я пытаюсь разгадать то, что, казалось бы, не требует разгадывания…

И только под утро, когда моя душа совершенно истерзала себя, я смогла отключиться. И во сне, который я увидела, были скрыты все ответы.

Флешбек, 10 лет назад

Я несусь по дому на всех порах, в кабинет папы. Сжимаю в руках браслет, который закончила плести минутой ранее. Надеюсь, папочка дома и я смогу ему похвастаться. Иногда он разрешает цеплять на него украшения, которые я плету из бисера, и это очень весело. Я врываюсь в кабинет с громкими возгласами:

— Папа, только посмотри, что я сделала!

И я, правда, горжусь своей работой, потому что сплести лилии было очень сложно. Но стоит мне оказаться в кабинете, как чувство гордости и радости, сменяется шоком и даже страхом…

Потому что посреди кабинета стоит молодой парень на коленях, а капо ди капи направляет ему пистолет в лоб. От ужаса папа застыл, разглядывая меня. В его глазах вспыхнула паника, а я от непонимания сжала дверную ручку. Незнакомец повернул на меня голову, и я увидела ссадины на его лице.

У меня затряслась нижняя губа. Я уже не такая маленькая. Мне десять лет и я понимаю, что если один человек направляет оружие на другого, значит…

— Принцесса…

— Что ты делаешь, папа? — спрашиваю так, словно не понимаю того, что он хочет убить этого парня.

Как я и сказала, я уже не такая маленькая.

— Я? — он резко убирает пистолет, и я замечаю, как еле заметно незнакомец выдыхает. — Мы просто разговаривали, принцесса…

Он резко подхватывает парня за плечо, заставляя подняться.

— Верно, Доминико? — отец рычит ему в лицо.

— Конечно, — прокашливается парень сдавленно.

Отец подталкивает его к дивану и тот поспешно усаживается. Я взмахиваю ресницами от непонимания. Зачем папа так очевидно лжёт? И зачем ему убивать этого Доминико? Он выглядит таким безобидным… Вновь бросаю взгляд на парня и, кажется, папе это не нравится. Хотя, пожалуй, рядом с моим отцом все выглядят безобидно.

— Принцесса, — он усаживается на корточки, ожидая, что я подойду. — Рассказывай, что ты хотела?

Мне кажется, я должна уйти. Ну, или подойти к папе. Но вместо этого я делаю то, что спустя года, я так и не смогу себе объяснить — я иду к дивану и сажусь рядом с этим Доминико. Я понимаю, что папа не убьёт его пока я здесь. Когда-нибудь я задамся вопросом, почему решила спасти жизнь этому парню… Но будучи ребёнком, я не мыслю так глубоко.

Я просто сижу и плету косичку из нескольких прядей. Папа бросает угрожающие взгляды на Доминико, и тот пытается максимально отсесть от меня. Была бы воля капо ди капи и он бы уже выпроводил меня за дверь, но когда речь идёт обо мне… отцовское берёт вверх. Он не может позволить себе нагрубить или показаться бестактным. Мы будем сидеть в этом кабинете столько, сколько я пожелаю. Даже если десятилетие…

— Твоя няня…

— Мне не нужна няня, — злюсь по-детски.

Мама улетела к Майку в Нью-Йорк, у папы много «работы» и, чтобы я не скучала… ко мне приставили няню. Мне уже десять лет! Мне не нужен надзор…

Папа вздыхает. И в этот момент кабинет оглушает входящий вызов. Капо ди капи смотрит на экран и еле слышно ругается. Принимает вызов и начинает шипеть, как змея, чтобы я мало что слышала. Он ругает своего человека по телефону и не спускает взгляда с меня и Доминико. Я кручу в пальцах браслет, кидая заинтересованные взгляды на парня.

Ему лет двадцать пять. Он очень симпатичный. Я ещё ребёнок и мальчики меня не интересуют. Но внешне мне не все члены мафии нравятся. А этот Доминико…похож на тех актёров из взрослых сериалов. Он явно замечает, что я на него поглядываю, но старательно не отвечает на мой взгляд. И когда папа отвлекается, чтобы открыть ноутбук и опустить в него взгляд, я решаюсь спросить:

— Ты плохой человек, Доминико?

