Глава 11

Казалось бы, эта неделя не может стать хуже, но на выходных мне позвонил отец и позвал на ужин к семье Уильямс, которые также состояли в городском совете.

Если бы мне сказали выбрать самый неловкий день в своей жизни, я бы без сомнений указала на сегодняшний. Пришлось сидеть за длинным дубовым столом и мило улыбаться Кейджу, словно я не послала его к черту пару дней назад, стоя в обнимку с Бишопом Картрайтом.

Гидеон и Элизабет Уильямс никогда мне не нравились, зато до похищения они видели во мне отличную партию для своего сына. Спокойную, покладистую, образованную. Будущую жену, которая будет проводить время на кухне и имитировать оргазмы, сбегая по ночам к своему любовнику. Прямо как Элизабет.

Такой была бы моя жизнь, свяжи они нас брачными узами.

Ни за что.

– Как твои сеансы с психотерапевтом, дорогая? – поинтересовалась Элизабет, элегантно отрезая кусочек запеченной красной рыбы.

Кейдж совершенно не напоминал свою мать: она обладала светлыми волосами, убранными в сложную прическу, на которую я пялилась весь вечер в попытке понять, как она не сломала под ее тяжестью шею.

А вот от Гидеона сыну передались глаза металлического оттенка и темные волосы – однако если присутствие Кейджа раздражало меня, то его отец вселял своей авторитетностью толику страха.

Мы никогда не оставались с ним наедине, но за проведенное в одних кругах время я решила, что лучше этого и не делать. В мыслях не укладывалось, как у настолько корыстного человека, который добивался своих целей, идя по головам, мог родиться такой бесхребетный сын.

Гидеон смотрел на мир так, будто подсчитывал, сколько денег ему принесет каждое сказанное слово.

Это была не расчетливость – далеко нет. Это была алчность, которая разъедала семью Уильямс, как раковая опухоль.

Рыба всегда гниет с головы.

– Терапия проходит лучше, чем я предполагала. Спасибо за беспокойство, миссис Уильямс, – коротко ответила я.

Гидеон откашлялся.

– Ричард говорил, ты посещала сеансы и до произошедшего. Это так?

Я скосила взгляд на абсолютно спокойного отца.

– Да. Хотелось привести в порядок свое ментальное здоровье.

На самом деле, мне хотелось перестать зависеть от его мнения и принять тот факт, что мама ушла от нас не потому, что я делала недостаточно – недостаточно старалась, недостаточно улыбалась, недостаточно любила.

Она ушла от нас только из-за своего мужа. Не из-за меня.

Если это, конечно, не связано с похищениями.

В помещение вошла светловолосая девушка с подносом, на котором находился десерт. Странно, но раньше у Уильямсов не было прислуги – только дворецкий и повара, как у нас. К тому же эта незнакомка выглядела такой уставшей, словно ей требовался месячный отдых.

– Всё правильно, дорогая. – Элизабет одарила меня снисходительной улыбкой. – Мы заметили, что ты сама не своя. Подлечись, и может тогда Кейдж даст тебе второй шанс. Он очень за тебя переживает. Да, сынок?

Ах вот, значит, как. Это мне еще стоит подлечиться?

После произошедшего родители Кейджа стали относиться ко мне с предубеждением, чему я, если честно, была безоговорочно рада. Он сам рассказал им о похищении, во всех красках и подробностях, чтобы опередить новость о своей измене и выйти сухим из воды.

Очень по-мужски, не правда ли?

Такие люди окружали меня всю жизнь.

Поэтому между нашими семьями шла холодная война, которую отцы, по всей видимости, решили завершить. И вот этому я уже была не так рада.

– Кейдж, дорогой… – Я посмотрела на него озабоченным взглядом. – Может, тебе тоже стоит подлечиться? Подожди, мой психотерапевт проводит семейные сессии… Мы можем записаться на совместную терапию! Представляешь, как будет здорово?

