Глава 6

— Ты что так долго торчишь в душе⁈ — возмущалась пани Мария за дверью.

За дверью — потому что Миха ее не пускал, она бы ко мне и в душевую кабину влезла, да что там в кабину… Но настроение было прекрасным, несмотря на очередную полубессонную ночь.

Я вернулась изрядно пропотевшей на заднем сиденье машины Рихарда и громко объявила, что после вчерашних штруклей решила с утра пробежаться. Теперь, смывая с себя здоровый пот и все остальное, я думала, получится ли увидеть Рихарда в течение дня. Он категорически отказывался приближаться ко мне, так и сказал, ближе, чем на выстрел, не подойду!

С другой стороны, если буду высматривать его, то могу пропустить что-нибудь важное прямо под носом. А я теперь очень заинтересована в скорейшем окончании наследственного дела пани Марии. Кстати, надо посмотреть, что за договор составил Рон. И после завтрака — сразу к нотариусу.

Я выплыла из душа в одном полотенце, небрежно чмокнула Миху в щетинистую щеку и услышала шипенье пани Марии:

— Да у нее же был секс! Это она к Филу бегала, сыночка, изменила тебе!

— Мамуля, у нее был секс, — жестко ответил Миха. — Как и у меня: мы, вообще-то, женаты.

— Да не было у вас ничего, я всю ночь не спала, слушала! — возмутилась бывшая свекровь.

— Вы всю ночь храпели, пани Мария, спать было невозможно, вот мы с Михасем и нашли, чем заняться, — улыбнулась я с видом сытой кошки. — Милый, ты сваришь мне шоколад?

— Конечно, дорогая, — ответил тот елейно.

Мамуля фыркнула и закрылась в душевой.

— Ты с ума сошла? — попытался рыкнуть бывший, едва за стеной зашумела вода. — С Филом⁈

Но рычать шепотом очень сложно, кто не верит — попробуйте. Я усмехнулась и покачала головой.

— Кстати, насчет Фила — кто он такой? Хочу знать про него в подробностях. И второе кстати: пока мамуля в душе, отправь Эве-Лотте договор аренды.

— Уже отправил, — моментально успокаиваясь, ответил Миха. — На первый взгляд, там все нормально. Про Фила я уже говорил: мы подружились тут, на Бельсоле. Он сам из Зюрича, занимается антиквариатом, периодически играет на бирже, словом, типичный швейцварльдский бизнесмен. А что?

— Пани Мария предложила ему приударить за мной, а он не отказался. Ты уверен, что Фил тебе друг?

— А я-то думаю, что она мне весь вечер талдычит — Фил и Мартинка, Мартинка и Фил? Он ей то, она ему сё, он ей концерт, она… ну, ты понимаешь.

Еще бы мне не понимать.

— Миха, мы должны как можно скорей попасть в дом дедушки Кароля. Там есть что-то, что нужно Джине.

— Вот Эва-Лотта отпишется по договору, и сразу к нотариусу.

— А если…

— А если — у меня ключи. Твой отец заинтересован в этом деле, так пусть прикроет, в полицию позвонит.

Михины мозги были второй (после горячего шоколада) причиной моего замужества. Всегда любила умных мужчин. И здесь, и в университете он легко делал правильные выводы из минимума данных. Папа заинтересован, иначе уже сдал бы маме и под конвоем отправил в Акапулько.

Вдвоем с бывшим мы быстро придумали, как нам попасть в дом без пани Марии и Джины. Нотариус Иржевец нас не примет — сто процентов. Выполнять план Рона и ехать к другому нотариусу в Любляну мы откажемся наотрез. Затолкаем мамулю с Джиной в СПА на самую длинную программу, а сами в это время…

— Вы что, еще не одеты? — бывшая свекровь вышла в халате, но с уложенными волосами и макияжем. — Сразу после завтрака — к тому зануде-нотариусу, а вы! Михасичек, побрейся, Мартинка, у тебя есть хотя бы одно приличное платье?

Приличными платьями пани Мария считала исключительно длинные бесформенные балахоны, наподобие тех, в которых ходила Джина. Но я не зря взяла с собой деловой костюм. Юбка-карандаш длиной чуть ниже колена и приталенный пиджачок с узкими лацканами, который следовало надевать прямо на белье. Правда, туфли на шпильке в двенадцать сантиметров я оставила дома. Ничего, у меня есть летний вариант — сабо с закрытыми носами и сумка в тон.

Пани Мария, конечно, нашла к чему придраться — разрез на юбке «по самое не хочу», но на деле до «самого не хочу» разрез не доходил минимум на 20 сантиметров.

А Миха сказал, что я отлично выгляжу. Интересно, что бы сказал Рихард…

Завтрак прошел быстро и, наверное, поэтому без уже привычных всему ресторану эксцессов. Потом мы ломились в контору Иржевеца, закрытую, несмотря на рабочее время. Бывшая свекровь сыпала проклятьями, Миха привычно рычал, Джина стоически уговаривала всех успокоиться. Я смотрела на все философски, особенно потому, что заметила в конце улицы торопящуюся Мильену — помощницу нотариуса.

