Глава 12

Самолёты из Любляны в Сидней не летали. Рейсы в Вестралию были из Бургергама, Гапенконена, соседних Роховата и Вестрии, Вентрапена, Парижа, Лондона… Ближайшие — как раз от соседей, из аэропортов Вены и Гребулова. Миха ворчал всю дорогу, что я бегу от проблем, что глупо уезжать, не поговорив с Рихардом, и что я просто боюсь своих собственных чувств. Но я его не слушала.

Правда, потом, уже в аэропорту, он внезапно подобрел и настоял на том, чтобы оплатить мне билет на ближайший рейс до Венского аэропорта. Там придётся ждать рейс в Сидней ещё пять часов, зато лететь через Дубай самолётом самых лучших Эмиратских авиалиний.

— Не вздумай сказать хоть что-то Рихарду, — предупредила я бывшего.

— Но я же должен буду как-то объяснить, куда ты делась? — спросил Михась. — Он, в конце концов, полицейский. Сделает запрос, и ему всё выложат коллеги из аэропорта.

— Ну ладно, — я сочла его доводы справедливыми. — Можешь сказать, но только через шесть часов, когда мой самолёт уже взлетит.

— Хорошо, — легко согласился бывший.

Слишком легко для человека, только что учившего Рихарда делать горячий шоколад.

— Дай мне слово.

— О Божечка, да клянусь, Мартина, через шесть часов, когда взлетит твой самолёт.

То ли у меня после истории с Филом обострилась паранойя, то ли интуиция, но я решила даже не выходить с территории аэропорта. Куплю какой-нибудь романчик в яркой обложке и посижу с книжечкой и чашкой кофе. Но почитать мне не удалось.

— Мартина? Мартина! Вот как сюрприз! А что ты тут делаешь?

— Мама? А что тут делаешь ты?

— Прилетела из Парижа, у меня там клиент, — ответила мама.

— А я, как вчера и говорила, лечу в Сидней. Помнишь? Ты ещё сёрфить запретила. Здесь пересадка.

— Мартин, раз уж мы тут встретились, может, погостишь у нас с отцом?

Вот я попала. Откажусь — родители обидятся. Соглашусь — придётся врать, что у меня всё прекрасно. А врать в нашей семье чревато. Что мама, что папа — лучше любого полиграфа.

— Мам, у меня же билеты… и отель забронирован.

— Билеты можно поменять, бронь перенести. Да если они вдруг откажут, я подам в суд по Правам человека!

Подаст. Это у неё запросто.

— Ладно, мама, уговорила.

Актриса я или кто? Поиграем в обычную жизнь обычной, незнакомой со свойствами химии и где-то даже примерной дочери.

«Ты примерная дочь?» — прозвучал в голове вопрос Рихарда.

Чччёрт, это было в первый день нашего знакомства.

— Мартин, идёшь?

Мама уже отошла на пару шагов — в строгом костюме деловой дамы, на высоких каблуках, с типичным адвокатским портфелем. Точно, с деловой встречи.

— Мне нужно забрать багаж.

— Хорошо. Я позвоню Мареку, он подгонит машину, а мы пока возьмём твой чемодан.

Венский аэропорт «Швехат» устроен по всем эвропейским стандартам: везде указатели, но я плутала в поисках своего терминала, словно девчонка из глухой деревни. Мама шла рядом, не задавая вопросов. С одной стороны, я была ей благодарна. С другой, поводов для паранойи прибавлялось. Как она нашла меня в зоне отдыха, если прилетела из Парижа и её уже ждёт машина?

— Мама, а тебе Миха не звонил?

— Михал? Ты про своего бывшего или про пана Запоржецкого?

— Мама!

— Нет, не звонил. Ни тот, ни другой, — ответила она. — А почему тебя это интересует?

— Миха общался с папой, — ответила я чистую правду. — Там по делу проходят документы из архива семьи — те, что не успела унести Дана.

Я рассказала про тот разговор, когда Миха просил оставить ему письма дедули Кароля.

— Вот я и подумала, может, он хотел проконсультироваться с тобой?

— Нет, — покачала головой мама.

Мы как раз вышли из стеклянных дверей здания аэропорта.

— Но ты скажи ему, что мне можно звонить по любым вопросам, он, в отличие от своей матери, вполне культурный человек.

Я молчаливо согласилась. Сейчас Миха стал ещё меньше похож на мамулю.

К нам подкатил чёрный вагенфольс, ещё круче, чем у бывшего. Водитель Марек — я помнила его ещё совсем молодым польским пареньком — кивнул мне, забрал багаж и открыл перед мамой переднюю дверь.

— Нет, я сяду сзади с Мартиной, — возразила она.

Марек пожал мощными плечами, закрыл одну дверь и открыл другую. Я села первой, мама следом.

— Ну, рассказывай, — начала мама, едва внедорожник тронулся с места. — Как ты попала на «Виллу»? И вообще в эту историю с Даной и Рональдо?

Пришлось-таки рассказать про заказ, который Эва-Лотта получила от Михи, устрашённого матримониальными планами мамули. Потом я как-то плавно съехала на Бельсолу, про которую теперь могла говорить очень долго. Про тихие улочки и старые дворы, где на балконах второго этажа сушится бельё, про бесконечные марины, разномастные яхты и дешёвые фрукты. На фруктах я споткнулась, но тут же взяла себя в руки.