Девушка с подносом едва слышно хмыкнула. Мой взгляд нашел ее уставшие глаза, под которыми залегли тени, но она быстро опустила их в пол.

– Дарси.

Я повернулась к заговорившему отцу.

– Веди себя подобающе, – произнес он ровным тоном, но уголок его губ нервно дернулся.

Его с самого утра что-то не устраивало. Как я дышала, что съела на завтрак, во сколько вернулась с занятий. Когда я находилась рядом, он накидывал на меня поводок, который раньше принадлежал моей матери.

Как только мы сели в машину с его телохранителем и направились на ужин, он просканировал меня недовольным взглядом и спросил:

– Что за платье? Не могла выбрать другое?

Я посмотрела на шелковую фиолетовую ткань, разлетающуюся вокруг бедер.

– Это мое любимое.

– Никуда не годится, – раздраженно пробормотал он. – И прекрати носить эти очки.

– Но у меня упало зрение.

– Надень линзы.

Мне просто хотелось хоть на один вечер почувствовать себя… свободной.

Ближе всего к этому состоянию я находилась в «Чистилище», когда мешала коктейли и пританцовывала под музыку, от которой лопались барабанные перепонки. Да, за одну смену меня могли раз двадцать шлепнуть по заднице, но я научилась стрелять в посетителей такими взглядами, что они тут же поднимали руки в извиняющемся жесте.

Но сейчас мне настолько надоели показная забота и высокомерие, сквозящие в словах Гидеона и Элизабет, что я отложила приборы и поднялась из-за стола.

– Пойду проветрю свою больную голову.

Я забрала сумочку и уехала в особняк.

К черту Кейджа.

К черту его родителей.

И к черту, блядь, отца.

Мне стало легче дышать, когда я скинула каблуки и вошла в дом, который раньше вызывал у меня только теплые чувства. Сейчас он стал очередной клеткой, но когда в нем не было отца, я словно переносилась в другие времена.

Во времена, когда мама кружилась по бальному залу, а свет хрустальной люстры отражался в ее смеющихся глазах. Во времена, когда я скатывалась по деревянным перилам, украшенным резными узорами, а отец ловил меня, не забывая игриво отругать. Во времена, когда светлая кухня заполнялась не руганью, а ласковым шепотом, потому что мы любили и были любимыми.

Правда в том, что даже когда всё хорошо, тебе кажется, что что-то не так. И только когда ты действительно попадаешь в безвыходное положение, то понимаешь, что раньше было не так уж и плохо.

Всегда кажется, что тогда было лучше.

Всегда хочется вернуться в прошлое.

Но ведь и сейчас когда-то станет прошлым. Тогда почему мы не можем ценить его, пока не стало слишком поздно?

Я провела весь вечер в бальном зале, где раньше танцевала мама, и уснула от усталости на небольшом диване в конце помещения. Во сне мне снова явились разноцветные глаза, однако сегодня их место быстро заняли другие.

Цвета жженной корицы.

Меня разбудил громкий стук двустворчатых дверей и приближающиеся шаги.

– Я не буду извинять…

Это единственное, что я успела сказать, прежде чем щека вспыхнула болью. Удар был таким хлестким, аж в ушах зазвенело. Я несколько раз моргнула и почувствовала, как по подбородку течет кровь.

– Я делаю тебе последнее предупреждение, Дарси, – прошипел отец, и его разгневанный взгляд заставил меня отползти к другому концу дивана. – Я переведу тебя на домашнее обучение и перестану выпускать из дома, если ты еще хоть раз повторишь то, что было за ужином.

Я ничего не ответила. Просто опустила взгляд ему под ноги и увидела темные следы, оставленные мамиными пуантами. Помимо них на полу виднелись алые разводы, которые не исчезли даже спустя годы.

Я скучаю по тебе.

Вернись ко мне.

Забери меня.

Я медленно подняла взгляд, но отец уже ушел.

С ресниц сорвалась первая слезинка. Перевернувшись на другой бок, я тихо всхлипнула и зарылась носом в подушку.