— У господина нотариуса сегодня выездной день, — сообщила она, не успев отдышаться. — Приходите завтра.

— А можно оставить у вас договор? — немедленно предложила я, видя наливающее нездоровой краснотой лицо бывшей свекрови.

Я объяснила, что нам нужно. Она назвала цену, Миха тут же полез за деньгами. Копии всех документов мы приготовили еще накануне, так что Мильена все же пригласила нас внутрь.

Пани Марию сдерживала Джина: «подумайте о своем здоровье, пани Мария», «вам вредно так переживать, пани Мария», «ваше давление, пани Мария».

Когда помощница все-таки приняла документы и назначила время на послезавтра, бывшая свекровь уже дошла до точки кипения. Но мы с Михой подхватили ее под руки с обеих сторон и выволокли на улицу.

— Мамуля, тебе надо срочно успокоиться. В СПА отеля есть специальная программа с водорослевым обертыванием и золотой маской. Джина, вы нам так помогаете, я оплачу такую же программу и для вас.

— Мартинка — с нами, — безапелляционно заявила пани Мария.

Это никак не входило в наши планы, но Миха безмятежно кивнул:

— Конечно, Мартина очень любит обертывание, да, дорогая?

— Да, милый.

А что еще можно было ответить?

Джина попыталась вежливо отказаться, но ее тихие «извините, но я не могу принять такой щедрый дар» и «пан Михал, это решительно невозможно» потонули в безапелляционно-раскатистом «прекрасно!» пани Марии.

— Мой сын очень щедрый мальчик, это ведь так важно для семейной жизни, — она приосанилась, отцепилась от нас с Михой и подхватила под руку Джину.

Я мельком взглянула на нее и встретила ответный взгляд товарки по несчастью. Там читалась только покорность судьбе, хотя я была уверена — щедрость Михи ей поперек горла. В очередной раз восхитившись талантом, который почему-то прозябает на таком странном поприще, я зашагала следом за ними в сторону Сен-Саймон.

В том, что из СПА я уйду в тот момент, как на пани Марию наложат целебные водоросли, сомнений не было. Но теперь я задумалась — что помешает Джине поступить так же? Спросить Миху, нет ли у него знакомых в СПА? Уж слишком уверенно он себя вел, когда соглашался отдать меня на растерзание мамуле…

Возвращались мы по красивой улице, с обеих сторон засаженной старыми платанами. Пешеходной на Бельсоле была туристическая улица, где мы с Рихардом покупали ром. По этой ездили автомобили, так что мы жались к толстенным стволам. Зато заканчивалась улица площадью с фонтаном, огражденным красивой решеткой. Как и все на острове, фонтанчик и площадь занимали так мало места, как это только возможно.

— Ой, это ж писающий мальчик, — заявила пани Мария, ткнув пальцем в скульптуру.

— Это ангел, мамуля, — поправил ее Миха.

— Значит, это писающий ангел, — тут же нашлась бывшая свекровь.

Мне остро захотелось ямайского рома. Или хотя бы пива. Какое счастье, что она теперь посторонний человек…

В СПА мы зашли все вчетвером. На ресепшене нас встретили три дамы в халатах нежно-лилового цвета с одинаково загоревшимися глазами.

— О, Михал! — поприветствовала бывшего старшая. — Вы сегодня не только с мамой! Пани Мария, прекрасно выглядите, но вот та морщинка…

— Где? Какая⁈ — та завертелась в поисках зеркала.

— Михал, — наперебой защебетали две девицы помоложе, — давно вы не заглядывали! Мы скучаем.

— Дамы, я привел к вам новых клиенток, — заявил тот с довольным выражением лица. — В прошлый раз Ангелика говорила Мартине про золотую маску.

— Ангелика! — крикнула одна из девиц, пока я сохраняла естественное выражение лица.

Да, я актриса, но о таких вещах неплохо бы предупреждать заранее.

Ангелика вышла из недр заведения пружинящей походкой спортсменки или танцовщицы, на курносом личике была написана целеустремленность, а властный взгляд серо-стальных глаз плохо сочетался с каштановыми кудряшками, торчащими на ее голове в разные стороны, и милой улыбкой.

— Михал, Мартинка! — она широко развела руки в попытке обнять нас обоих.

— Ангелика, дорогая, — я сделала шаг навстречу. — Познакомься, это Джина, подруга нашей мамули.

Михал все-таки обнял Ангелику, непринужденно, естественно, как в стотысячный раз. Возможно, так оно и было. Мамуля, увлеченная разглядыванием морщинки и уточнением, насколько ей поможет обещанная золотая маска, не обратила внимания. И зря.