Наверное, это самый глупый из возможных вопросов, но раз уж его жизнь зависит от меня…

Парень не удерживается и бросает на меня удивлённый взгляд. Я улыбаюсь в ответ, потому что радуюсь тому, что он наконец-то обратил на меня внимание. Но незнакомец молчит. Что это может значить?

— Меня зовут Александра, но ты можешь звать меня Алексой, — решаю познакомиться, может он тогда заговорит. — А я могу звать тебя Нико?

Парень лишь кивает, сведя брови. Папа громко ругается и тут же смолкает. Он бросает на нас предупреждающий взгляд поверх ноутбука, а после снова погружается в какие-то документы.

— У тебя есть жена, Нико? — интересуюсь.

Ещё один вопрос, которого он не ждёт. Не знаю, может на меня повлияла свадьба, на которой мы недавно были всей семьёй, или просто мне по-детски кажется, что у каждого хорошего человека должна быть жена.

Парень качает головой.

— А невеста? — хмурюсь.

Он снова качает головой. И после каждого моего вопроса отворачивается. Может ему не нравятся дети?

— У меня тоже ещё нет жениха, — что логично и так, но я заявляю это на полном серьёзе. — Я выйду замуж только за капо ди капи…

Моё заявление привлекает внимание парня. Даже очень, потому что он впервые решается заговорить со мной:

— Почему?

Я так рада услышать его голос!

— Он будет защищать меня, как папа, — отвечаю без раздумий. — Будет красивым и любящим!

Конечно же, далеко не все капо ди капи такие, но в детстве мне казалось иначе. Весь мой мир был заключен в папе.

Нико не смеётся и не возражает.

— Ты станешь капо ди капи? — жмурю глазки.

— Ну… — парень хмыкает, от чего ссадины на его лице начинают кровоточить сильнее. — Если сегодня твой отец… — и он осекается.

Не трудно догадаться, что он хотел сказать. Но он не сказал. Словно бы побоялся травмировать ребёнка. И это было хорошим поступком. Возможно, это было даже ответом на мой первый вопрос…

— Принцесса! — папа прерывает нас, закончив разговор.

Ему явно не нравится, что я успела пообщаться с этим парнем. Но если он допустил подобное, значит, не так уж и страшен этот Доминико. Мой вердикт таков: он не заслуживает смерти. И я знаю, что если захочу, то Марк Кано не убьёт его.

Поэтому я спрыгиваю с дивана и заявляю самым милым голоском:

— Ты не можешь убить Нико, папа, — ставлю руки в боки. — Потому что он станет капо ди капи и возьмёт меня в жены!

Я широко улыбаюсь. Папа в сильнейшем шоке. Нико, кстати, тоже.

— Принцесса… — Марк Кано обескуражен так, что слов подобрать не может. — Я и не собирался…

Ну, конечно.

— Вот и хорошо! — радуюсь.

Дарю улыбку Нико и уже собираюсь уйти, как вдруг вспоминаю, что у меня в руке браслет. Я хотела показать его папе, но вместо этого протягиваю незнакомцу. Возможно, на память…

— Это тебе, — говорю смущённо. — Я сама сплела…

Парень принимает подарок, разглядывая его с замешательством, но и…с интересом. Проводит большим пальцем по лилиям…

— Спасибо, — отвечает хрипло.

Он дарит мне взгляд. И теперь он совсем другой. Благодарный и отвечающий. Теперь он такой…обещающий. И я смущаюсь ещё больше. Мои щёки вспыхивают, и я убегаю. Где-то между этажами начинаю хихикать от своей выходки, ведь я совсем не рассчитываю на замужество с этим Нико. Я просто помогла ему… вот и всё.

Наши дни

Я распахиваю глаза, когда рассвет отражает первые лучи солнца в огромном зеркале перед постелью. Я ослеплена его яркостью, а ещё… осознанием.

Это был не сон.

Это моё воспоминание.

Я не знаю в какой именно момент я забыла об этом знакомстве, но я забыла, не придавая ему значения…как и большинство детей в моём возрасте. Но, кажется, именно после этого случая, папа начал запирать свой кабинет. И семья стала ещё больше ограждать меня от мафиозных дел. Но я успела…

Познакомиться с Нико.