Стены бального зала давили на меня, тени за витражными окнами сгущались, заставляя прокручивать в голове впервые настолько ненавистный взгляд отца. И то, с каким отвращением он смотрел на меня.

Моя рука машинально потянулась к сумочке. И нащупала сложенный листок.

Раскрыв его, я бегло осмотрела написанные цифры.

Перед глазами до сих пор стояла сцена за трибунами, а грудь жгло от ощущения, будто по ней проводят пишущей ручкой. Весь вечер в голову закрадывалась дурная мысль, но я быстро ее отбрасывала.

– На случай, когда надоест жить в иллюзии.

Не знаю, почему я переписала эти цифры на отдельный листок и постоянно носила его в сумочке. Видимо, в глубине души я чувствовала, что когда-нибудь захочу воспользоваться им.

По лицу всё еще скользили слезы и щипали кровоточащую губу, однако мое сердце не чувствовало себя разбитым. Оно вообще ничего не чувствовало. Только желание сбежать отсюда и ощутить что-то хорошее.

Но я не должна была искать это хорошее в Бишопе Картрайте.

Нет, нет и еще раз нет.

Застонав от бессилия, я провела ладонями по лицу. Затем достала телефон, проверила у Мораны кое-какую информацию и набрала сообщение в чат из четырех человек.

Darcy: Как вы отреагируете, если я скажу, что собираюсь сделать кое-что очень глупое?

Icy: Даже не начинай.

Icy : Я серьезно. Никаких преступников.

Icy : Держи свою задницу на месте, Дарси Ван Дер Майерс!

Stormy : Кое-что очень глупое имеет отношение к ублюдку, который гоняет сегодня на Мертвой петле?

Valtor : Ты слишком быстро ее сдал , Джереми . Хотелось посмотреть, как она уходит от ответа.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки.

Все знали о нелегальных гонках в Синнерсе. Когда я спросила у Мораны, проходят ли они сегодня, на что получила утвердительный ответ, то сразу поняла, кто станет их главным участником.

Darcy : Ненавижу вас.

Darcy : Прикроете меня, если что-то случится?

Icy : Прикроем ли мы тебя, если кто-то снова тебя похитит? О, конечно, подруга! Что за глупые вопросы?

Valtor : Не спать и следить за твоим GPS ? Отлично, именно этим я мечтал заняться сегодня ночью.

Stormy : Могу составить тебе компанию, если боишься умереть со скуки.

Darcy : Я справлюсь.

Stormy : Прости, Ведьмочка, но я обращался к своему лучшему другу, который не может прожить без меня ни дня :))

Valtor покинул чат…

Stormy : Девочки, что вы наделали?

Я подавила смешок и вытерла мокрое от слез лицо.

Icy : Так вот, если кого-то интересует мое мнение, то я не поддерживаю это дерьмо. Он Картрайт, Дарси! Нет, с Кейджем, конечно, никто не сравнится, но этот мудак хотя бы не смотрит на меня так, будто собирается расчленить.

Icy : Хотя я сама кого угодно расчленю.

Icy : А еще он назвал меня эскортницей!

Icy : Тупые мужики…

Icy : Прости, Джереми.

Icy : И Алекс, который вышел из чата.

Darcy : Можно еще больше сообщений по одному предложению?

Icy : Да.

Icy: Ладно, это последнее. Я не буду тебя останавливать, но, пожалуйста, не дай ему обмануть тебя. Мы и так рискуем, ввязываясь в расследование, а тут на тебя обращает внимание сам Картрайт. Он редко кем интересуется, понимаешь? Я часто бывала в «Чистилище», поэтому знаю, о чем говорю. Будь осторожна, Дарси. Мы не хотим, чтобы это обернулось для тебя катастрофой.

Мое сердце защемило. Порой мне всё еще не верилось, что в моей жизни есть люди, готовые броситься за мной в огонь и воду.

Darcy: Я люблю тебя.

Icy: И я тебя люблю.

