Глава 23

Грехи некоторых людей явны и прямо ведут к осуждению, а некоторых открываются впоследствии. (1Тим. 5,24)

Неделю я прожила в комнате Изабель. Прибежала к ней в слезах, когда Нико выгнал меня. Так и осталась… Почему? Не знаю, может, так я чувствовала себя менее одиноко. А, может, где-то глубоко внутри ощущала, что послушаться его (выбрать другую спальню) — это словно бы принять его решение.

Смириться. Но я не смирилась.

Я каждый вечер засыпаю со слезами на глазах и каждое утро со слезами просыпаюсь. А ночью мне снится Нико. Каждую ночь. И с каждым разом всё больнее. С каждым днём я, скорее, всё дальше и дальше от принятия его решения. И поначалу я не понимала, почему мне так сложно, а потом поняла…

— Кажется, я влюбилась в твоего брата, Иззи, — тихо прошептала влажными от слёз губами.

Я знаю, что она ещё не уснула. Чувствую, как Изабель замерла рядом на мгновение, а после нашла мою ладонь, лежащую поверх простыни. Сжала ее. Я сглотнула горький вкус своего признания.

Столько раз я плакала из-за Доминико Валенти. Разбивалась вдребезги от его поступков. И я даже вообразить не могла, что со мной случится подобное. Что я буду плакать от невозможности быть рядом с ним. Я ведь ненавидела его. Даже не так, я должна продолжать ненавидеть его из-за Амо…

Но вопреки этому я не могу перестать думать о своём муже. О всём том, во что я влюбилась: в его силу и защиту, его красоту и порочность, в его терпение и…даже, самоотверженность. Он нехороший мужчина, но он особенный мужчина. Тот, который вызывает восхищение и интерес. Тот, к которому тянет…

Постоянно.

Как бы я не пыталась на этой неделе сконцентрироваться на работе, ничего не получалось. Я даже не видела капо все эти дни, но и это не помогло мне. Он ведь здесь — в этом доме, но одновременно так далеко.

— Алекса, я думаю… — тихо отвечает Иззи. — Нико тоже в тебя влюблён. Определённо.

Пожалуй.

У него есть чувства. Я знаю, и я видела.

Я его Lírio, а он мой капо ди капи.

— Я бы так хотела, чтобы он не убил Амо, — шмыгаю носом. — И знаешь, что самое страшное? — спрашиваю, но не даю девушке ответить. Слишком спешу признаться в этом сама. — Я бы хотела этого не ради Амо. Не ради жизни своего друга, представляешь? — кручу головой на подушке. — А ради Нико. Ради нас и нашей с ним жизни. Чтобы у нас был шанс…

Подруга крепче сжимает мою ладонь, а после обнимает, укладывая в свои объятия. И я начинаю всхлипывать громче. Каждый вечер так делаю, потому что под покровом ночи держаться сложнее. И каждый раз меня утешает Изабель, не знаю, как бы выдержала сама.

— Вот настолько я влюбилась…

Девушка поглаживает мои волосы и тоже пускает слезу.

— Мне так жаль, Алекса. Сердце болит за вас, — признаётся. — Не должно так быть. Вопреки жестокости Нико… Но разве у вас больше нет шанса?

Сглатываю острый ком, сотканный из наших ошибок.

— Не знаю… — отвечаю честно.

Несколько минут мы молчим в вязкой тишине, а после я вздыхаю и признаюсь:

— Я тоже виновата. Помнишь, я сказала ему, что спала с Амо…

— Конечно, он чуть с ума не сошел…

— Это ложь, — моё сердце замирает. — Ужасная ложь, Изабель. Я не спала с Амо и никогда не любила, как парня. Лишь как друга. То, что я чувствую к Нико гораздо сильнее… Это совсем другое.

И, кажется, что без этого жить нельзя.

— Господи, Алекса…

Она точно хочет осудить меня, но сдерживается.

— Ты должна рассказать Нико. Обязана…

— Знаю, — утираю слёзы. — Но что это изменит, Иззи? Если бы только эта ложь стояла между нами…

И почему-то девушка ничего не отвечает. Лишь когда я почти засыпаю, слышу, как она бормочет отчаянно:

— Если бы…

Я засыпаю, и мне снова снится мой муж. Как и прежде, подсознание показывает мне киноленту из самых наших красивых и страстных моментов, а в финале — капо прогоняет меня. Снова и снова…

Утром я просыпаюсь с раскрасневшимися глазами. Изабель в постели нет, но я слышу голоса, что доносятся за дверью её спальни. Кажется, она разговаривает с Тео. Я тру пересохшие от соли глаза и приподнимаюсь.

