ГЛАВА 10

На следующее утро все ознакомились с обещанным приказом и поставили под ним свои подписи. Если и начали формировать исследовательский отряд, то практиканток даже не удосужились поставить в известность. Видимо, фиер эд'Пинкрон лично проверил вчерашнюю работу Дениз, потому что именно ей поручил проверку и обновление защитного периметра. После того, как раздал всем задания, в том числе, практикантке-магичке, и все разошлись, он обратился к Санайе:

— Иерина дин Тиаграсса, чтобы дать задание вам, сначала я должен ознакомиться с вашими навыками, умениями и возможностями. Училище боевой и прикладной магии, ведовской факультет? Первый курс. Как я понял, только предстоит. Так? — Санайя согласно кивнула. А что еще оставалось делать, ведь это все написано в бумагах, которые он сейчас держал в руках. — Надо же, какой взлет. Еще толком не начали учиться, а уже получили практику в самом желанном учреждении Тиирры. Мало того, в одной из самых закрытых точек. Если бы я хорошо не знал начальника Магического Управления, подпись которого заверяет эти документы, — он потряс направлением, — я бы решил, что его купили, заставили или охмурили. Но фиер эд'Бюрон неподкупен. Приказать ему может только король. Повлиять магическими или вашими, ведовскими методами? Отпадает. Он от этого прекрасно защищен. В отличие от некоторых, — это что же фиер Кордес сейчас на себя намекает? Ладно, пока стоит помолчать и послушать, куда же он клонит. — Итак, за какие такие заслуги и умения вас сюда прислали? Вы можете ставить ведовскую защиту? — Санайя отрицательно покачала головой. — Ваши заговоры, настойки и декокты излечивают раны и возвращают к жизни? — и этого ведунья не могла. — Умеете договариваться с природой? Растениями? Животными? С духами троп? Что вы можете, иерина дин Тиаграсса?

Как же щиплет глаза. Но плакать при нем? Да ни за что! Вот сейчас как что-нибудь придет в голову! Дениз бы уже давно придумала ответ. Санайя высоко подняла подбородок и глянула прямо в глаза своему кошмару. Растерялся? Не ожидал? Сама не ожидала.

— Не ходите с отрядом.

— Что? Я не прошу у вас совета, что делать мне. Я спрашиваю, что делать с вами.

— Вы начальник, вам и решать, — Санайя безразлично пожала плечами. И что это ее дернуло сказать такое?

Как же ей нужно попасть в Лес. Прижаться к теплому живому дереву. Тогда бы слабость и шум в голове мгновенно ушли. Сейчас же все силы уходили на то, чтобы держать подбородок высоко поднятым.

— Значит, ведовских умений пока нет. Что ж, бесполезных гостей мы здесь не держим. А потому продолжайте пока разбирать документы. Валдор говорит, у вас это получается лучше всего. Сразу, как только ситуация стабилизируется, отправитесь обратно. Здесь, как вы могли заметить, не курорт и не пансион для благородных барышень.

Сил хватило ровно на то, чтобы кивнуть, развернуться и выйти из небольшой гостиной, временно, по причине захламленности кабинета бумагами, превращенной в штаб базы.

— Санни, все нормально? Он тебе ничего не сделал? Оскорблял? — милая верная Дениз поджидала прямо за дверью.

— Нет, не оскорблял. Говорил только правду. Ну какая из меня ведунья? Я же еще ничего не умею. Только обуза. Денни, и как только ты справляешься с этой взрослой жизнью?

— Когда как. Но ты не думай чего! У тебя тоже получается. Только свалилось все сразу. Ты справишься, уж мне ли не знать мою подружку. А ну-ка, выше нос! — магичка уверенно тащила ее к заднему крыльцу.

— Не поднимается.

— Поднимем обязательно! А пока давай посидим здесь, — Дениз подвела подругу к одиноко стоящему дереву и, потянув за руку, плюхнулась на землю.

Под деревом стало немного легче. Нет, сдавливающая грудь тоска никуда не делась, но онемение губ и кончиков пальцев, беспокоящие последние полчаса стали проходить. Санайя поднялась.

— Пойдем, а то дерево может погибнуть, — можно даже не оборачиваться, чтобы узнать, что его листва пожелтела. — Да и работать пора. У тебя — периметр, у меня, — Санайя криво улыбнулась, — отчетность. Стоило ли ради этого сюда ехать.