Подорвавшись с дивана с колотящимся сердцем, я бросилась к дверям и оглядела пустой коридор. Меня чуть ли не затрясло от нетерпения, когда я побежала на носочках в свою комнату, чтобы переодеться.

Телефон снова завибрировал.

Icy : Но никакого секса.

Darcy: Лени!

***

Мертвая петля представляла собой круговую трассу за Синнерсом, на которой по выходным проводили нелегальные гонки. Я никогда здесь не была, поэтому чувствовала неловкость, пробираясь сквозь толпу подвыпивших зрителей и оглядываясь в поисках одного мужчины.

Вдалеке раздавались звуки стертых шин, а оглушительная музыка и крики толпы сотрясали ночной воздух. Мимо проходили девушки, одетые в короткие кожаные юбки и топы, из которых буквально вываливалась грудь.

По сравнению с ними мои джинсы, футболка и очки, так не нравившиеся отцу, навевали мысль о монастыре.

– Ставлю на него свою тачку!

Какой-то парень резко шагнул вбок и наступил мне на ногу. Мизинец вспыхнул острой болью, словно его ударили молотком. Выругавшись, я зашипела сквозь зубы.

Черт, ненавижу такое!

– Извиняюсь, – бросил через плечо придурок и скрылся в толпе.

Я потерла носок кроссовка, раздумывая над тем, какого черта не нежусь в теплой кровати, а разгуливаю среди пьяных Грешников.

Вероятность того, что охрана, Альфред или отец хватятся меня посреди ночи, была не так уж велика, но мне стоило вернуться домой до рассвета. Я шла на огромные риски, исчезая из особняка, а не общежития, где никто не замечал моего отсутствия.

Кажется, я совсем рехнулась, раз по собственному желанию бросилась в объятия Люцифера.

Выпрямившись, я сделала шаг назад…

И на что-то наступила.

– Ауч, – пробормотали за спиной.

– Черт, извините! – выпалила я, развернувшись к незнакомому парню. – Кто-то тоже покалечил мой мизинец, я задумалась и не заметила вас во всей этой толпе. Думаю, мне лучше пойти домой, никогда не была на подобных рейвах и, видимо, не буду, так что вы меня больше не увидите. До свидания!

– Справедливости ради, я и сейчас тебя не вижу.

Я несколько раз моргнула.

И только потом увидела его взгляд, скрытый козырьком бейсболки.

О, боже мой…

Кудрявые светлые волосы падали на затуманенные глаза, а кожа вокруг век была красной, будто он сильно растер ее. Его незрячий и отстраненный взгляд бегал за моей спиной, отчего под ребрами что-то болезненно защемило.

Парень с доброй улыбкой и такой недоброй судьбой.

Почему-то он показался мне смутно знакомым, но я не могла вспомнить, где уже слышала его голос.

– Извини, не сразу заметила, – прошептала я и поправила от нервозности очки. – Справедливости ради, ты ничего не теряешь. Хотя та грид-герл очень активно пытается выставить на всеобщее обозрение свое нижнее белье.

– Надеюсь, не красное? – хмыкнул он и моргнул, смотря прямо мне в глаза. – Ненавижу этот цвет.

– Угадал.

– Тогда точно ничего не теряю.

Я тихо засмеялась.

Однако смех тут же прервался, когда за спиной послышался знакомый голос:

– Дарси?

Этот день решил окончательно меня добить.

Прикрыв глаза, я пробормотала проклятие. Затем развернулась с улыбкой на губах, прокручивая в голове миллион выходов из этой неловкой, мягко говоря, ситуации.

– Привет, Кэмерон.

За этот год он совершенно не изменился: те же блондинистые волосы, которые я мысленно перекрашивала в темный цвет, постриженные по-военному коротко, та же куртка из коричневой кожи и тот же многозначительный взгляд, которым он раздевал меня в клубе.

– Так тебя зовут Дарси? – спросил парень за спиной каким-то мрачным голосом. – Дарси Ван Дер Майерс?