— Тео, я больше не могу… — слышу обрывки разговора. — Они так страдают, ты, что не видишь?

— Вижу, конечно, — растерянно отвечает её брат. — Но Нико строго-настрого запретил…

Что он сказал? Что запретил?

Я хмурюсь и начинаю подниматься с постели. Стараюсь бесшумно подкрасться к двери.

— Они как два идиота лгут друг другу! — шипит и психует девушка. — А нужно просто признаться… Этот Амо у меня уже в печенках сидит!

И я распахиваю дверь.

Признаться в чём? Что от меня скрывает Нико? Это касается Амо??

Парочка застывает на месте, увидев меня. Мои волосы взъерошены, а глаза широко распахнуты. Тео в одних спортивных штанах, а Изабель в смятом шелковом халате. Я глотаю слюну, чтобы прочистить горло.

— Что происходит? Я слышала, что вы говорите о Амо…

Иззи нервно накручивает пояс халата на палец, а Тео принимает наигранно беззаботное выражение лица.

— Ничего такого, — он упирается ладонью в дверной косяк. — Просто обсуждали поступок Нико.

— Нет, — кручу головой. — Не просто. Потому что вы говорили о лжи, — приподнимаю брови. — О чём мне лжёт Нико?

На мгновение Тео теряется, не ожидая, что я услышала так много. Изабель кидает на него хмурый взгляд.

— Скажи ей.

Сказать что?

— Он прирежет меня, Иззи! — стонет с рыком Тео.

— Ну и что! Скажи! Это не может продолжаться вечно! — срывается его сестра.

— Если хочешь, то сама говори! — фыркает брат.

— Нет, скажи ты!

ДА ГОСПОДИ.

— СКАЖИТЕ УЖЕ МНЕ! — не выдерживаю и ору на них изо всех сил.

У меня сейчас сердце остановится. Оно так отчаянно нуждается в правде. В вызволяющей правде.

— Да блядь! — ругается Тео под умоляющим взглядом своей сестры. — Мои похороны на вашей совести, — тычет в нас пальцем. — Так что позаботьтесь о том, чтобы они были шикарными, — ухмыляется.

Я тороплю безмолвно своим заметным дрожанием. Теодор вздыхает и становится серьёзным.

— Значит так, насчёт Амо, — сводит брови. — Он нехороший человек, ясно, Алекса? Не тот, кем ты его знала…

Что это значит?

Не могу даже моргнуть.

— Тео, пожалуйста, мне не пять лет. Говори как есть, — умоляю.

— Хорошо, — кивает. — Наверное, стоит начать с твоего побега. Да, именно тогда всё выяснилось, — наконец-то начинает рассказывать. — Самолёт, в который ты села, подорвался, как ты уже знаешь…

— Да, вы его подорвали по приказу Нико, — напоминаю об их жестоком поступке.

— Нет, — качает головой. — Не мы, Алекса. Тебя хотели убить. Подорвать вместе со всем самолётом.

— О, боже… — прикрываю рот ладонью и тяжело дышу. — Но ведь Нико приказал тебе «устранить свидетелей», я же слышала…

— Приказал, — соглашается его брат. — Но речь шла не о пассажирах самолёта, а о тех, кто подстроил твоё убийство, — заверяет и я шокируюсь ещё больше. — Мы ничего не могли сделать, Алекса. Самолёт взорвался бы в любом случае. Всё, что мы могли — это спасти тебя.

Я хватаюсь за сердце. Оно воет от боли. Ведь всё это время я думала, что мой муж беспощадно уничтожил целый самолёт людей. А оказалось…всё иначе. Роняю слезу и тут же вытираю. Пытаюсь держаться, потому что чувствую — самое страшное ждёт меня впереди.

— Причём здесь Амо?

У меня в висках пульсирует. Теодор кладёт ладони на мои плечи и сжимает.

— Он помог подстроить твоё убийство, — оглушает меня. — Прости, Алекса, такова правда…

Мои слёзы брызгают из глаз. Текут, словно водопады. Безмолвно.