Усаживаюсь на постели, прижимая простынь к груди. О боже… мой. Это, правда, было?

Я спасла ему жизнь.

И учитывая то, сколько раз в этом браке я желала ему смерти… Я хотела убить его, не подозревая, что однажды спасла от смерти.

И я… сама выбрала его. Это не было серьёзно, но я же сама заявила о замужестве. Я всегда думала, что папа подобрал Доминико для меня. А получается, что по глупости я буквально сама выбрала его.

И, конечно же, он запомнил это. Потому что сейчас я его жена. И он сохранил браслет, который я ему подарила.

Моя Lírio…

Я прикрываю ладонями рот. Это всё просто невозможно…

Возможно.

Запускаю пальцы в волосы и смотрю в своё испуганное отражение в зеркале. Сердце стучит как ненормальное. Неужели даже статус капо ди капи…так нужен ему, потому что я того пожелала? И именно сегодня он собирается его заполучить…

У меня голова кругом от этой информации. И я ещё не понимаю, что это значит для меня. Для моего сердца…

Или знаю?

Срываюсь с постели и в одной ночной бегу в столовую. Там никого нет, поэтому я бегу в кабинет Валенти, но там закрыто. Почти отчаявшись, я бегу в спальню Изабель и тарабаню в дверь. Девушка открывает через несколько минут со взъерошенными ото сна волосами и тоже в одной ночной.

— Алекса… — её сонные глаза удивляются. — Что-то случилось?

— Ты не знаешь где Нико? — мои глаза смотрят на неё умоляюще.

Иззи в замешательстве.

— Они уже, наверное, уехали, — пожимает плечами. — Он же должен сегодня убить Морте, — она говорит это буднично, но я вижу, что и в её взгляде вспыхивает волнение. — Думаю, всё пройдёт гладко…

А если нет?

***

До самого вечера я прожила, как на иголках. Большую часть времени мы сидели с Изабель в гостиной и смотрели бразильские сериалы. Я почти не следила за сюжетной линией. А когда в конце первого сезона ещё и умер главный герой, то мне стало совсем нехорошо…

— Ты переживаешь за Нико, правда? — с надеждой спрашивает Иззи, разглядывая моё бледное лицо.

Очень.

Это не то, чего я ожидала от себя. Но это случилось.

Я не знала, что наша история началась десять лет назад. С крови, как он и говорил… Наше знакомство не отменяет его грехов, но это что-то меняет внутри меня. Я спасла ему жизнь… Это неоспоримое сближение произошло задолго до того, как я стала его женой. И всё это время… он помнил? Нико всерьёз воспринял мои слова или как всё произошло? Мы должны поговорить об этом…

Мой муж должен выжить.

Не ради разговора, конечно. А потому что…

— Я и за Тео переживаю, — не даю своей мысли посадить зёрнышко.

Изабель крутит носом и поджимает губу, а я опускаю взгляд на колени, которые поджала к груди. Уже сумерки начали опускаться за окном… Почему они так долго? Что-то пошло не так?

Как вдруг мы слышим голос Теодора в коридоре:

— Иззи!

Вернулись.

И когда мы выбегаем с его сестрой навстречу, понимаем, что Тео нужна помощь. У Нико окровавлена вся рубашка, на лице синяки, и он очень и очень плохо стоит на ногах.

— Кажется, сотрясение… — бормочет его подручный.

Я вместо Изабель подхватываю капо с другой стороны, и мы вместе с Тео помогаем ему добраться до спальни. Изабель бежит за аптечкой. У меня сердце сжимается. Муж дышит тяжело, постоянно сплёвывает кровь прямо на пол. Он живой, но мне всё равно так страшно за него…

— Что произошло? — спрашиваю у Тео.

— Нико убил Морте, — с восхищением сообщает. — Пришлось голыми руками, поэтому…

— Да, я вижу, — бормочу, прижавшись к мужу.

Доминико Валенти новый капо ди капи.

Он сделал это.

— Ему нужно в ванную, слишком много крови, — говорю, когда мы оказываемся в спальне.