Взглянув на него через плечо, я увидела ходящие на его скулах желваки.

Он меня знает?

Хотя, наверное, все знают дочь лидера городского совета.

– Собственной персоной, – подойдя к нам, ответил Кэмерон. – Не думал, что снова встречу тебя на нашей стороне. Учитывая, что год назад ты представилась другим именем, отшила меня и сбежала обратно в Таннери-Хиллс.

Он говорил заигрывающим тоном, но я всё равно ощутила себя не в своей тарелке. Не знаю, что мне не понравилось в этом парне в нашу первую встречу, однако предчувствие никогда меня не подводило.

– Решила дать вашей стороне второй шанс. Может, на гонках веселее, чем в клубах, – натянуто улыбнулась я, даже не скрывая настороженности.

Кэмерон усмехнулся уголком губ и посмотрел поверх моей головы.

– Эзра, а ты разве не слышал историю о девушке, которую похитили в тот вечер?

Сердце пропустило удар.

Так происходило каждый раз, когда кто-то заговаривал на эту тему. Людей, которые знали о похищении, можно было пересчитать по пальцам одной руки, поэтому меня напрягло, что это сказал незнакомый мне человек.

Откуда? Кто еще в курсе?

И самое главное: ему известно, кто это сделал?

– Ходят слухи, в ту ночь похитили дочь одного из влиятельных бизнесменов Таннери-Хиллс, – лениво продолжил Кэмерон, прожигая взглядом стоящего позади меня Эзру. – Девушку с длинными черными волосами в фиолетовом платье. Говорят, там было четыре человека: две девушки и два парня. Их сняли камеры клуба. Слышал о таком?

Я едва заметно вздрогнула. Из моей памяти исчезло почти всё, что произошло в тот вечер. Психотерапевт сказал, что это последствия пережитой травмы. В моих воспоминаниях остались лишь его глаза. Я даже забыла, что с ним были парень и девушка.

– Не понимаю, о чем идет речь, – ровным тоном ответил Эзра. – А ты, Дарси?

Встретившись с его незрячим взглядом, я поежилась от ощущения, будто он видит меня насквозь.

– Не знаю.

Я попыталась уцепиться за нить, вьющуюся вокруг нас и подающую какой-то знак, но она испарилась так же быстро, как и появилась. Что-то внутри кричало приглядеться к тому, что меня окружает, однако каждый раз при попытке разобраться я наталкивалась на глухую стену.

– Нужно будет спросить у Малакая, – кивнул Кэмерон. – Думаю, он знает, о ком идет речь.

– Малакай? – повторила я, нахмурив брови. То же имя я слышала в зале для стрельбы, когда была с Мораной и Кирби.

– Ах, так вы уже знакомы? Какая прелесть…

Кэмерон хотел сказать что-то еще, как вдруг его прервали.

Ножом, приставленным к горлу.

– Мне кажется, или девушка не хочет с тобой разговаривать?

Узел в моей груди расслабился, когда я услышала этот угрожающий шепот.

Бишоп.

Странно, но я почувствовала себя в безопасности, увидев глаза тепло-карего цвета, которые так не сочетались с темной энергией, клубящейся вокруг его фигуры. Мое дыхание как по команде участилось, и мне захотелось дать себе пощечину, чтобы прийти в себя.

Почему я так на него реагирую? Почему мне хочется, чтобы он водил лезвием по моей шее?

– Если ты не заметил, мы прекрасно общались, – фыркнул Кэмерон, но в его глазах отразилась толика беспокойства. – Кажется, у тебя скоро заезд. Не опоздаешь, Картрайт?

Из Бишопа вырвался тяжелый вздох. Сложив нож и убрав его в карман, он подтолкнул Кэмерона в спину.

– Проваливай. Ты помнишь, что я сделал с тобой в прошлый раз.

Ему не нужно было повторять дважды. Кэмерон бросил на меня последний взгляд, перевел его на Бишопа и Эзру, после чего, загадочно улыбнувшись, скрылся в возбужденной толпе.