— Дамы, — Ангелика хлопнула в ладоши. — Все за мной.

В принципе, с ее командным тоном и звонким голосом можно было обойтись и без этого. Но как мне показалось, момент репетировали заранее.

— Михал, три программы записать на твой счет?

Бывший кивнул и улыбнулся. Вроде бы и всем, но нет, персонально ей.

— Мартинка, сегодня я займусь твоей гостьей, — сообщила мне Ангелика. — А ты проходи, как обычно, в свой третий номер.

У Михи тут налаженные связи… Еще бы не ошибиться с «как обычно, третьим номером». Но тут встрепенулась пани Мария.

— А разве мы не будем на программе все вместе?

— Нет, мадам, у каждой из вас будет персональный менеджер, программа сложная, многоступенчатая, задействованы разные специалисты, — ответила ей Ангелика.

— Я же умру со скуки! Джиночка, скажи ей!

Джина, все жавшаяся к стене, подняла было глаза, но напоровшись на острый взгляд Ангелики, тут же их опустила.

— С Джиночкой мы все уже решили, остается выбрать персонального менеджера вам и Мартине, — высказалась девушка в кудряшках.

В этот момент слаженно, как по команде, из-за ее спины вышли дама, сообщившая бывшей свекрови о морщинке, и шкафообразный мужик в лиловенькой пижаме. Короткие рукава не закрывали перекачанных бицепсов с трицепсами, на смуглом лице сияли в улыбке белоснежные зубы, правда, глаза мне показались слегка мутными.

— Антон, — представила его Ангелика. — Прекрасный специалист. А с Розой вы знакомы.

Пани Мария злобно зыркнула в мою сторону и елейно улыбнулась Антону.

— Я и не знала, что тут работают такие мужчины… — протянула она странным тоном.

— Вот и чудесно, — подытожила Ангелика. — Начинаем.

Роза пошла вперед, я — за ней. Ангел со стальными глазами клещом вцепилась в Джину, а пани Мария — в Антона. Мы разошлись в разные стороны, Роза завела меня в третий номер, который на деле имел второй выход на улицу. А на улице меня ждал Миха.

— Мартинка, ты гениальная актриса! — восторженно выдал он.

— Ангелика тоже, — признала очевидное я. — Но вообще-то ты должен был предупредить не только свою подружку.

— Она не подружка, — насупился бывший.

— Я в этом не виновата.

Но злиться на Миху — занятие бессмысленное, поэтому я обвела взглядом синее небо, маяк, купы платанов, вдохнула, выдохнула и заторопилась. Время идет, а мне еще надо переодеться! Кто знает, что нас ждет в доме дедушки Кароля?

Переодеваясь, я думала о том, что надо позвонить отцу. И еще о том, что Ангелика мне понравилась. В итоге я звонила, уже торопясь за Михой по узким улочкам старого города. Дом дедули располагался, можно сказать, на материковой части Бельсолы, на той самой насыпи, которая до сих пор называлась мостом, выходя прямо на узенькую набережную марины.

Маринами, как объяснил Миха, называли тут те бухточки, в которых швартовались катера и яхты. Плавсредств было столько, что разбегались глаза. Со свернутыми парусами, зачехленными моторами, блестящими поручнями и аккуратными бухтами канатов. (Вспомнился пресловутый карман для концов, но об этом можно спросить и попозже).

Нужный нам дом отделял от набережной небольшой газон с низкой живой изгородью.

Кто-то ухаживает: изгородь аккуратная, газончик пострижен, на каменных ступенях перед дверью чисто. Миха признался, что за домом присматривают соседи, за отдельную плату, конечно.

— И они тебя знают? И ты им платишь регулярно? И все равно, если увидят, что мы вошли, позвонят в полицию? — возмутилась я.

— Позвонят, конечно, — Миха достал связку ключей и принялся выбирать ключ.

Соседний дом был метрах в полутора, я решительно подошла к современной двери из стали пополам со стеклом и позвонила.

— Бонджорно, синьорина, — высунувшись по пояс из окна с зелеными ставнями, сказал седой загорелый… итальянец?

— Бонджорно, синьор Анджевич, — помахал ему Миха. — Знакомьтесь, это Мартина. Мартина, это синьор Анджевич, сосед дедули.

— Для вас, синьорина, просто Йожи, — подмигнул мне тот. — Так что, Михал вас привел посмотреть дом? Отличный дом, синьорина, водопровод с канализацией исправны, правда, отопления нет, но если дом купите, я вам помогу и бумаги оформить, и котел приобрести. Уж сколько я говорил покойному Каролю, поставь котел, ведь у нас дома-то по одному плану построены, я уж давно про холода позабыл, котел стоит себе, есть не просит, а он — нет, мол, лучше на зиму в Вену податься. Ну вот и подался…

— Спасибо, синьор Анджевич, если надумаю покупать, обязательно обращусь, — прервала я бесконечный поток слов. — Сначала мы дом посмотрим. Вы только в полицию не звоните, ладно?