— А в Вене есть виноградники прямо в черте города, — сообщила мама.

Она не то что не понимала, почему я осталась в Гапенконене, когда могла бы переехать с родителями в город-резиденцию Эвропола. Она не понимала, почему я никак не хочу по её протекции получить место в любом венском театре. Конечно, кроме Оперы. А ведь всё так просто. Я не хотела быть Мартиной, дочкой «урагана Ядвиги», я хотела быть Мартиной — самой собой.

Вена, конечно, красивый город. В историческом центре ни одного похожего здания. И знаменитая Опера, и знаменитая пивнушка «Грейхенбазен», и парк «Пратер», и кладбище в центре города (очень романтичное место для прогулок). Но…

— В офис? — полуобернувшись к маме, спросил Марек.

— Домой, — возмутилась она. — Мартина в кои-то веки в гостях, какой тут, блин-нафиг, офис.

Марек, не говоря ни слова, развернулся на светофоре и повёз нас в пригородный посёлок, где жили эврополовцы и их семьи.

Тут мне поплохело. А что, если Рихард не коренной вестриец и живёт там же, в посёлке?

— Нет, мам, не надо из-за меня менять свои планы. Если тебе надо в офис, я с удовольствием подожду в машине или схожу в парк на колесо обозрения.

— Мартина, ты лучшая дочь в мире, — торжественно сказала мама. — Я быстро, только дам указания помощнице.

Марек без слов снова развернул вагенфольс в сторону центра, а мне нужно было только одно: выяснить адрес Рихарда. И я знала, кто мне поможет. Ангелика сегодня работала, а Рихард был частым постояльцем Сен-Саймон. Наверняка где-то там сохранился его адрес. Мне нужно потихоньку связаться с ангелочком — да хоть в мессенджере — и попросить о помощи. Ведь Ангелике понравилось помогать. И у неё к этому явный талант.

Офис маминой адвокатской конторы находился в самом центре, на Нотифилгассе, между Музейным кварталом и Министерством юстиции. Самое то для ведущего адвоката-правозащитника. Дом в историческом центре был отделан в стиле модерн: светлой штукатуркой с обилием лепных украшений (цветов и листьев) на фасаде, с большими окнами, причудливыми балкончиками. На двери сияла солидная табличка с названием.

Мама вошла в кабинет твёрдой походкой, я осталась в зоне ожидания и сразу достала подаренный бывшим гаджет.

«Ангелика, мне нужна твоя помощь».

Через несколько томительных секунд апфон звякнул, оповещая об ответе.

«Сейчас закончу с клиенткой, пока напиши, что нужно».

«Найди адрес Рихарда в Вене. Последний раз он жил у вас в бунгало номер два».

«Ок».

Я была очень благодарна за то, что Ангелика не задавала вопросов. Не учла только, что она обязательно поделится с Михой.

Но вскоре мне прилетел адрес «Сингельгансе, 55, 111». Я выдохнула. Это не в посёлке, где одна улица и дома на одну семью (максимум на две). А затем пришёл и вызов по видеосвязи.

— Мартинка, ты должна узнать первой: Миха сделал мне предложение!

— Поздравляю! — я действительно обрадовалась.

— Это так неожиданно, — продолжала Ангелика с горящими глазами, — но я согласилась не раздумывая!

— Неожиданно? Разве не к этому шло? — удивилась я.

— Миха немножечко нерешительный, — признался ангелочек с кудряшками, — я думала, это мне в итоге придётся первой говорить о свадьбе.

— Ничего подобного, — возразила я, — он может быть нерешительным в каких–то мелочах, но если дело касается…

— Ничего подобного! — раздался на заднем плане голос Михи. — Я сразу понял, что не хочу потерять тебя, как Рихард Мартину.

— Ты уже сказал Эве-Лотте? — про потери я рассуждать не собиралась.

— Нет ещё.

— Тогда я сама, можно?

— Кто такая Эва-Лотта? — перебила нас Ангелика.

— Ты с ней обязательно познакомишься, — пообещала я. — Она обожает свадьбы.

— Это моя и Мартинкина подруга детства, — одновременно со мной объяснил Миха.

— Почему ты не рассказывал? — строго спросила Ангелика.

— Времени не было, — сказал Миха с коварной улыбкой. — Ты же всегда занята, так что я старался рационально использовать твою свободу.

— Вы определились с датой? — пришла на помощь Михе я (хотя на месте Ангелики обижаться бы не стала).

— Ещё нет, — сказали они хором.

— Зато я определился с местом, — торжественно сообщил Миха, — это будет в Бледской церкви.

— Миха, ты уверен? — с сомнением спросила невеста. — Придётся тренироваться. Но ничего, я попрошу Антона…

— Тренироваться? — не поняла я.

Оказалось, что церковь, которую я так и не увидела, стоит на острове, и не просто на острове, а на его вершине. К ней ведут девяносто девять ступенек. Если для свадьбы выбирают эту церковь, жениху придётся нести невесту на руках по всем этим ступенькам снизу доверху. Очень романтично, но я соглашалась с Ангеликой: Михе с его намечавшимся животиком нужно тренироваться. Правда, его препятствия не пугали. Видно, с Ангеликой он действительно был счастлив и хотел провести, как это говорится в старых романах, остаток своих дней.

— Мартина, я готова, — неожиданно рядом со мной объявилась мама. — О, там, кажется, мой бывший зять.