Тео обнимает меня, и я позволяю ему.

— Нико просто не мог оставить его в живых после такого, понимаешь? Да, ваша с Амо интрижка или что там было… взбесила его, но он бы всё равно убил его. Потому что это предательство, — объясняет подручный капо. — И ты для него слишком важна. Он за тебя любого убьёт…

Я взрываюсь рыданиями. Чувствую, как Изабель обнимает нас с Тео.

— Как же Амо мог… — хриплю, упираясь бессильно кулаками в крепкую грудь Валенти младшего. — За что…

— Слушай, я могу показать тебе записи разговора, если ты не веришь…

— Верю, — отвечаю без раздумий. — Я просто не понимаю как это возможно, Тео…

Конечно, я верю, потому что Амо помог мне спланировать побег. Вот только это был совсем не побег, а подготовленная смерть для меня. От моего друга. От того, кого я считала семьей!

— Это же мафия, — тихо отвечает он. — Любого можно купить.

И это самая жестокая правда в моей жизни. Отрезвляющая определённо. Показывающая, что я всё это время любила не мафию, а иллюзию о ней. Иллюзию, которую создали мои родители. Красивую и приятную картинку для своей принцессы.

— Но не Нико, — добавляет Изабель. — Слышишь, Алекса? Нико никогда бы и не за какую цену… Послушай, он жестокий, да, — всхлипывает его сестра. — Но то, что он всегда делал…

…было лишь во благо семьи.

Иззи уже это говорила. И теперь я это поняла.

Доминико Валенти показал мне изнанку мафии. Но он же меня от неё и уберег. Благодаря нему я больше не вижу мафию сквозь розовые очки. И пускай в этом много разочарования…, но в этом и много любви.

— Где он?? — я отрываюсь от Изабель и Тео. — Мне нужно его увидеть!

Мои щеки раскраснелись, а волосы прилипли к влажным щекам.

— Он полчаса назад уехал в Рио на пару дней, — отвечает его подручный. — Перед официальным торжеством ему нужно подписать некоторые бумаги, ведь он теперь новый капо ди капи, — добавляет. — Вообще-то ты должна была ехать с ним, но поскольку…

— Он уже в самолёте? — мои плечи обреченно опускаются.

— Нет, решил поехать на машине. Типа подумать в дороге… Ему хреново, если честно, — сознаётся Тео.

— Почему он мне не рассказал правду? — возможно, я должна задавать этот вопрос не его семье, но что мне остаётся…

— Думал, что ты не поверишь ему, — хмурится Тео. — Ведь ты знала Амо всю жизнь, а Нико…

Чёрт. И это правда, я бы не поверила ему.

— А ещё он не хотел ранить тебя…разочаровывать, понимаешь? — добавляет Иззи. — Ведь ты так верила в непорочность любви и преданность семьи, в настоящую дружбу…

Моё сердце истекает кровь, настолько туго его сжала правда.

Я убью тебя, Нико. Нельзя быть таким. Ты же чуть не разрушил наши чувства, пытаясь защитить меня!

— Иззи, можно я возьму твою машину?

— Конечно!

— Подожди, Алекса, — пытается остановить меня Тео. — Ты что хочешь поехать в Рио? Нико вернётся, и вы поговорите…

— Нет, — качаю головой. — Я не могу ждать! И мой муж теперь капо ди капи, я должна быть рядом с ним! Ты сам сказал…

Я выхожу в коридор и спешу в нашу с ним спальню.

— Ладно, ты ещё можешь успеть догнать его, — поддерживает Тео, и они вместе с Иззи торопятся за мной по лестнице. — Но я поеду с тобой, или возьми Дави!

— Нет, — отрезаю, развернувшись к ним. — Тогда он узнает, что я поехала за ним. Вдруг попытается остановить меня… — облизываю взволнованно пересохшие от страданий губы. — Пожалуйста, Тео не говори никому. Всё будет хорошо, уверяю.

— Блядь, женщины Валенти хотят моей смерти, честное слово! — бьет себя ладонью по лбу и вздыхает. — Хорошо, Алекса. Но чтобы была на связи, ясно? Догонишь Нико, сообщи мне.

— Конечно, спасибо, — киваю. — Иззи поможешь собрать чемодан, пока я приведу себя в порядок? — спрашиваю с надеждой.