По спине пробежался холодок. Я быстро отбросила мысли о Кэмероне в сторону, но сделала заметку, что мне нужно будет встретиться с ним наедине.

Вдруг он что-то знает?

– Гостеприимно, – вырвалось из меня первое, что пришло в голову.

Глаза Бишопа, скрытые капюшоном толстовки, прожигали во мне дыры. Сердце возбужденно заколотилось, будто я неслась на американских горках, пока взгляд осматривал его фигуру.

На щеке Бишопа проступил синяк, которого не было в нашу последнюю встречу. Получил на тренировке? И губу вдобавок разбил…

Не знаю, почему меня так сильно это волновало.

– Татум ждет тебя на нашем месте, – взглянув поверх моей головы, произнес Бишоп. – Тебя довести?

Эзра вышел вперед и прищелкнул языком.

– Сам справлюсь, папочка.

– Не пересчитай носом ступени. Не хочу полночи оттирать от них твою кровь.

Проходя мимо, Эзра ударил его кулаком под ребра. Бишоп задохнулся и показал средний палец, но на его губах заиграла улыбка.

Вау. Да они, оказывается, очень близки.

Меня охватило жгучее чувство, напоминающее ревность, пока я наблюдала за искренними эмоциями на его лице. При мне он никогда так не улыбался. Только скалился, как одичалый зверь.

Когда Эзра скрылся в толпе, Бишоп двинулся в сторону выезда с трассы.

– Что ты здесь забыла?

Я поспешила за его широкими шагами, сложив руки на груди.

– Да так, прогуливалась по соседней улице и решила заглянуть.

Никогда не скажу, что приехала сюда ради него.

– Соседней улицей ты называешь кладбище? – спросил он, бросив взгляд через плечо.

– Вообще-то мне очень нравится гулять ночами по кладбищам. Я разговариваю с мертвыми и прошу их не награждать мужчин таким завышенным самомнением, как у тебя.

– Есть результат?

– Как видишь, не наблюдается.

Бишоп отвернулся.

Я заметила, как уголки его губ дрогнули.

Странное теплое чувство охватило мое сердце, превратив его в облачко сахарной ваты. Мне совершенно не понравилась эта реакция, поэтому я списала ее на помутнение рассудка после тяжелого дня.

Мы обогнули основную часть толпы и вышли на свободное пространство к черному мотоциклу. Я удивленно округлила глаза, когда Бишоп прислонился к нему и прикурил сигарету.

– Ух ты. Он умеет ездить?

– Нет, мы только учимся.

Я прищурилась, различив в его взгляде насмешливые искорки.

– Очень смешно. Ты на нем участвуешь в гонках?

Бишоп кивнул.

– С восемнадцати лет. Он был подержанным, поэтому стоил меньше. Мне нравится болтать с тобой о жизни, но давай ты перестанешь ерзать и скажешь, почему на самом деле пришла сюда. И почему решила, что если удалишь сообщение, то я его не увижу.

Блядь.

– Оно… Ну, как бы… – Я засунула руки в задние карманы и покачнулась на пятках. – Случайно отправилось. Да, оно само. На моем телефоне есть такая функция, недавно появилась.

Ты дура?

Бишоп провел языком по нижней губе и оглядел меня с ног до головы. Я вспыхнула от такого откровенного движения.

– Ты случайно написала, что хочешь со мной поговорить, после чего приехала на мои гонки и сказала, что гуляла по кладбищу? – Почти с языка снял. – Ты удивительная девушка, Дарси Ван Дер Майерс. Продолжай.

Я мучительно застонала.

– Это невозможно.

Рядом прошла незнакомая девушка, и я выхватила из ее руки красный стаканчик. Затем мигом осушила его, поморщившись от жалящей жидкости.