— Здравствуйте, пани Ядвига, — сказал вежливый Михась. — Познакомьтесь, это моя невеста, Ангелика.

— Привет, Ангелика, — сказала мама.

— Здравствуйте, госпожа Эдландер, — с профессиональной улыбкой ответила та. — У вас отличный визажист.

— Спасибо, милая, — едва заметно усмехнулась мама, которая не пользовалась услугами визажистов. — Желаю вам счастья. Михал, ты можешь звонить мне по любым вопросам.

— Спасибо, пани Ядвига. Мартина, так ты летишь в Вестралию?

— Летит, но не сейчас, — ответила за меня мама. — Сейчас она погостит дома.

Уже из машины, когда Марек взял окончательный курс на посёлок, я позвонила Эве-Лотте.

— Миха женится⁈ Когда?!!

Я объяснила, что с датой будущие молодожёны ещё не определились.

— Это ужасно, — сказала Эва-Лотта. — У тебя есть платье? У меня есть платье? А свадьба может случиться в любой момент!

— Она права, — поддержала мама. — Михал настроен по-боевому.

— Вот вы меня понимаете, пани Ядвига, — вздохнула Эва. — А мне совсем не на кого оставить агентство!

Я предполагала, конечно, что известие о свадьбе может подействовать на подругу как сильный энергетик, но чтоб настолько?

— А ты приезжай к нам, Эвочка, — сказала ласково мама. — Устроим шоппинг, выясним всё насчёт свадьбы, слетаем в Словению на выходные.

Они так заморочили голову своими планами, что лишь Словения внезапно отрезвила меня лучше любого антипохмельного супчика.

Мама на мою свадьбу едва нашла время, а тут такое… Паранойя снова подняла голову.

— Только на выходные я и смогу, — горестно вздохнула Эва-Лотта. — Мартинка в отпуске, а нам валом заказы повалили…

— Хорошо, — согласилась мама. — Ждём тебя на выходные.

С учётом того, что сегодня была суббота…

— Завтра? — переспросила я.

— В следующую пятницу, — ещё горше вздохнула Эва-Лотта.

Что я буду делать в Вене неделю? Я планировала улететь через два, максимум три дня!

— Ой, простите, мне звонят по второй линии, — сказала подруга и отключилась.

Мама сразу же принялась планировать, куда мы сходим завтра — ну конечно, в Оперу, завтра дают «Отелло», папу ведь не вытащить никуда даже в воскресенье! А в понедельник мне покажут новый торговый центр рядом с посёлком, во вторник — уникальные творения архитектора Хаунстхоффера, в среду — те самые виноградники («ты не поверишь, дорогая, но в позапрошлом году один винодел додумался разбавлять своё вино метиловым спиртом, был громкий процесс, зато теперь вино венских виноградников — самое экологически чистое»), в четверг…

— Мама! — взмолилась я. — Мне надо хоть немного отдохнуть.

— Конечно, сегодня мы будем отдыхать, — уверила меня мама. — Да, ведь надо предупредить папу!

Трёхэтажный дом родителей в посёлке, где практически все знали друг друга, стоял по правой стороне центральной улицы. Как и остальные дома, он был окружён солидным забором и ухоженным садом. Охрана была почти незаметной, но о безопасности сотрудников и их семей в Эврополе думали, с подачи моего лучшего в мире папы, денно и нощно. Марек снял дом с сигнализации и лишь потом открыл ворота и загнал машину в гараж.

Мама сказала, что я могу выбирать любую комнату. Мне приглянулась одна на третьем этаже. Марек занёс мои вещи, так что можно было переодеться и сходить в душ, но я почувствовала усталость и апатию. А ведь надо подготовиться к перекрёстному допросу за обедом или ужином — в зависимости от того, когда вернётся домой отец.

Я решительно подошла к окну, чтоб развернуть жалюзи, но в этот момент зазвонил апфон. Эва-Лотта?

— Какой ужас, Мартина! Миха всё мне рассказал! Я прилечу завтра, хоть один день — да наш.

— Стой, стой, ты о чём?

— Да о Рихарде, конечно! — выпалила подруга. — Я прилечу, и мы вместе решим, что делать!

— А что тут сделаешь? Рихард — пройденный этап, — убеждая в большей степени себя, чем Эву-Лотту, ответила я.

— А если он тот, кто тебе нужен?

— Когда я с ним, меня накрывает, как от травы. Химия, понимаешь?

— Ну и химия, — трезво ответила подруга. — Через три года от неё и следа не останется. Ты же не знаешь…

— Я и не хочу ничего знать, — перебила я её, да ещё и громче обычного. — Он увёл девушку у друга и даже не помнит об этом!

— Миха говорит, что там всё странно. И друг этот тоже странный, тебя похитить пытался.

— Да, у него после того случая крыша немножко съехала, он ведь жениться собирался.

— Вот! С этим тоже надо разобраться. Как всё не вовремя, у нас столько заказов, но я уже договорилась с Бригиттой Мельнёф. Она подменит меня, но только завтра. Не делай глупостей без меня, хорошо?

— Я в гостях у родителей, даже если бы захотела…

— Вот и славно. Держись, подруга, я прилечу завтра первым рейсом!

Этот разговор окончательно выбил меня из колеи, хотя Эва-Лотта наверняка хотела добиться другого эффекта. Но… дальше было хуже.

— Мартина, прости, я не подслушивала, но вы так кричали, что…

Мама!