Тео кивает и помогает завести брата в ванную комнату. Нико немного оживает и бормочет устало:

— Сам справлюсь…

— Тише, — умоляю.

— А-александра, — пытается зло шипеть, когда впивается взглядом в мое декольте. — Ты слишком раздета, чтобы мой брат видел…

Он серьёзно? Думает сейчас время для подобного? Тем более что у меня всё прикрыто.

— Не парься, — уверяет его Тео. — Александра мне даже больше сестра, чем Изабель! Уж поверь!

Что? Звучит странно, честно говоря. Я бросаю на Теодора удивлённый взгляд, но может он просто неправильно сформулировал свою мысль. В любом случае сейчас не до подобных мелочей…

Подручный начинает снимать рубашку с босса, а я штаны.

— Вы что… — хрипит Нико. — Я капо ди капи, мать его… — оскаливается и, судя по взгляду, у него в зрачках всё двоится. — Мне не нужна…

Мы игнорируем заявление болтливого капо ди капи.

— В душ или…

— Лучше в ванную, наверное, — отвечает Тео, и я киваю ему.

Когда Доминико остаётся в одном нижнем белье, я спешу набрать чистую воду в ванную. Он рычит на Тео, запрещая снимать с него трусы. Господи, горе-капо.

— Да что я там такого могу увидеть? — ухмыляется его брат.

— Боюсь, ослепнешь от зависти, — скалится Нико как идиот.

Думаю, эту тему они могли бы развивать до бесконечности, но Тео решает всё же уложить брата в ванную. И, Слава Богу!

Мужчина погружается в воду, и она тут же принимает лёгкий кровавый оттенок. Выглядит немного устрашающе. Нико расслабляется, прикрыв глаза. Разводит руки по бортикам и приказывает:

— Иди, Тео.

— Но…

— Иди! — распахивает глаза.

— Я справлюсь, — заверяю его брата, хотя не уверена в этом. — И, кажется, глубоких ран нет… Скажи Иззи, что зашивать ничего не нужно.

Теодор кивает и хлопает брата по плечу. Тот морщится.

— Поздравляю, капо ди капи.

Кажется, Нико пытается улыбнуться, но получается болезненный оскал. Его подручный уходит, а он опять сплёвывает кровь за ванную и наши взгляды встречаются.

— Теперь ты жена капо ди капи, — сообщает с надрывом мужчина. — С опозданием, конечно…

Идиот.

У меня в глазах скапливается влага, когда я вижу его такого. Сердце отчаянно кричит, что он сделал это ради меня. Это что за сумасшествие вообще такое?

Я хватаюсь за мочалку и наклоняюсь, чтобы смыть грязь с его плеч. После провожу осторожно по ссадинам на груди. Вижу, как Нико еле уловимо сжимает бортики ванной.

— Не стоит…

Слёзы капают в воду. Капо ди капи замечает их. Поднимает на меня взгляд и пытается сосредоточиться, но, по-видимому, его голова кружится.

— Почему ты плачешь?

Я хочу ответить, но поскальзываюсь на воде, которая разбрызгалась. Начинаю падать, мужчина неудачно хватает меня за руку, и я…заваливаюсь в ванную к нему. Погружаюсь в кровь его врагов. Нет, наших. Ночная рубашка тут же промокает. И вместо того, чтобы подняться, я прижимаюсь к груди Нико. Он морщится от боли, но обнимает меня в ответ.

— Блядь, почему я постоянно погружаю тебя в кровь, Lírio…

Каждая клеточка тела вздрагивает покалыванием, когда он называет меня так. И теперь это звучит не просто красиво. Это звучит по-особенному. Так символично и…только для нас.

— Всё хорошо, Нико… — шепчу. — Это ничего…

— Я бы хотел иначе… — вздыхает дрожащими губами. — Ты заслуживаешь на…

Касаюсь его щеки.

— Я всё вспомнила, — перебиваю его заплаканным шепотом. — Вспомнила…

Смотрю в его окровавленные омуты из-под мокрых ресниц. Купаюсь в них, словно русалка. Капо ди капи перестаёт дышать, обнимая меня крепче. И шепчет хрипло в мои губы:

— Моя Lírio…