— Ты же знаешь, что не к отчетности тебя сюда прислали, — задумчиво отозвалась Дениз.

— А к кому? — спорить с подругой не хотелось, но и признавать, что метресса Ликинна занялась банальным сводничеством, тоже как-то не получалось.

— К Лесу, — умеет же магичка вовремя напустить на себя невинный вид. — А ты что подумала?

— Да, к Лесу. Только меня туда не пускают! А мне очень нужно, Денни. Я, я как будто задыхаюсь без его подпитки. Как будто сам жизнь из меня уходит! Ты мне веришь?

— Верю, как не верить. Стоит только на дерево глянуть. Ты и сама знаешь, что это. Голод силы. И стабилизировать твое состояние может только одно. Метресса Ликинна и срок озвучила.

— Только попробуй ему скажи, что со мной что-то не так! Я… я дружить с тобой перестану! Я пешком отсюда убегу! И вообще, пойдем работать! У меня там бумаг немеряно! — Санайя припустила к дому. Дениз, конечно, ее лучшая подруга, но иногда так хочется побыть одной.

— А то он сам не видит, — тихо раздалось вслед.

***

День прошел без происшествий. Полностью зарывшись в документацию, Санайя даже не отвлеклась на шум приветствий. Похоже, прибыла одна из двух групп, которым было приказано срочно возвращаться. Точно, народу на базе прибавилось, даже на ужин расселись и в столовой, и на террасе.

Как удачно получилось занять единственное свободное место за столом на террасе. Теперь задержавшийся начальник точно не будет сверлить ее своим пронзительным взглядом. Пришедшие с интересом смотрели на новеньких, но ни о чем не расспрашивали и сами не спешили делиться впечатлениями. Похоже, были уже в курсе. Ну и ладно. Это Дениз интересны детали наметившейся заварушки, Санайя же все равно ничем не сможет помочь. Разве что не мешать. А потому, закончив с едой, нужно встать из-за стола и, вежливо попрощавшись и убрав за собой, удалиться в их с Дениз комнату.

Хотелось бы погулять, хотя бы в пределах обозначенного периметра. Но какие мысли возникают при виде одиноко гуляющей девушки? Правильно, присоединиться и развлечь своим драгоценным вниманием. Ну уж нет, лучше в комнате. А выйти можно потом, когда стемнеет, и все улягутся.

В сумерках пришла довольная Дениз.

— Не спишь? А мы развлеклись немного. Там небольшой полигон есть, заклинаниями побросались. Я доказала, что сражаться могу ничуть не хуже многих! Они должны меня взять! Санни, ты чего так смотришь? — магичка взяла подругу за плечи и посмотрела ей в глаза. — Что ты задумала? Признавайся.

— Денни, мне нужно в Лес. Или ты откроешь для меня периметр, или я пойду сама. Мне там безопасно, я знаю! Денни, ну пожалуйста!

— Ладно, не паникуй раньше времени. Надо, значит надо. Когда это Дениз эд'Григ отказывалась от авантюр?

Вышли подруги, когда совсем стемнело, и в доме почти все затихло. Девушки оставили обувь в комнате, как заправские шпионки пробрались к заднему выходу из дома, и, придерживаясь в его тени, пробрались как можно дальше.

— Нет, ну эту ведунью можно понять, но я-то, я-то! — ворчала сама на себя Дениз, по-пластунски ползя к кромке Леса. — Серьезный маг, почти дипломированный специалист, и так нарушаю дисциплину!

— Не нравится, ползи обратно! — пыхтела в паре шагов от нее Санайя. Сейчас она жалела только об одном: нужно было надеть брюки, как и советовала подруга, в юбке ползти было очень неудобно.

— Ну да, скажешь тоже, обратно. И пропустить все веселье? Ну уж нет. Что нам сделают, если поймают? Отправят обратно? Не смогут, шеф уже признал это. Не возьмут с собой? Так итак не берут. Хоть развлечемся. Санни, — Дениз приподняла голову, — а вдруг нам удастся наткнуться на то, что… ну, за чем они собираются идти? И мы его…

— Даже и не думай! Мы просто постоим у кромки Леса, и вернемся обратно. Ты что-то чувствуешь? Я имею в виду опасное? Нет? Вот и славно, — сочтя, что отползла уже достаточно далеко, Санайя приподнялась и направилась к ближним деревьям.