Миха как раз открыл замок, дверь — обыкновенная, крашеная железная дверь — открылась с легким скрипом, а сосед-итальянец с усмешкой обещал, что звонить никуда не будет.

Дедуля Кароль, судя по всему, предпочитал модный ныне минимализм. Внутри нас встретили голые стены, выкрашенные в бежевато-желтоватый цвет. На полу в прихожей и в кухне лежали тканые половики, один в один, как у бывшей свекрови. Два окна большой комнаты выходили на марину, их полностью закрывали жалюзи. Окно небольшой кухни смотрело на соседский дом, окна спальни и третьей комнаты были наглухо закрыты ставнями.

В остальном дом радовал хорошим состоянием, дорогим паркетным полом и вполне современной мебелью. Ванная тоже была на уровне хороших гостиничных номеров, я только не поняла, откуда бралась горячая вода, раз не было котла.

— Газовая колонка, — просветил меня Миха. — Вон там, на кухне.

На кухне, конечно, давно никто не готовил. Сомневаюсь, что дедуля готовил вообще, работая управляющим «Виллы». Но и там были современного вида мебель, стальная раковина, варочная панель и микроволновка.

Я встала посреди всего этого великолепия и задумалась — а что же нам, собственно, искать? Что нужно в этом доме с современной начинкой Джине? Явно не плоский телевизор или варочная панель… Может, чердак или подпол?

— Миха, а…

— Иди сюда, все старье дедуля сваливал в кладовку, — приглушенно позвал откуда-то бывший.

Кладовка оказалась размером с небольшой шкаф, забитый от пола и почти до потолка всякой ерундой вроде обломков старой мебели, игрушек, странных неработающих приспособлений вроде точилки для бритвы (Миха выцепил ее из общей кучи, пояснив, что давно обещал в подарок Филу), стопок брошюр и книг, связанных бечевками.

— О Божечка, Мартинка, мы тут прокопаемся до ночи… — простонал бывший.

— А ты уверен, что Джине нужно это старье?

— Ну а что же еще? — удивился Миха. — Не дом, не мебель, не посуда.

— Может, осмотрим сначала чердак и подпол?

— Подпол? Мартин, не помню, чтоб дедушка Кароль хоть раз при мне упоминал подпол, подвал или погреб. А чердак…

— Что?

Оказалось, что лестница на чердак находилась в кладовке, так что хочешь не хочешь, а раскапывать тамошние завалы придется все равно.

Сортировка отжившего свое хлама никогда не входила в число моих любимых занятий. Я подумала-подумала и пошла искать какое-нибудь ведро или большой мешок, чтобы потом просто выбросить всю эту ерунду.

— Ты что! — Миха идею не одобрил. — Фил наверняка тут найдет что-нибудь нужное, что можно продать.

Он сбегал к соседу с просьбой одолжить ему коробок или не нужных временно ящиков. Синьор Анджевич воспользовался оказией и заглянул проверить, чем мы занимаемся.

— А, синьорина все же захотела поставить котел! — воскликнул он экспрессивно, заметив, где мы роемся.

— У вас котел стоит в кладовке? — спросила я вежливо.

— Нет-нет, в подвале, — возразил итальянец. — Кладовка такая маленькая, куда же тут его поставишь? Зато подваа-ал, — он мечтательно закатил глаза и широко развел руки, демонстрируя размеры последнего.

Я подозрительно посмотрела на Миху, но тот и сам был удивлен.

— А вы уверены, что ваш дом в точности такой же, как этот?

— Конечно, уверен, синьорина! Мой отец заказал точно такой же проект, как у соседа, и строили те же люди.

Значит, подвал есть… И достаточно большой. Странно только, что Миха про него не слышал. Я со вздохом обозрела фронт работ, а синьор Анджевич расположился на стуле, собираясь наблюдать и давать ценные советы.

— У вас есть время? — спросила я, думая, как бы его спровадить. — Не поможете нам, а то у меня аллергия на пыль…

Итальянец тут же подхватился и сообщил, что мы с ним товарищи по несчастью. Он может предложить мне марлевую повязку, а вот ему самому помогает только строительный респиратор.

— Какая жалость… — вздохнула я. — Ну что ж…

— Все, что покажется вам ненужным, сносите ко мне, — любезно предложил сосед. — Я продаю разные вещицы на блошином рынке, продам и ваши безделушки.

— Двадцать процентов, — я хорошо знаю, сколько берут перекупщики.

— Двадцать пять, — он бы не был итальянцем, не попытайся поторговаться.

В итоге мы сошлись на двадцати двух. Миха в это время пыхтел, сдвигая развалившееся кресло. Я проводила соседа и взялась помогать бывшему. Всю мелочь, которая помещалась в коробки, я даже не разглядывала. Стопки книг и брошюр ставила вдоль стены, и только наткнувшись на старинные альбомы для фотографий в бархатных обложках, отложила их в сторону.