— Ещё спрашиваешь, — широко улыбается девушка. — Сексуальное нижнее белье положить? — уточняет лукаво, когда мы заходим вдвоём в спальню.

Я закусываю губу и хихикаю.

— Да!

После пятнадцатиминутных сборов я покидаю территорию мафии, а после и Ору-Прету. Включаю навигатор, до Рио почти шесть часов дороги. Немало, но, пожалуй… мне тоже необходимо это время. Чтобы смириться с предательством друга. Мне кажется, я до конца своих дней буду думать, что это всё сон. Жуткий кошмар. Но с другой стороны… в предательстве Амо я нахожу своё облегчение.

Это то, что вызволяет моё сердце. И это то, что показывает мне — я не зря влюбилась в Доминико Валенти. И зная правду, это чувство накрывает меня с головой.

Я очень и очень сильно влюблена.

"Бентли" капо я догнала через три часа. Он был очень приметным на пустой дороге. Мы как раз въехали на горный серпантин с шикарным видом на Атлантический океан или, скорее, его залив. Волнение и предвкушение обрушились на меня. Я выжала скорость на максимум и уже через полминуты пронеслась по встречной полосе рядом с машиной мужа. Увеличила между нами разрыв и заняла его полосу впереди. Мой телефон сразу же начал вибрировать от входящего. Конечно же, он узнал машину Изабель.

Я проигнорировала звонок, потому что заприметила небольшую обочину на обрыве серпантина. Должны поместиться две машины. Я затормозила, а через пару секунд и Нико. Открываю дверцу машины дрожащими руками. Высокий каблук черных ботфортов ступает на дорогу. Я выхожу, а черный плащ развевается от ветра — чем ближе к Рио, тем прохладнее. Всё же уже октябрь. Но температура воздуха в Южной Америке всегда приятная, поэтому под низом у меня джинсовые шорты и леопардовый боди. Я хочу стянуть очки с глаз, но не успеваю, потому что…

Капо ди капи налетает на меня.

— Какого хрена, Александра? Что ты здесь делаешь?? Почему одна?! — рычит мне в лицо.

И я не нахожу ничего лучшего, как… поцеловать его.

Накидываюсь на мужа в самом горячем поцелуе, полном нечеловечески сильных чувств. Он точно ошарашен, но вопреки всему…его руки сжимаются на моей талии моментально. Нико не отталкивает, а целуется в ответ. Углубляет язык, хоть по-прежнему и рычит. Ползёт к моему затылку и зарывается в волосы. Вылизывает в непонимании, но желании. Я сжимаю его чёрную рубашку на плечах от счастья.

— Стой… — тяжело дышит. — Объяснись…

Стягиваю очки, чтобы позволить ему заглянуть в мои глаза.

В правду.

В любовь.

— Я всё знаю, Нико, — говорю тихо, но уверенно. — Насчёт Амо и почему ты убил его… я знаю, слышишь?

Он не моргает. Сжимает губы.

— Но я хочу убить тебя за то, что скрыл правду, — улыбаюсь и прижимаюсь к нему носом.

Его грудь вздымается.

— Тебе не стоило знать, Алекса.

— Тс-с, — коротко целую его. — Ещё кое-что. Я не спала с ним, веришь? И я никогда не чувствовала даже капли того, что чувствую к тебе, Доминико.

Мужчина замирает на мгновение, а после выпускает рык, перекрывающий ветер.

— А-алекса-а-а-а-а-а!

— Тебе не стоило знать, — дразню его.

Капо прижимает меня к машине Изабель и впивается в мои губы в самом голодном истерзанном поцелуе. Избавляется от моей помады. Избавляется от моей лжи…

От нашей.

— Блядь, Lírio, ты же свела меня с ума…

Признание вырывается из мужчины на выдохе. Я осторожно разрываю наш поцелуй и заглядываю в его глаза полные облегчения, тепла и чего-то…очень нового. Такого необходимого и красивого.

— Нико, я очень хочу быть всем для тебя, — говорю с придыханием. — Потому что ты первый и единственный для меня во всех смыслах, слышишь? — касаюсь его щеки. — Я твоя Lírio…

Капо ди капи впивается в меня честным и заявляющим взглядом:

— Ты всегда была для меня всем, — его ресницы дрожат. — И чтобы я не делал, чтобы не говорил… Ты всегда будешь всем для меня.