— Ой, Санни, ты куда это?

— В Лес, куда же еще. В отличие от некоторых, меня на неизвестные подвиги не тянет, я четко знаю, что хочу.

— Санни, а ты это, — косноязычная речь была не в правилах Дениз, но сейчас она растерялась. — Ты же за периметр вышла! А я здесь. И я не могу через него пройти.

— Ну так и посиди там, — тут же сориентировалась ведунья. — Не нужно ничего распутывать. Так мы точно никого не потревожим. А я быстро, — она обняла ближайшее дерево и прижалась к нему всем телом. Постояв так немного, отошла к другому, потом еще и еще.

Переходить так можно было бы долго, но, кажется, пришла пора возвращаться.

Только Санайя подошла к подруге, как послышались шаги. Начальник собственной персоной. И чего ему не отдыхается. Опять решил поискать приключений?

— Фиерина эд'Григ, иерина дин Тиаграсса? Что вы здесь делаете?

— Гуляем. Дышим свежим воздухом перед сном. Этого тоже нельзя? — Дениз поднялась на ноги и демонстративно отряхнула руки от налипших сухих травинок.

— Не могли бы вы делать это не столь близко от ограничительного периметра?

— Если вы так настаиваете, — сладким голосом пропела магичка и покорно пошла к дому, при этом, не слишком принижая голос проворчала: — Днем, значит, даже нужно к периметру, а ночью нельзя. Этих мужчин не понять.

Санайя покорно пошла следом за ней. Фиер эд'Пинкрон остался. И что он там желает рассмотреть? Дениз уверяла, что нити заклинания нетронуты. Как? Да кто же его знает.

***

Едва на следующее утро Санайя взялась за не желающую уменьшаться кучу бумаг, как в открытое по случаю летней погоды окно стали слышны приветственные крики. Сначала радостные, а потом тревожные. Вернулась еще одна группа? Похоже на то. И, судя по крикам, у них не обошлось без неприятных происшествий.

Это конечно, возвращение отряда, в котором Санайя никого не знала, ее совершенно не касалось, но и сидеть, уткнувшись в бумаги, и не поинтересоваться, что же случилось, было бы неправильным. Она поспешила к входу в дом, где уже собрались почти все члены их коллектива.

Наконец, в доме появились уставшие пропыленные исследователи. Первыми шли орк Валдор и фиер Кордес, они несли самодельные носилки с неподвижно лежащим на них телом.

— Штоллер, Маляв, идите за нами. Будем приводить в себя эд’Квинти. Остальные разошлись и не мешаем! — резко приказал начальник базы, удаляясь в одну из комнат на первом этаже.

Поначалу, во исполнение приказа, Санайя хотела вернуться в кабинет, но подруга ухватила ее за руку и потащила за всеми на террасу. И то правда, им ведь не приказали разойтись по рабочим местам, а значит, можно послушать, что же приключилось с членами этого отряда.

Вновь прибывших разместили за накрытым столом и, пока те насыщались, жадно смотрели им в рот, ожидая начала рассказа. Наши подруги забились в самый дальний уголок, нисколько не возмущаясь прикрывшими их могучими спинами. Это не беда, что ничего не видно, зато и сами не бросаются в глаза. Слышно-то отсюда прекрасно. Стоило членам третьего отряда утолить первый голод, как отовсюду посыпались нетерпеливые вопросы.

— Ну что, Мититц, что случилось с эд’Квинти? Не томите уже, рассказывайте!

— Получили приказ возвращаться, — степенно начал тот самый Мититц — плотный невысокий гном с когда-то рыжей, а сейчас по случаю запущенности сизо-пегой всклокоченной бородой. — А у нас же там все развернуто было. Пока собрали, пока законсервировали, опять же, эксперимент по дианукрации релидия нельзя было прерывать. Не довели до конца, конечно, но уж как получилось, что там, приказ есть приказ.

— Мититц, не тяни, — раздался нетерпеливый женский возглас. — Что с эд’Квинти случилось? Он… сильно пострадал?