— Некогда, Мартинка, — Миха почти расчистил пол над люком.

Последний рывок, и перед нами открылся квадратный вход в подвал. В темноту вели крепкие ступеньки, и бывший почти по пояс спустился вниз, когда зазвонил его апфон.

— Уже? — только и спросил он.

Ангелика дала нам еще полчаса, чтобы успеть в Сен-Саймон к моменту окончания программ мамули и Джины.

— Ну дай хоть одним глазком! — возмутилась я, когда Миха послушно поднялся назад.

— Там темно, — предупредил он. — Фонарик включи.

Фонарик на апфоне помог мало, подвал показался мне сверху огромным. Но совершенно пустым. Нет, если Джине нужен был подвал, ее ждет глубокое разочарование.

Мы кое-как задвинули ящики и коробки с хламом назад в кладовку, книги так и остались у стены снаружи, а фотоальбомы я оставить не смогла. Сосед в числе прочего принес приличных размеров мешок, вот в него и загрузились пять больших и три средних запыленных и очень тяжелых фолиантов в бархате разных оттенков красного.

Миха пыхтел, когда тащил это богатство по узким улочкам к Сен-Саймон. Он понес мешок в бунгало, а я помчалась — время поджимало — в СПА.

— Вы не по крышам лазили? — спросила меня Роза, нервно курящая возле входа.

Она быстро провела меня в номер три, где, кроме выхода на улицу, был и душ. Пришлось звонить Михе, чтобы принес мне что-то из одежды. Пропыленные брюки и майку надевать при Джине и мамуле было нельзя.

Едва выпав из душа, я попала в руки Розы. Маску на лицо она нанесла так быстро, что я не успела даже охнуть. Потом две барышни с ресепешена сушили и укладывали мне волосы, а старшая отточенными движениями сдвигала кутикулу и красила ногти бесцветным лаком.

Потом смыли маску, поднеся зеркало. Я в нем выглядела и моложе, и здоровее. Надо бы узнать, какой косметикой они тут пользуются. Эффект для экстренных случаев очень подходящий. Вряд ли на все про все ушло больше пяти-семи минут. Потом в халате в пол и тапочках меня вывели на крытую террасу, где уже дымилась чашка с каким-то отваром полезного местного растения, так что когда Ангелика привела Джину, я была в нужном виде и состоянии.

— Джина, тебе понравилось? — спросила я расслабленным тоном. — Ангелика просто волшебница, верно?

— Да, настоящая волшебница, — согласилась Джина устало. — Столько процедур за раз я никогда не принимала…

— Твоя усталость, Джина, естественное состояние: мы сняли тебе три мышечных блока. Зайди завтра к Антону на массаж, он закрепит эффект. А сегодня постарайся поменьше двигаться и побольше отдыхать, — тут же отозвалась Ангелика. — В море не плавай, пей больше жидкости, но не кофе! И никакого мяса.

Похоже, над Джиной поиздевались от души. Не хотела бы я попасть в цепкие ручки ангелочка с кудряшками…

— А где пани Мария?

— Захотела продлить процедуры, — пожала плечами Ангелика. — Скажи Михалу, что счет мы выставим дополнительно.

Ай да Антон! Ай да Миха, как угадал с типажом! У меня даже пропала усталость. И возник аппетит.

Обеденное время давно закончилось, но в ресторане нас обслужили без вопросов. Миха принес мне одежду, отблагодарив поцелуями в щечки весь доступный женский персонал СПА. Джина снова надела очередной бесформенный балахон, встряхнулась и, пока мы ждали свой заказ, выхлебала три бутылочки местной минеральной воды.

Суп из морепродуктов (помнится, на них у Джины якобы была аллергия) тоже пошел на ура, как и филе бранцина, который, как утверждал официант, плавал в море еще утром. На десерт Миха, счастливый от отсутствия мамули, заказал нам с Джиной огромные куски потицы — того орехового рулета, что недавно рекламировал Фил.

Джина съела все до крошки и дважды просила чай с мятой и лимоном. Что с ней делала Ангелика, страшно даже представить… Впрочем, после еды ей стало намного лучше. Она снова смогла вести себя как положено по роли, пришлось провожать ее до бунгало и обещать, что мы не побеспокоим страдалицу вплоть до самого ужина.

Пока не объявилась мамуля, мы решили быстро просмотреть фотоальбомы. Миха, как подкованный в истории семьи, сортировал их по временным отрезкам. Самые старые фото принадлежали к началу прошлого века, где дедушка Кароль был ребенком сначала в матросских костюмчиках, затем — в гимназической форме.

— Отдам мамуле, — бывший отложил альбом в сторону, а я спрятала его в пакет.