— Всё в порядке, мам. Это мы по работе.

— Дорогая, ты ведь знаешь, врать мне — бесполезно. Кто он?

Чччёрт…

— Подчинённый папы.

— Что за проблемы с девушкой друга?

— Я не хочу об этом говорить.

— Мартина, я же не разбор полётов устраиваю. Я помочь хочу.

Помочь… Если бы это было возможно.

— Давай так: оставим за скобками ваши отношения и разберём ситуацию, как учебное дело.

Это было занимательно, когда я училась в школе, но сейчас…

— Мама, если честно, я бы предпочла уехать в Сидней.

— Я знаю. И мне очень странно, ведь ты всегда была храброй девочкой. Вроде бы среди подчинённых папы не было монстров. Он тебя обидел?

Пришлось признать, что меня Рихард не обижал. Тогда мама прицепилась к Адель. Что за девушка, как он её соблазнил, почему Фил из-за этого слетел с катушек. Я рассказала — без подробностей, но маме хватило.

— Вот кого бы я никогда не взялась защищать, — обличающе сказала она про Фила. — Моё мнение — он врёт из мести. А знаешь что… папы нет дома. И так вышло, что я знаю пароль от его компа. Пошли, сейчас всё выясним про твоего Рихарда.

— Ты нарушишь Кодекс⁈ — поразилась я.

— Ради счастья своей дочери я нарушу любые кодексы, — заявила мама так, что я поняла — нарушит.

Дело тут в том, что мама адвокат, а папа — полицейский. Такие семьи — редкость. Они распадаются из-за того, что кто-то однажды не выдерживает испытания доверием. И использует информацию, которую случайно узнал от мужа или жены. Полиция ловит преступников, адвокаты их защищают. И те, и другие делают своё дело, но по факту стоят по разные стороны баррикад.

Поэтому мама и папа давным-давно заключили договор, который назвали семейным Кодексом. Всё просто — папа ничего не спрашивает о работе мамы, мама не лезет в дела папы. Компьютеры и прочие гаджеты — неприкосновенны. И вот из-за Рихарда… нет, конечно, из-за меня, мама решила нарушить Кодекс.

Почему я поддалась на её уговоры? Да просто мама действительно «ураган Ядвига», не поддаться невозможно. Мы спустились на первый этаж и зашли в кабинет лучшего в мире папы.

Там было мало мебели: один рабочий стол, одно кресло и компьютер. Мама решительно включила сетевой адаптер, нажала кнопку и ввела пароль.

— Когда это было?

Дату я помнила из переписки с Ангеликой. Но вдруг засомневалась — может, она назвала день, когда Катарина привела к ней в СПА Адель? Вот если бы проверить, когда Фил летел ночью из Любляны в Зюрич и обратно…

— Молодец, дочь, — похвалила мама. — Это просто. Сейчас позвоню помощнице, информация будет через полчаса. А пока пойдём, выпьем чаю.

Время для чая со знаменитым тортом «Зельхер» было самым подходящим: хотя есть я не хотела, но устоять перед разрекламированной мамой кондитерской достопримечательностью Вены не смогла. Кусок шоколадного бисквита с прослойкой из абрикосового джема исчез с моей тарелки совершенно незаметно, в момент, пока я говорила маме, что планы меняются из-за Эвы-Лотты.

— Ну ничего, — с оптимизмом заявила она, — «Отелло» посмотрим в среду. А завтра — шопинг. Съешь еще кусочек?

Я съела. Не иначе, нервы. Как объяснить маме, что денег у нас с Эвой-Лоттой в обрез, так что шопинг у нас будет совсем не такой, какой планирует она. А ведь нужен еще и подарок на свадьбу… Может, и хорошо, что я не успела улететь к антиподам?

Тут зазвонил мамин апфон. Ее помощница сообщила точную дату, когда Фил летал в Зюрич и обратно — ночь с третьего на четвертое мая.

— Пошли, — сказала мама, убирая недоеденный торт в холодильник. — Сейчас мы все узнаем.

— Нет, мам. Я не хочу, чтоб из-за меня вы поссорились с папой. Нет.

— Как нам с тобой повезло, Мартинка, — вздохнула мама. — Хорошо. Мы не полезем в компьютер без спроса. Но я обещаю тебе, что выясню про ту ночь.

Мы пошли в папин кабинет и выключили комп. Единственное, чего стоило опасаться — что агрегат подключен к общей эврополовской сети. Тогда там все равно будет известно, что компьютер в доме комиссара работал в то время, когда он сам там отсутствовал.

Мало мне было своих проблем, теперь переживать из-за мамы с папой!

Папа приехал к тому моменту, как мы закончили накрывать на стол к ужину.

— Если хочешь чего-то от мужчины, — учила мама, пальцем пробуя качество сметаны, — сначала накорми его так, чтобы он стал мягче лебяжьего пуха и добрее родной бабушки.

Сегодня она планировала задабривать папу мясом на гриле с овощами, фаршированными грибами и настоящими польскими варениками, которые с оказией передала ей пани Кася («ты же помнишь пани Касю, бабушкину соседку?»).

Мясо на гриле готовил профессиональный повар, грибы смесью мягкого творожного сыра и зелени фаршировали мы сами. Но гвоздем программы должны были стать вареники.