— Так оно как пострадал. Пострадал, — согласно подтвердил гном. — Но я ж к тому и веду. Свернули мы, значит, лагерь, и выступили обратно, как приказано. Шли, как полагается. Те, кому положено, впереди и по флангам, а кто, чтобы не мешать, те в центре, все по уставу. И вдруг, как откуда бы голос чужой, женский: «Унаочи!» А это ж по-гоблински «Опасность». Пусть гоблинов в нашем отряде нет, но слово распознали почти все. Насторожились. Мы-то, исследователи, что. Наше дело не мешать, а боевики артефакты приготовили, отдали нам вещи громоздкие, что помешать могли, и пошли мы дальше. А опасности-то и не видать! В горах или среди камней я бы что почуял, но не было от камней опасности, это точно. Был бы среди нас гоблин, или хоть ведунья какая, может, на своем, природном плане и рассмотрели бы чего, не зря же тот крик гоблинский был. Лес-то, он совсем близко, не иначе, его жриц дело, весточку передали, и на том спасибо.

— Мититц! — вопль из мученического перешел в угрожающий.

— А потом все и случилось, — резко покончил с философскими рассуждениями степенный рассказчик. — Боевики наши огнем да молниями как давай в пустое место палить. И вот ведь оно как. Летит тот огонек, значит, шипит, громко так шипит, а потом, бац, и замолкает! И как сдувается. Пока наши умники догадались, что место то магию тянет, а они-то его по незнанию напитывали. А потом там в центре мерзость какая-то образовалась, какая — не у меня спрашивайте, я ж из-за боевиков особо и не видел. Ворочался там где-то тот чудик, значит, но пока не нападал. Привыкал, наверное.

— Инуорш*, — послышался чей-то поясняющий голос.

— Да ну, откуда в наших местах взяться этим тварям? Все крупные проходы давно запечатаны. Да, аномальные места, но не настолько же. До Неизведанного Материка нам далеко, — раздались недоверчивые возгласы сразу с нескольких сторон.

— Так или нет, нам он не представился, и взялся откуда — не сообщил, а сразу напал. Да не так напал, что сам напал, а вроде как тоже магией, тянуть ее из магов наших стал! — дождавшись тишины, продолжил Мититц. — И как только самого сильного вычислил. Вот эд’Квинти стоял, распоряжения отдавал, а потом вдруг резко бледнеть начал, как барышня какая благородная. Но то ж эд’Квинти, сами его знаете, может, и благородный, но слабенькой барышней его точно никто не назовет. А он уж и на землю оседать стал. Успел только крикнуть: «Всем отступить! Атаки прекратить. Меня не трогать!» Как есть, умом повредился. Боевики его приказ послушали, огоньки да что там еще заготовили, спрятали. Но, это еще фиер Кордес с ними разбираться будет, уходить-то и не собирались! А сами ж, смотрю, тоже вроде как сбледнули. Я-то не на чудище смотрел, чего мне на него смотреть, вот и заметил, что нехорошо им.

— Мититц, это можешь пропустить, — попытались скрыть ненужные детали те самые боевики.

— Ну уж нет, и я молчать не буду, и сами потом все свои ощущения, вплоть до тех, что под коленками были, фиеру Кордесу расскажете. Отчет должен быть полным, — гном, он и есть гном. Похоже, именно из-за дотошности именно его попросили рассказать о приключениях отряда. Боевики могли расписать сам бой, но упустить что-то важное. Настоящий гном этого не сделает никогда. Пусть и утомит всех отступлениями и мелкими деталями. — Так вот, я и говорю, сил одолеть ту тварь нет, надо уходить. А эд’Квинти-то уже и глаза прикрыл. Чего удумал, бросить его и уходить! Ну, я его на плечо взвалил и пошагал прочь, так и выбрались, значит. Вещи многие, правда, оставить пришлось, но изыскания при нас, в отдельном планшете документики-то важные все лежали, а планшетик завсегда при мне. Отдохнем немного, подробный отчет составим. Да только говорю же, не закончили мы изыскания, какой отчет, так, наметки одни.

Не зря слава о гномьей силушке ходит, ох не зря. Как успела рассмотреть Санайя, лежащий на носилках начальник третьего отряда эд’Квинти был далеко не хрупкого телосложения, а Мититц его вынес на собственных плечах.