Потом были фото военного периода, где у юного Кароля впервые появлялись его знаменитые усы. Наверное, для кого-то и эти снимки могли представлять большой интерес, но лично я просто не могла разглядеть дедулю на бесконечных групповых фотографиях и поверила Михе, что служил он в пятом пехотном полку, был несколько раз ранен и комиссован в каком-то там ХХХХ году.

Следующим этапом был университет. Как оказалось, Кароль Горжевиц учился в Любляне и в тогдашний Великий Поланд уже не возвращался. Сначала на фото он был в военной форме, потом — в гражданском. Вокруг много молодых людей, таких же, видимо, студентов.

Были и барышни — в шляпках и платочках, скромных кофточках и шикарных даже по нынешним меркам платьях. В связи с этим я уточнила, был ли дедуля женат.

— Да, он был женат, но жена умерла очень рано, детей не случилось, — пояснил Миха. — Смотри, вон там — их свадебный альбом.

Свадебный альбом я отложила сразу же, хотя посмотреть хотелось. Но интуиция шептала, что большего внимания достоин университет. И действительно, перевернув несколько листов, Миха присвистнул:

— А вот и Черный принц…

— Где? Покажи! А… вот!

Я тут же раскрыла муссанговский ноут и набрала в Бубле «Черный принц, Ангрия». А то мало ли какие еще бывают черные принцы…

Фото князя Отто цу Вешнигретца оказалось узнаваемым. А биографическая статья, размещенная на страничке, больше напоминала приключенческий роман или криминальную хронику. Младший отпрыск рода правителей Ангрии к моменту встречи с дедулей Каролем успел поохотиться на львов в Африке, поучаствовать в Восточно-Японской войне, побывать в японском плену, сбежать из плена, да не куда-нибудь, а в Коламбию, там попасться на подделке почтовых сертификатов, посидеть в коламбианской тюрьме…

За это время в Эвропе отгремела последняя война, умер от удара князь Ангрии Альфред Третий, на охоте погиб старший брат Отто и наследник престола Теодор цу Вешнигретц… Когда принц вернулся в Будай-пешт, регентом разоренной войной страны уже пару лет был его дядюшка Леопольд. Племяннику он не то чтобы не обрадовался, но указал на необходимость обелить имя, запятнанное криминалом.

И для начала назначил Отто главным снабженцем Ангрии. Махинации с продовольствием, тканями для солдатской формы, да Бог знает с чем еще… Деньги Отто, не слишком-то уважавший закон, делал буквально из воздуха. Правда, богател он сам и дядя-регент, а не княжество и его народ.

Дошло и до подделки денежных знаков. Правда, этот способ был не нов, но Отто с Леопольдом (последний, правда, потом от всего отпирался) решили, что пополнят свою казну за счет фальшивых купюр сопредельных государств. Начали с вестрийских марок, но вестрийцы выловили первую же партию фальшивок уже на границе. Потом была афера с французскими франками, тоже потерпевшая крах.

Ну а потом был голодный крестьянский бунт, после которого цу Вешнигретцев сместили, а Ангрия добровольно присоединилась к Вестрии, помогавшей восстанавливать порядок и безвозмездно кормившей голодающий народ.

Леопольд, бия себя в грудь, отдал в казну Вестрии все свое имущество и отрекся от афер, обвинив во всем племянника. Отто присудили 2 года тюремного заключения, национализировали все его земли и заклеймили Черным Принцем.

— Смотри, а эта дамочка тебе никого не напоминает? — отвлек меня от статьи Миха.

Он изрядно потрудился, извлекая фото из отведенного ему «гнездышка». Раньше все делали на совесть, даже фотографии в альбом вклеивали, а не просто вставляли…

Со снимка строго глядела молодая женщина с аккуратной стрижкой и лицом античной статуи. Она сидела на краешке стула, как было принято в те времена, сложив руки на коленях, а позади стоял в горделивой позе, похоже, Отто.

И где-то совсем недавно я видела и позу один в один, и глаза, цвет которых на черно-белом фото не разобрать, зато с очень похожим разрезом…

— Кто это?

— Валерия Тцетерелли, Отто Вешнигретц, вилла, десятое мая ХХХХ года, — с трудом прочитал на обороте Миха.

Я снова нырнула в ноут. Оказалось, что, отсидев 2 года, Черный Принц отступил на заранее подготовленные позиции — в Словению, где уже давно приобрел ту самую возмутившую меня помесь псевдосредневекового замка с поздним модерном. «Виллу», управлял которой все это время дедуля Кароль, окончивший Люблянский университет дипломированный экономист.

А Валерия оказалась вдовой дорджинского князя, с которой Отто познакомился на целебных водах в Ружечке Спатине. Вскоре они поженились, наплевав на возмущение Леопольда. Женатый Черный Принц остепенился, вел жизнь примерного семьянина и больше ни в каких аферах не участвовал. Супруга родила ему сына и двух дочерей, так что род цу Вешнигретцев не прервался. Правда, в статье лишь упоминались имена детей: Максимилиан, Лилиана и София.