— Дочь! — папа широко развел в стороны руки. — Неужели я вижу тебя не на мониторе⁈

— Самой не верится, — мама присоединилась к нашим обнимашкам, шутливо ткнув папу в бок. — Ну пойдем, пойдем, мы с Мартинкой полдня трудились, чтобы сделать для тебя ужин.

— А я подготовился, — сказал папа и вынул из свертка высокую бутылку с темным содержимым. — Вино с любимого виноградника твоей матери, — сообщил он мне.

Мама улыбнулась и отправила папу мыть руки.

— Вы смотрели новости? — спросил папа первым делом, разлив вино по высоким стаканам. — Как это нет? Ну, тогда я сам расскажу.

И рассказал. Оказалось, что эвропол при активном участии Рихарда переловил контрабандистов, которые сдали Войковича, занявшего на «Вилле» место пана Горжевица со всеми вытекающими. Войкович, в свою очередь, сдал мадам Софию.

Так что теперь тема моего близкого общения с Рональдо не занимала журналистов. Они активно муссировали скандальное поведение семейства Вешнигретц и даже успели окрестить Софию «Черной принцессой». В отдельных сетевых изданиях даже поднимался вопрос, не станет ли она и ее незаконный бизнес причиной разрыва между Ангрией и законопослушной Вестрией. А буквально час назад из Будай-Пешта пришло известие, что Грегор Вешнигретц сложил с себя полномочия мэра.

— И расколол этого Войковича твой Брандтнер. Так что прости, дочь, но теперь придержать его повышение я не смогу. Все-таки он отличный полицейский.

— Он не мой, — поторопилась откреститься я.

— Да ну? А почему весь эвропол поздравляет меня с помолвкой дочери, а? И с кем бы ты думала? С ним!

Я опустила глаза. Вот оно, кармическое воздаяние.

— Ханс, — с укоризной сказала мама. — Ты испортил девочке аппетит. Это же было не всерьез, она просто хотела прекратить скандал.

— Дааа, — протянул папа глубокомысленно. — Вот и Брандтнер ее выгораживал. И врал собственному комиссару, между прочим.

— Может, ты расскажешь нам побольше про этого Брандтнера? — спросила мама, споро подкладывая папе добавку. — Мне интересно, что он за человек.

— Ядзя, — с подозрением сказал папа, — ты никогда не интересовалась моими сотрудниками. Значит, помолвка все-таки была?

— Нет, — не выдержала я. — Я просто ляпнула первое, что в голову пришло, лишь бы Фил перестал орать.

— Та-ак, — сказал папа.

— Да, — подтвердила мама.

Ччччёрт…

— Ладно, что конкретно ты хочешь знать? — спросил папа своим рабочим тоном комиссара эвропола.

— Конкретно меня интересует ночь с третьего на четвертое июля сего года, — деловито ответила мама. — Где был и что делал.

Папа отодвинул тарелку и встал.

— В кабинет, — скомандовал он.

Через несколько минут мы узнали, что в ночь с третьего на четвертое июля Рихард находился в засаде у тайника контрабандистов, даже не на Бельсоле. Камеры на мосту зафиксировали его возвращение в шесть часов сорок семь минут утра четвертого июля, так что с Адель он мог встретиться только утром.

С его темпераментом можно успеть и утром, но в номере была Катарина, прождавшая всю ночь. Или врут Рихард и Катарина, или Фил. Но Катарина скрывать свои чувства не умеет, это ясно после первых минут общения. Я настолько погрузилась в размышления, что не заметила, как папа выключил компьютер, а мама за руку привела меня назад, к столу.

— А теперь, — сказала она, — сюрприз.

И торжественно подала накрытое колпаком блюдо с варениками.

— Ядзя, это… — папины глаза загорелись, — то, что я думаю?

— Ешь, Ханс, — ответила мама. — Но оставь и нам с Мартинкой.

— Господи, ты услышал мои молитвы, — торжественно сказал папа. — Ладно, возьмите себе по паре штук, — щедро разрешил он, придвигая к себе сметану.

Вареники были с грибами. Настоящий прокол, но мама не переживала («учись на моих ошибках, дочь, сначала всегда пробуй сама»), что на столе присутствовали два грибных блюда. Зато папа доволен.

Я очень старалась отвлечься от своих мыслей, ела вареники и торт, поддерживала разговор, но выходило плохо. Так что меня отпустили наверх с пожеланием доброй ночи.

Оказалось, что апфон, пока я была внизу, работал практически не переставая. Несколько пропущенных вызовов от Рихарда, еще несколько — от Михи. И только Ангелика догадалась написать мне в мессенжере.

«Мартина, Рихард сам не свой. Это не я говорю, это Миха».

«Завтра они собираются в больницу к тому психу».

«Катарина согласилась пойти с ними».

Наверное, Миха оплатил ей золотую маску.

«Спроси у него, что он наплёл Эве-Лотте. Она прилетает завтра».

Но мой вопрос остался без ответа. Видимо, жених и невеста были сильно заняты.

В душ я зашла на автопилоте. Сбежав от Рихарда, я не смогла сбежать от самой себя. Перед глазами всё время возникали прозрачная вода Адриатики, пляж и… наш последний поцелуй на публику. Я видела себя со стороны, как будто одна Мартина сидела в зрительном зале, а другая была на сцене. Одна я видела, как отлично, да что там, блестяще, сыграла другая, и понимала, что не хочет больше быть актрисой.

Наверное, мама добавила в мой чай что-то успокоительное, потому что заснула я, несмотря на переживания, мгновенно.