Похоже, основной рассказ был закончен. Отдельные эпизоды похождений будут обсуждаться не единожды, но основная мысль ясна: в заповедные места пришло что-то чужое. Чужое и страшное.

Зашумели все сразу. Кто-то стал тут же высказывать предположения. Возник неизбежный спор, с выяснением, с чем же пришлось столкнуться третьему отряду. Стали сравнивать с теми данными, которые были у первого и второго. Второй ничего на своем пути не заметил, а вот первый, который и поднял тревогу, повстречал миитов* — мелких демонических сущностей. Единичные их особи могли пробраться из потустороннего мира в прорехи мироздания. Чаще всего это случалось в таких нестабильных районах, как этот. Еще Неизведанный Материк кишел ими и им подобными. Но иногда встречались эти твари и в обжитых и давно изведанных и спокойных в магическом плане местах. Справиться с миитом магам не сложно. Насторожило отряд Валдора то, что их было около двух десятков сразу. Такого припомнить никто не мог. Теперь еще и инуорш, пусть он и не напал на них в буквальном смысле, и утверждать, что быстрое, почти мгновенное магическое истощение магов — его заслуга, пока не стоит, но уже сам факт его появления был очень неестественным для этих мест.

Похоже, в округе творится что-то зловещее. Открылся проход в потусторонний мир? Санайя так мало знала об этом. Незачем купеческой дочери было интересоваться подобными полумифическими байками. И вот она оказалась совсем рядом с одним из мифов. Надо признать, довольно страшных.

А ведь тетушка Лачи говорила что-то подобное. Вспомнить бы, что. Лес обидели? Нехорошие дела творятся? Уж не про это ли она говорила? Еще и предупреждение на гоблинском, услышанное отрядом эд’Квинти. Нужно обязательно поделиться этим. Но с кем? С Мититцем? Валдором? А они все равно отправят к эд'Пинкрону. Как же тяжело с ним разговаривать. Но и утаивать эту информацию нельзя. Это может помочь. Придется идти к нему.

Трусливая мыслишка, что начальник базы сейчас плотно занят с бессознательным эд’Квинти, приятно успокоила. Не сейчас. Чуть позже наберется храбрости и обязательно поговорит. Санайя незаметно для всех вернулась в кабинет. Сейчас пора заняться делом. Тем делом, на которое способна — разбирать заброшенные отчеты.

***

Приходил ли начальник базы на ужин, или же нет, выяснить не удалось. До самой темноты Санайя крутилась подле террасы, желая переговорить с ним наедине. Но то ли фиер эд'Пинкрон был слишком занят, то ли искусно избегал встречи, что было весьма вероятно, но задумка не удалась. А ведь даже перешагнула через гордость, заглянула в комнату, где они с Валдором и Молотом продолжали колдовать над пострадавшим и, ужасно смущаясь, сообщила, что им нужно переговорить.

— Потом! — вот и весь разговор.

Да что он о себе думает! Уж не решил ли, что Санайя собралась выяснять отношения? Да нужен он ей! Мало ли что сказали, что муж. Да какой он муж! Да такого негодяя никто в здравом уме в мужья не захочет брать!

От вспыхнувшего справедливого негодования даже кровь быстрее побежала по венам. И стала горячее. Да, точно горячее. Еще не огонь, но определенный дискомфорт доставляет. Нужно срочно успокоиться. Ей нужно прижаться к дереву. К любому. А то уже и трясти начало. Такого раньше не было. Санайя представила, как от ее жадных прикосновений желтеют одно за другим деревья внутри магического ограждения. Только этих загадок не хватало их команде. Если личную проблему можно решить самой, значит, нужно решить ее самой. Позвать Дениз? Но зачем? Как выяснилось вчера, периметр, в отличие от Санайи, ее не пропускает. Ждать? Только привлекать внимание. Решено. Лучше отправиться одной. Тем более, подруга так удачно занята с коллегами на полигоне, не нужно ее отвлекать.

Привычное платье было заменено на темные брюки и блузку, обувь предусмотрительно спрятана под кроватью, можно уходить.