Семейство прожило на «Вилле» вплоть до смерти Валерии в ХХХХ году, после чего Отто, которому на тот момент уже исполнилось 74 года, продал поместье государству, разделил деньги между детьми и уехал в Коламбию, где и скончался через пару лет.

Лично меня в этой истории интересовало только одно: сколько же денег оставил вдове дорджинский князь Тцетерелли? Ведь своих средств на момент женитьбы у Отто не было, он только что вышел из тюрьмы, имущество конфисковано, а земли национализированы… Тем не менее «Виллу» они содержали в прекрасном состоянии (на фотографиях это было четко видно), хотя, возможно, дедуля Кароль был финансовым гением и тоже умел делать деньги из воздуха?

— На что это ты намекаешь? — возмутился Миха. — Дедуля не печатал фальшивых денег, он разумно вел хозяйство!

Может, я чего-то не знаю, допустим, на «Вилле» выращивали редкие сорта винограда или производили дорогостоящую «мраморную» говядину? Или была еще какая-то статья дохода, например, Отто с Валерией сдавали свои апартаменты богатым курортникам?

— Мне-то откуда знать? — Миха отобрал у меня ноут. — Сейчас посмотрю.

Оказалось, я была права: ни говядины, ни винограда, ни мини-отеля, во всяком случае, Бублу об этом было неизвестно. Нет, гости на «Вилле» бывали, причем исключительно высокопоставленные: от президентов и премьер-министров практически всех эвропейских стран до восточных диктаторов и олигархов.

И мы убедились в этом, когда стали просматривать оставшиеся альбомы. Но самое интересное оказалось в последнем. Там находились фотографии с похорон Валерии.

Здесь дедуля Кароль уже не вклеивал снимки в гнездышки, не подписывал их, просто сваливал в полном беспорядке, видимо, не до них было в те дни.

Вот общее фото у могилы. Если считать, что здесь только родственники, то семейство насчитывало семнадцать человек, включая пятерых детей разного возраста. Дамы в черных платках, мужчины с траурными повязками — такие я видела только в старых фильмах…

Вот тут, видимо, поминки. Во главе стола — сам Отто, постаревший, седой, но вполне узнаваемый. Рядом, наверное, Максимилиан — фамильное сходство бросается в глаза. На другом фото тот же стол, но с другого ракурса. Две женщины с отрешенными взглядами. Одна из них вылитая Джина — такая, какой она будет лет через двадцать.

— Надо отправить папе, — не раздумывая, я выхватила фотографию у Михи. — Пусть сличит по базе, надеюсь, эта имя с фамилией не меняла.

— Вряд ли сейчас она выглядит как тогда, — возразил бывший. — Если вообще жива.

— Все равно, — уперлась я. — Не папе, так Эве-Лотте, сделай копию!

— Ладно, ладно, и так понятно, что Джина какая-то родня цу Вешнигретцу, — буркнул Миха. — Не понятно только, что ей надо в доме деда Кароля.

И зачем такие сложности с мамулей и ее наследством.

— В изумрудном платье шла русалка к морю…

Помяни черта. Пани Мария вернулась со своих дополнительных процедур и, похоже, навеселе…

— О Божечка, только не это! — Миха вцепился в собственные волосы. — Прячь все скорее, я ее придержу!

Придержать бывшую свекровь в состоянии подпития под силу только строительному бульдозеру, но Миха героически попытался. Я хватала альбомы и заталкивала их в мешок, но когда торопишься, всегда все получается сикось-накось. Из последнего альбома снимки рассыпались веером, а Миха под мамулиным напором уже отступал от дверного проема.

— Да не пила я, только пивка глоточек! — настроение у пани Марии было прекрасным. — Антон вообще не пьет, только после работы, ну ты же понимаешь, Михасичек.

Если Миха и понял, то виду не подал. Но в том, что у мамули был секс, сомневаться не приходилось. А Антон… завтра куплю ему целую упаковку лучшего местного пива!

— Не пила? Дыхни, мамуля, — требовал Миха.

Я под их препирательства и предложение бывшей свекрови позвать полицию с алкометром быстро собирала недосмотренные фото. На глаза еще раз попалась похожая на Джину дама, и я сунула снимок в карман. Постараюсь вынуть поскорей, а то помнется.

— Хочу есть, — выдала мамуля, прорвавшись, наконец, в бунгало. — Михасичек, сходи за Джиной, и — в ресторан.

— Вы что, даже не переоденетесь к ужину? — спросила я, чтобы потянуть время для Михи.

Тот, впрочем, выполнять команду не собирался, сообщив, что Джина просила ее не беспокоить: нужен отдых, в СПА ей дали слишком большую нагрузку.