В нашей семье всегда вставали рано, так что я не боялась проспать прилёт Эвы-Лотты. Мама обязательно придёт и разбудит. Или папа. Но я проснулась сама.

Родители общались так бурно, что я слышала их и в комнате, и в ванной. Там даже лучше: в ванных комнатах звуки всегда разносятся громче — из-за труб, наверное.

— … и Слава Богу, что ты успела перехватить Мартинку, — кричал папа.

— Но мне пришлось врать дочери! — возмущалась мама.

Так. Это заговор? А я им доверяла…

С третьего этажа сбежала галопом. Родители замолчали.

— Всё-таки Миха позвонил? Сказал, что меня нужно задержать, потому что…

Мама ловко всыпала какао с пряностями в горячее молоко.

— Дорогая, видишь ли…

— Нет. Я сам, — отодвинул её в сторону папа. — Мартина, я попросил сообщать о твоих передвижениях все аэропорты. Когда ты села на самолет до Вены, я тут же об этом узнал. И связался с твоей мамой.

— Но… зачем?

— Пока мы не обезвредим всю банду Вешнигретцев, лучше, чтоб ты была под присмотром. Сюда они сунуться не посмеют.

— Папа, ты преувеличиваешь.

Мама подала мне чашку и сказала:

— Может быть, но совсем немного. Дана рассказывала о семье. Поверь, эти люди под самым носом у эвропола проворачивали такие сделки, что…

— Что? — немедленно переспросил папа.

— Адвокатская тайна, — быстро ответила мама. — Скажи спасибо, что я уговорила Дану дать показания.

— Ладно, — махнул рукой папа. — А вареники ещё остались?

Пока мама разогревала остатки вчерашнего пиршества, я медленно выдыхала. Миха не звонил маме, ей звонил папа, беспокоясь о моей безопасности. И Рихард говорил то же самое — мне надо уехать. Из-за Вешнигретцев. Но потом он ведь расколол Войковича… И может быть, Катарина не врёт?

Звякнул апфон, сообщая, что Эва-Лотта села в самолёт.

— Ну конечно, Марек отвезёт нас в аэропорт.

— Я и сам могу вас отвезти, — возразил папа.

— Родители, у нас будет своя, девочковая программа. Можно, мы сами?

— Нет, — ответили они хором.

— Или со мной, или с Мареком, или с мамой, — пояснил папа.

— Если я выберу Марека, вы не обидитесь? Люблю вас! — я вскочила и чмокнула маму и папу по очереди.

Они поворчали, конечно, но отпустили. Всё-таки у меня лучшие родители в мире. Я даже согласилась надеть мамину куртку, в Вене после панбархатного сезона на морском курорте холодновато.

Эва-Лотта прилетела без багажа, так что мы сразу перешли к делу.

— Что мы наденем на свадьбу — это ещё полбеды. Главное, что мы подарим на свадьбу! Знаешь, я подумала… потрачу Михины деньги на подарок. Заказы сейчас есть, налоги платить через полтора месяца — выкрутимся.

У меня уже был вариант — Миха оплатил мне неделю на море, отказался от возврата денег, да и вообще… к антиподам слетаю как-нибудь потом. Эва-Лотта подумала пару секунд и предложила оформить документы, пока мы ещё в аэропорту.

Когда главный вопрос был решён, мы вышли к машине.

— Куда едем? — усадив нас на заднее сиденье, спросил Марек.

— Я тут посмотрела… вот адреса, — Эва-Лотта сунула ему бумажку с какими-то записями.

— А что вы хотите купить? — уточнил Марек, вчитавшись.

— Платья, конечно, — ответила Эва. — Мы приглашены на свадьбу, и это адреса самых…

— Я понял, — сказал Марек, — вы бы позвонили пани Ядвиге, она в этом разбирается.

Я бы проигнорировала слова Марека, но Эва-Лотта, хоть и подготовилась, ни один совет, данный от чистого сердца, не считала лишним.

Мама ответила сразу же. Эва объяснила ей, что хочет платье и назвала сумму, в пределах которой это платье должно стоить. Даже сквозь гул мотора было слышно, как там, с другой стороны, чирикают птички и плещется вода. Мама думала.

— Вот что, — сказала она наконец. — Скажи Мареку, чтобы отвёз вас на Ютлангассе, а я пока позвоню хозяйке и попрошу, чтобы вам показали прошлогоднюю коллекцию.

— О, — обрадовался Марек, — я же говорил, что пани Ядвига разбирается.

Мы с Эвой-Лоттой попали в настоящий рай для шопоголика. Цены на прошлогодние коллекции сразу нескольких венских дизайнеров были примерно в два или два с половиной раза ниже, чем на массовку в обычном магазине родного Гапенконена.

— Смотри, — ахнула Эва-Лотта. — Это как на тебя шили!

Она выхватила вешалку с платьем. Открытые плечи, неглубокое декольте, зауженный силуэт, подчеркивающий грудь, талию и бедра, а ниже — водопад мягких складок. Вроде бы ничего особенного, но когда я примерила, то согласилась — мне идёт. Особенно цвет — ярко-бирюзовый.

— Берём, — заявила Эва-Лотта.

Ей мы тоже нашли дизайнерское платье — глубокого синего цвета (в тон её глазам), по фигуре, почти строгое, если бы не высокий разрез до середины бедра.