Удача явно была на стороне Санайи, она никого не встретила ни в доме, ни по дороге к Лесу. Периметр опять был преодолен без проблем. Если бы Дениз не уверяла, что лично принимала участие в его укреплении, можно было бы решить, что никакого ограничения нет. Впрочем, не жаловаться же теперь на эту особенность. Хотя, мелькнула запоздалая здравая мысль, предупредить стоит. Вдруг, еще кто-либо, не столь дружелюбный сможет проделать то же самое.

Лес. Как же здесь хорошо. Как приятно холодит босые ноги трава. Нужно отойти немного вглубь, чтобы пожелтевшие деревья не привлекли ничьего внимания. Перед Лесом, конечно, совестно и неудобно, что забирает у его обитателей силу, но постарается не увлекаться. Ей это очень нужно.

Кажется, отошла достаточно далеко. Вот и огромное дерево. Можно прижиматься. Как же хочется замереть так навечно, слиться с его могучим стволом, стать одной из них. Получится? Кто его знает, а пока надо перейти к другому, снять рубашку и повторить еще раз. Все равно никто не видит. Да, так еще лучше. Главное, не увлекаться, и вовремя переходить от дерева к дереву.

Шум. Откуда. В голове? Но голова вроде бы пришла в норму. Вода. Тот самый водопад? Похоже. Отблески почти полной луны лениво отражались в падающих струях. Это что же, Санайя зашла так далеко? Или у Леса свои дороги?

— Ну, чего замерла? Раздевайся до конца и иди.

— Тетушка Лачи, это вы? — Санайя прижала к груди рубашку и медленно обернулась на голос.

— А ты кого другого хотела встретить?

Кого хотела встретить? Вот еще! И не думала она вовсе об эд'Пинкроне. Он сейчас занят, некогда ему по Лесу бродить. Да и сам же сказал, что без разрешения никаких хождений за периметр. Хотя, самому себе разрешение выдать несложно. Что-то мысли ушли, куда не следует. Оставалось надеяться, что ночная темнота скрыла предательский румянец.

— Никого, — почти уверенно ответила Санайя. — Я не ожидала, что заберусь так далеко.

— Заберется она, — проворчала гоблинша. — Не скоро еще ты научишься самостоятельно выбирать дороги. Коли ты здесь, значит, Лес тебя и привел.

— А вы, тетушка Лачи, как здесь оказались вы?

— От же любопытная девка! Ты сюда глупые вопросы задавать пришла или по делу? — ведьма даже ногой притопнула. По услышанному шлепку машинально отметилось, что она тоже босая. — Лезь под воду, пока приглашают! Да штаны сними! Я нового ничего не увижу, а тебе больше пользы будет, да и потом в сухом приятнее оказаться.

Спорить с начавшей сердиться ведьмой? Ну уж нет, тем более, и самой захотелось оказаться под волшебными струями.

Вода поначалу привычно обожгла холодом, потом ласково обволокла небывалой нежностью. Похоже, любовь к воде у Санайи от матери островитянки. Как же хорошо, даже неприятные ощущения в теле почти исчезли. Кровь приобрела свою обычную температуру, шум в голове постепенно превратился в дивную мелодию. Казалось, еще немного, и откроется Самая Главная Жизненная Истина.

— Выбирайся, выбирайся, хватит тебе!

Как же не вовремя напомнила о себе тетушка Лачи. Чарующая музыка природных сфер превратилась в шум падающей сверху воды и обычный птичий гомон. Волшебный эфир — в холодные водные струи. Ничего, главное, у Санайи были эти мгновения единения с чем-то невообразимо древним и мудрым.

Выбравшись на берег, она приняла холстину из рук тетушки Лачи, тщательно растерлась и быстро оделась. Нет, не то, чтобы замерзла или стеснялась, просто жалко было терять время, а так о многом можно было расспросить эту умудренную опытом женщину.

Сегодня угощала хозяйка. Или она тоже гостья в Священном Лесу? Неважно. Важно, что она может что-то знать.

Санайя поблагодарила за предложенный черный хлеб с лежащим на нем куском мягкого сыра, старательно, стараясь не потерять ни крошки, съела свою долю и только потом задала первый вопрос.

— Тетушка Лачи, вы можете рассказать, что происходит? С Лесом и не только с ним. В предгорьях исследовательские отряды встретились с чем-то странным. Странным и страшным. Ребята предполагают, что с инуоршем. Но они говорят, что страшно даже не эти чужеродные гости, а то, что из магов в тех местах сила как будто уходит. А еще незадолго до встречи они слышали предупреждение. На гоблинском. «Унаочи!» Это были вы?