Пани Мария быстро переоделась, и в итоге к Джине мы зашли втроем. Бедняга лежала под легким пледом и умоляла, чтобы о ней не переживали: она закажет ужин в бунгало, а потом сразу вернется в постель.

— Я сама закажу тебе ужин, — заявила пани Мария. — А потом Михасичек зайдет и проверит.

— Нет-нет, когда уйдет официант, я сразу запру дверь, — Джина была непреклонна, даже изображая умирающего лебедя.

Бывшей свекрови пришлось смириться.

Наша компания поредела. И Фил заявился только к концу ужина, так что налить пани Марии вильямовки или рома не смог. Поэтому вечернее время мы мило провели на пляже.

Пока пани Мария плавала в море, Миха своим апфоном отщелкал несколько копий с заинтересовавшей нас фотографии. А я отправила сообщение Эве-Лотте:

«Позвони мне как по работе. Нужно поговорить».

Так что пока я пыталась вникнуть в цветистые комплименты Фила, мой апфон разразился серией неприятных звуков.

— Моя начальница, — я пожала плечами, будто прося прощения у навязчивого поклонника.

— Мартина, что происходит⁈ — командным голосом рявкнула Эва-Лотта. — Почему я никак не могу до тебя дозвониться⁈ НУ?!!

— Эва-Лотта, прости, я была в СПА, — слегка нервным тоном ответила я. — Что-то срочное?

— Нет, ну ты слыхал? — пани Мария, выйдя из моря, сразу включилась в общение. — Как разговаривает с подружкой-то? А ведь с детства не разлей вода. Или врут?

— Не врут, мамуля, видимо, в фирме форс-мажор, — терпеливо ответил Миха.

Я снова извинилась и отошла от шезлонгов, где остались бывшие родственники и Фил. И чем дальше отходила, тем спокойней становилась.

— Ну так в чем дело? — уже нормальным тоном переспросила подруга.

— Миха отправит тебе фото, пусть Ингрид прогонит его по всем базам. И еще мне нужна информация про семью князя Отто Вешнигретца — дети, внуки, правнуки — все, что есть.

— С ума сойти, — выдала Эва-Лотта. — И зачем тебе этот князь? Замуж собралась?

— Дура, он умер давно, — беззлобно ответила я. — Это Миху хотят на его внучке женить. Или на правнучке, не знаю точно.

— Да что там у вас происходит⁈ — возмутилась подруга.

— Мы предполагаем, что Джина Лавароцци на самом деле принцесса Вешнигретц, поэтому и сменила имя, чтоб легче было спрятаться.

Эва-Лотта какое-то время молча переваривала услышанное. Я подняла взгляд от прибрежной гальки и осмотрелась. Оказывается, по кромке моря дошла почти до парка, а там, совсем недалеко, собирала свой товар с лотка пожилая продавщица фруктов, у которой мы с Рихардом покупали инжир, персики и виноград… Мечтательный вздох вырвался непроизвольно…

— Вздыхаешь? — Эва-Лотта тут же отвлеклась от своих раздумий. — Кто он?

— Подчиненный моего отца, — сказала чистую правду.

— Так может, и хорошо, если Миха женится на принцессе? А ты тогда…

Эву-Лотту иногда заносит. Но только потому, что любит и желает нам счастья, а оно, по ее мнению, возможно только в браке. Отсюда и стремление всех переженить.

— Послушай, у Михи есть тут девушка. И Джина вовсе не собирается замуж. Ей нужен доступ в дом, Миха же отсылал тебе договор аренды.

— Да, помню. Стандартный договор, я так ему и сказала. Так что за девушка?

— Эва! Найди мне информацию про Вешнигретцев, надо идентифицировать Джину! И чем скорей найдешь, тем скорей я расскажу тебе про девушку Михи.

— Так нечестно. Попроси своего приятеля, у них в эврополе должны быть все досье.

— Ингрид сделает все гораздо быстрее, — сказала я, подумав, что отец наверняка что-то знает, но делиться со мной не хочет. — И потом, женщина с фотографии, похожая на Джину, вполне может не значиться в их досье.

— А тебе не кажется странным, что принцесса меняет имя и фактически отрекается от семьи?

Наконец-то мозги Эвы-Лотты заработали в нужном направлении.

— И зачем ей так нужно в дом Михиного дедушки?

— Дорогая, поэтому я и прошу тебя узнать информацию про Вешнигретцев. Наверняка разгадка кроется в ее прошлом!

— Ладно. Но за это ты пришлешь мне фото своего приятеля и Михиной девушки.

Я обещала с легким сердцем, в конце концов, фото Ангелики я всегда смогу раздобыть на сайте отеля. А Рихард… Рихард ведь мне не приятель. Мужчина, любовник, союзник, наконец, но не приятель. Этой стадии в наших отношениях не было, да и не будет.

Придумала! Пошлю фото Фила, этот дальше приятеля не продвинется никогда.