К платьям имелись болеро из той же ткани, что было очень удобно — кто знает, может, Миха решит жениться зимой? Когда мы вышли из магазина, было уже начало первого.

Марек предложил отвезти нас в кофейню, подкрепиться кофе и штруделем.

— У них в Вене штрудель — какой-то особенный, — рассказывал он, пока мы стояли на светофоре. — Вроде всё то же, что везде — ан нет, вкус совсем другой.

— Мы из Дании, — подмигнула ему Эва-Лотта, — нас выпечкой не удивишь.

И принялась рассказывать про знаменитые датские булочки, кафе «Ля гляссе» и «спортивный» торт, рецепту которого насчитывалось уже почти сто лет. Но тут Марек остановился и вышел из машины. Мы приехали.

Кофейня называлась просто — «Кофейня». Но пахло там не хуже, чем в знаменитом гапенконенском «Ля гляссе». По-другому, но не хуже. Мы доверили выбор Мареку, и вскоре он принёс нам по большой чашке капучино и по куску штруделя с яблоками, изюмом и орехами. Себе он взял два куска. Это оказалось вкусно. Но когда я собиралась попросить ещё кусочек, зазвонил апфон.

Видеовызов от Михи. Я сразу включила громкую связь.

— Эва с тобой? — спросил первым делом бывший.

Эва-Лотта помахала ему рукой.

— Сейчас перешлю вам видео, — деловито сказал Миха. — Запись с камеры в одной больничке. Как загрузится, отзвонитесь.

Я всё-таки заказала несколько кусков штруделя с собой, благо покупка платья не слишком подорвала мой бюджет. Пока видео грузилось, мы успели вернуться в машину. Честно говоря, мне не хотелось смотреть обещанную запись. Особенно при Мареке.

Но Эва-Лотта… Она же упёртая. Особенно когда дело пахнет сенсацией. Она сама набрала номер Михи, как только видео открылось. На небольшом экране были видны чёрно-белые, но вполне узнаваемые изображения Рихарда и Фила.

Объяснение между ними вышло душераздирающим. Рихард ворвался в комнату Фила с целеустремлённостью летящей торпеды. Фил в долгу не остался, сразу схватил «приятеля» за грудки. Орали они друг на друга на незнакомом языке, очень быстро и эмоционально, так что разобрать хоть что-либо я не смогла.

— Это старо-романский, — пояснил Миха в телефоне Эвы-Лотты. — Язык того швейцрвальдского кантона, в котором они выросли.

— Ты-то как понял? — спросила я, продолжая смотреть запись.

— Когда подавал на гражданство во Швейцрвальдский союз, тесты писал. Там семь государственных языков, в том числе старо-романский, — объяснил бывший.

— А как видео раздобыл?

— Да так же, как дал тебе возможность связаться с отцом тогда на «Вилле», — я словно увидела, как он пожимает плечами, — Рихард перед тем, как войти, своими корочками махал. Мне просто надо было серьёзным тоном заявить, что эвропол изымает запись с камеры.

Всё-таки Миха изменился. Представляю, как законопослушные словенцы моментально отдали ему запись, даже не попросив удостоверение…

Между тем в кадре появилась Катарина. Рихард тыкал в неё пальцем, но, благо, перешёл на родной девушке немецкий.

— Да, я была в номере герра Брандтнера, — сквозь зубы подтвердила она. — В ту ночь, когда ты, швайн, бросил Адель. Она пришла ко мне утром и случайно столкнулась с герром Брандтнером в дверях.

Рихард поблагодарил её, и она тут же исчезла.

— Как нам пришлось с ней повозиться после твоей вчерашней выходки, — не преминул напомнить Миха.

— Ты считаешь, она не врёт? — глядеть на вытянувшееся лицо Фила надоело.

Видимо, слова Катарины в очередной раз потрясли его ранимую душу.

— Посмотри в её глаза, — посоветовал Миха. — Она врать не умеет.

Я и сама это заметила, ещё вчера. Но тогда получается, что вышло недоразумение? И Фил напрасно пыжился, страдал и пытался меня украсть? Мне стало его жалко. И себя. Себя, конечно, больше.

— Когда его выпишут?

— Подержат ещё недельку, мозгоправ хочет убедиться, что он окончательно пришёл в норму. Но знаешь, мне понравилось, как он благодарил меня и жал руку Рихарду.

Значит, приятели-соперники примирились? Это хорошо. Теперь надо как-то вытащить Адель из её Бургергама, хотя… наверное, правильнее будет оставить это благое дело Филу. Сам наломал дров, пусть теперь сам и расхлёбывает. Почему я поверила ему и не поверила Рихарду?

Эва-Лотта и Миха ещё что-то обсуждали, а я думала, что сейчас могла бы быть на Бельсоле. Что наш курортный роман мог бы закончиться красиво… И я бы вспоминала о нём, как о волшебной сказке. Ну и пусть сказка оборвалась бы в салоне самолёта.

— Мартина, — меня теребила Эва-Лотта. — Миха приглашает нас на свою яхту. Знакомиться с невестой. Я сказала, что смогу только в следующие выходные.

— Ну слетай, конечно, — одобрила я.

— А ты?

А я уже знакома — и с яхтой, и с невестой.

Нет, поживу у родителей, схожу с мамой в Оперу, а с папой — на рыбалку. Покатаюсь с Мареком по Вене, наемся штруделя… А там и отпуск закончится.

— Позвони ему, — вклинился в мои мысли голос Эвы-Лотты.