— Я или нет, разве это важно, — отмахнулась старая ведунья. — Важно, что, пока Веда отвлеклась, чужеродное зло получило доступ в наши заповедные места. И это зло надо изгнать! Дрянь-человек твой бывший жених. Не просто дрянь, а… тьфу! — гоблинша изобразила гневный плевок. — Лес, дурень, решил поджечь! И кто он после этого? Думает, если хватило ума заработать денег, то и жизнь прожить его хватит? Вот и аукнулась миру его дурость. Пусть получил — и еще получит! — по заслугам, но и дел наворотил немало. Тут в одиночку магам не расхлебать. Да дурные больно да гордые эти маги. А уж тот, который твой, и вовсе дальше собственного носа не видит. Уж кукожит всего, а все обиду на весь ведовской род лелеет. Веде перечить пытается! Сам-то ладно, поделом ему, но ведь и тебя мучит. Сколько можно тянуть с завершением ритуала. Мужики, они ж где-то умные, а где — дурнее свирхов*. Ты ведунья, тебе и жизнь вашу налаживать, не жди, пока совсем невмоготу станет. Вот тебе мой сказ! Некогда обиду свою лелеять, не справятся маги без помощи детищ Веды. А ты, коли помощь понадобится, к внучку моему обратись, он же на вид только трусоватый, а коли дело чего важного коснется, справится. Ну все иди, иди, засиделась я тут с тобой! Да и тебя вон, — она махнула рукой куда-то в сторону, — ищут уже.

Пока Санайя испуганно выглядывала меж темных деревьев, кто же ее ищет, старая ведунья опять непостижимым образом исчезла. Провела? Скорее всего. Кто бы ее стал искать в Священном Лесу. Но в одном тетушка Лачи была права, пора возвращаться.

***

Всю обратную дорогу Санайя размышляла над услышанным. Гоблинша говорила непонятно и сумбурно. Можно ли верить ее словам? Все же, возраст у иеры весьма почтенный, могла выдумать и наговорить то, чего и не было. Пинешту поджег Лес? Но на базе ничего про это не говорили. Или не сочли нужным сообщить навязанным практиканткам? Но так же тетушка Лачи сказала про пришедшее зло. Да и отряд эд’Квинти кто-то предупредил об опасности. Остается признать, что разумной могла оказаться только часть ее речи. И то, где говорилось про эд'Пинкрона и его душевные страдания явно относилось к досужим домыслам и лирическим отступлениям. Скажет тоже. Санайе их жизнь налаживать. Вот так подойти к нему и сказать: «Фиер эд'Пинкрон, давайте налаживать жизнь, а то что-то вас кукожит». А что значили ее слова, что магам в одиночку не справиться? Так они и не поодиночке собираются отправляться. Только самых сильных берут. Если сильнейшие не справятся, то кто? Детища Веды? А кто у нас детища Веды? Правильно, она, Санни. Внук? Где искать внука тетушки Лачи? И в чем он должен помочь?

Только еще больше запуталась, пытаясь отыскать здравое зерно в словах старой гоблинши. Даже голова разболелась. А ведь так хорошо было и телу, и душе после купания. Хорошо, насколько вообще возможно в ее ситуации.

За размышлениями не заметила, как вышла из Леса. Одно плохо, помимо всего прочего, Санайя не заметила и фиера эд'Пинкрона, скрывавшегося в тени одного из деревьев внутри периметра.

Вышел навстречу. Зажег светлячок. Увидел. Жаль. Незаметно скрыться в Лесу уже не получится. Успел рассмотреть. Впрочем, как и Санни его. В одних брюках и босого.

— Что вы здесь делаете? — вырвавшийся невольно вопрос и самой показался странным. Но увидеть начальника базы в таком месте, в такое время и в таком виде Санайя готова не была. — Я вас отвлекла от приятного времяпровождения? Простите, не хотела помешать. Уже ухожу.

Отступательный маневр не удался. Ее поймали за руку и притянули к себе. Близко-близко. Даже жар разгоряченного тела почувствовала. Чего это он так? Ее якобы муж и правда, здесь был не один? А Санайя помешала свиданию. Непонятное и неприятное чувство гаденькой парализующей волной прокатилось от головы до самых пят. Ревность? Только не это. Просто злость. Да, злость. На то, что попалась.

— Что я здесь делаю?! Я нахожусь внутри защищенного периметра! А вы, иер-рина, — как он прорычал это слово. Лишний раз указывает на незамужний статус? Наверняка, — вы появились из-за него! И я хочу узнать, где вы были, с кем связывались?

— Почему вы такой горячий? Люди не должны быть такими горячими.

Несет чушь? Но лучше чушь, чем беспомощные оправдания.

— Горячий, я горячий.

И вдруг фиер эд'Пинкрон вместо того, чтобы продолжить отчитывать проштрафившуюся практикантку, прижал ее к груди. Захотел сразу сжечь, чтобы не раздражала? Нужно бы оттолкнуться, горячо же. И неприлично. Сейчас, только немного постоит в нежном кольце крепких рук. Совсем немного. И ничего он не горячий. Еще чуть-чуть. Ведь никто не видит. А вдруг подобного больше никогда-никогда не случится? Можно представить, что перед ней не мужчина, которого она, вроде бы, ненавидит, а дерево. Точно, именно от деревьев в Лесу шло такое же умиротворение и прохлада. Только сердце у дерева не билось так быстро и мощно. И деревья не прижимали ее в ответ. Жаль, что на ней надета рубаха, но хотя бы щекой ощутить терпкую чуть влажную кожу, вдохнуть умопомрачительный запах. Да умопомрачительный, а как иначе. Она опять, второй раз в присутствии этого мужчины лишилась разума. И кажется, опять нисколько не жалеет.

— Санни! — это Лес шепнул? Так нежно ее еще никто не называл.

Нужно рассказать что-то важное. Что там говорила тетушка Лачи? «Не жди, пока совсем невмоготу станет»? Так уже невмоготу. И вообще, что может быть важнее в этот момент? Поднять лицо. Только, чтобы убедиться, что позвали именно ее. Потеряться во тьме зовущих глаз. И окунуться в поцелуй. Их первый поцелуй, ведь ТОЙ ночью он ее так ни разу и не поцеловал.

Оторвался на мгновение, давая отдышаться. Обхватил руками лицо. Прижался лбом ко лбу. И вдруг, что это? Санайя не заметила на его руке браслета. Ни на той, ни на другой. Показалось в темноте? Нет, кожа запястий хорошо просматривалась при лунном свете. А ведь она точно знала, что ее браслет виден и при более слабом освещении. Значит, их привязка вышла однобокой? Только с ее стороны? И сейчас он решил продолжить развлекаться? А утром последует еще одна благодарность за приятно проведенную ночь?

Рука метнулась сама собой, оставив на мужской щеке хлесткую пощечину. Пока негодяй приходил в себя, Санайя вырвалась из его объятий и убежала.

Мог бы догнать, но не стал. Даже не окликнул.

С террасы доносилось бренчание цитира и пение, тихо переговаривались ребята. Как хорошо, что входа в дом два. Под прикрытием благословенной темноты Санайя добралась до главного входа и, моля всех богов, чтобы Дениз находилась вместе со всеми, прошмыгнула в комнату. Не то, чтобы намеревалась держать подругу в неведении, все расскажет, обязательно расскажет. Но не сегодня. Сегодня хотелось спрятаться под одеялом и поплакать. А ведь обещала не плакать. Дениз, конечно, не осудит, и, как всегда пожалеет и утешит, но… не сегодня. Сегодня нужно побыть одной. Свыкнуться с мыслью, что, как бы Санни не пыталась себя убедить, Кордес эд'Пинкрон ей нужен. И не просто нужен, а необходим, как воздух. Только рядом с ним, в его объятиях она ощущает себя целой. Правильно говорили метресса Ликинна и тетушка Лачи, никакая сила деревьев не сравнится с силой, идущей от его тела. Она же… она же, как жизнь. Только вот незадача, на руке ее суженого, ее судьбы, ее жизни, браслет не появился. Привязка вышла односторонней. Почему так? Может, ведуньи знают, на то они и ведуньи, чтобы ведать все, но разве может знание как-то смягчить факты? А потому плачь, Санайя, плачь.