— Зачем?

— Всё ведь разъяснилось: он не отбивал девушку друга и не врал тебе — он её не помнил, потому что нечего было помнить!

Очередная моя глупость. И ещё большей глупостью будет, если я ему позвоню.

— Я же вижу, ты мучаешься, — не отставала Эва-Лотта.

— Куда едем? — выручил меня вопрос Марека.

— Домой, обедать… — начала было я, но Эва меня перебила.

— Я побублила, в Вене есть большой парк с колесом обозрения. Город за один день всё равно не посмотреть, так хоть с высоты видами полюбоваться.

— В парк так в парк, — Марек доехал до ближайшего светофора и развернулся.

— У меня мало времени, самолёт в шесть, — пояснила Эва-Лотта.

Значит, в аэропорту надо быть не позже половины пятого. Да, времени немного. И подруга посвятила его разъяснениям и убеждениям.

— Мартинка, грех упускать такого красавчика. А уж если между вами химия, то…

— Вот именно, химия. А его я совсем не знаю, — приводила свои доводы я.

— Вам надо просто больше разговаривать, — тут же нашлась Эва-Лотта. — Так и познакомитесь.

Разговаривать? Когда? До, когда его близость сводит с ума, или после, когда падаешь и засыпаешь?

— Ты же не пробовала, — талдычила своё Эва-Лотта.

— А разве отношения, основанные на страсти, кончались хоть у кого-то хорошо?

— Страсть живёт три года, если ничего не получится, всегда можно развестись.

Она нас уже поженила. Ну да, Эва-Лотта в таких случаях всегда мыслит масштабно.

— Да это был простой курортный роман, с чего ты вообще раскипятилась?

В это время мы уже поднимались над Веной на колесе обозрения, но ни меня, ни её вообще не интересовали виды и архитектурные красоты. Даже голубой Дунай.

— Я вижу, что вы друг другу подходите. Я вижу, что ты страдаешь. Я не хочу, чтоб ты совершила серьёзную ошибку и жалела о ней всю оставшуюся жизнь.

Эва-Лотта такая идеалистка…

— У нас нет будущего. Он — полицейский-трудоголик, живёт в Вестрии, мотается по всей Эвропе. Я — ну, про меня ты всё знаешь. Мы даже видеться не сможем, не то что жить вместе. Это я об ошибке.

— А что, переедешь к нему в Вену, мы откроем филиал агентства в Вестрии, будем расширять бизнес, — с оптимизмом возразила Эва-Лотта.

Она уже и нашу жизнь спланировала. Не удивлюсь, если сейчас она скажет, как назвать наших будущих детей.

К счастью, Марек предложил перекусить прямо в парке, на улице. Ещё одним знаменитым местным блюдом — сосисками. В небольших закусочных в парке продавали сосиски на вынос — на одноразовых тарелочках, с вилочками и горчицей, уже порезанными, и запах от них шёл… не хуже, чем от вчерашнего мяса на гриле.

Мы подкрепились, а потом Марек сообщил, что пора ехать в аэропорт, иначе Эва-Лотта увидит только хвост своего самолёта.

В машине подруга сменила тактику.

— Я умоляю тебя, не руби с плеча.

Наша встреча очень помогла. Проговорив Эве свои возражения, я вдруг подумала, что все они — сущая ерунда. И рубить с плеча точно не буду. Но… Оставалось последнее большое «но»: нас с Рихардом не связывало ничего, кроме секса.

— Мартинка, пожалуйста, обещай мне, что хотя бы ответишь, если он позвонит сам!

Обещать я могла всё что угодно. И наверное, ответила бы. Но судьба распорядилась иначе. Когда мы в последний раз обнялись с Эвой-Лоттой и разошлись в разные стороны (она — на посадку, мы с Мареком — на парковку), я вдруг услышала своё имя.

Рихард⁈ Аэропорт «Швехат»… Снова заговор⁈

— Мартина!

— Это он? — спросил Марек.

Я кивнула. Какое счастье, что встреча произошла в людном месте, да ещё и при Мареке. Сейчас я собиралась держать химию в узде. И… что он тут делает?

— Я прилетел из Любляны, завтра совещание в офисе.

Просто. Всё так просто. Он и раньше после выходных улетал в Вену.

— А я провожала подругу.

— Нам надо поговорить.

— Говорите, только недолго, — разрешил Марек и отошёл в сторону.

— Мартина, почему ты уехала? — строго спросил Рихард, беря меня за руку.

Рядом с ним я глупела по-прежнему. Надо было промолчать с загадочным видом, но я сказала правду. Настоящую правду — я испугалась. Слава Богу, хватило ума исключить слово «химия».

— Теперь можно не бояться, все преступники обезврежены, — с облегчением выдохнул Рихард и тут же продолжил: — А я помирился с Филом, Катарина рассказала ему, как всё было.

— Знаю, Миха видео прислал, — снова ляпнула я то, чего говорить не следовало.

— Мартин, я так боялся, что ты мне не поверишь, — признался Рихард. — Но ты же веришь мне, Мартина? Чёрт, что я несу…

Кажется, у него при общении со мной возникали те же проблемы.

— Верю. Но мы с тобой почти не знакомы.

— Это же поправимо? Можно пригласить тебя в ресторан, или в парк, или…

— И мы будем просто гулять или есть? Разговаривать?

— Мы… попробуем, — честно ответил он.