Кто же знал, что общаться с мужчинами – настолько неловко? Особенно когда один из них смотрит на тебя так, будто хочет либо убить, либо разложить на своем мотоцикле и вылиз…

– Видимо, над этим нам тоже нужно будет поработать, – пробормотал Бишоп и стряхнул пепел с кончика сигареты. – Страх сказать о своих желаниях. Страх быть отвергнутой. Страх выйти на конфликт. Как много в тебе слабостей, хорошая де…

– Покажи мне.

Я замерла, когда эти слова сорвались с моих губ.

Бишоп медленно, даже как-то лениво наклонился ко мне.

– Еще раз?

– Покажи мне, – чуть тише произнесла я.

В свете фар и мерцающих огней черты его лица стали выглядеть еще привлекательнее. Музыка, алкоголь и общее настроение гонок заставили мою кровь вскипеть. Мне захотелось вновь почувствовать его руки на своей коже, как тогда – в гримерке клуба.

– Что ты хочешь увидеть? – хрипло спросил он, отчего вырвавшийся из его рта дым окутал мое лицо.

Никогда не любила запах сигарет, но на Бишопе он чувствовался иначе.

– Покажи мне, как стать такой же, как ты, – ответила я, впившись взглядом в его пухлые губы. – Как ни о чем не волноваться. Как дышать полной грудью и быть свободной. Мне нужно это, хотя бы ненадолго.

Он долго рассматривал меня, склонив голову набок. Я чувствовала, как воздух между нами искрится от напряжения, как его тяжелый взгляд заставляет мое тело нагреваться, как невидимая ласка касается обнаженного участка живота.

Это так опьяняло.

Захватить внимание такого человека, как Бишоп.

– Я не тот, на кого стоит равняться, – ответил он после долгой паузы. – И не тот, на кого кто-то хочет быть похож. Скорее, не похож. Почему ты решила прийти ко мне?

Я даже не стала скрывать правды.

– Я просто устала. Не знаю, что будет завтра, но сегодня мне хочется… расслабиться. Не думать об учебе, родителях, проблемах. Я хочу… Хочу…

Чертыхнувшись, я выхватила красный стаканчик из рук еще одной девушки.

Кажется, отсюда меня будут выносить.

Я уже собралась проглотить непонятную жидкость, как вдруг мое запястье перехватили.

– Выброси это дерьмо.

Бишоп выкинул стакан в стоящую неподалеку урну. Затем подозвал какого-то парня и уже через пару минут протянул мне другой алкоголь. Этот хотя бы не выглядел так, будто всё следующее утро я проведу с головной болью и отравлением.

– Разве тебя не учили, что на вечеринках нельзя пить из открытых бутылок, не говоря уже о чужих стаканах?

Принюхавшись, я распознала виски.

– Не припоминаю, чтобы видела, как мне наливали этот напиток, – саркастично ответила я, но сделала первый глоток. Горечь обожгла горло, только на этот раз она была приятной.

Бишоп закатил глаза и глубоко затянулся. Я проследила за тем, как втягиваются его щеки, и почувствовала выступивший на лице румянец.

Гребаный алкоголь.

– Да, но этот тебе дал я, а не человек из переулка. Хоть будешь знать, в кого стрелять из пистолета, который ты, кстати, сегодня не взяла. Очень опрометчиво.

– Знаешь, теперь я точно не буду это пить.

Я сделала большой глоток, заслужив его насмешливый взгляд.

Алкоголь всегда быстро действовал на меня, поэтому вскоре я почувствовала легкость и слабое головокружение. Бишоп всегда казался мне самым привлекательным и сексуальным мужчиной, которого я когда-либо встречала, но сейчас мне захотелось облизать и искусать каждую часть его крепкого тела.

Я округлила глаза.

Господи, пора завязывать.

Вдруг кто-то толкнул меня со спины.

– Извини!

Пошатнувшись, я запнулась в ногах и грубо выругалась. Тело приготовилось к болезненному приземлению…

Но меня встретили объятия, напоминающие пушистое облако.

Подняв голову, я всмотрелась в притягательные глаза, которые не давали мне покоя. Один из них был чуть светлее и даже отдавал другим цветом. Зеленым, что ли? Такое необычное сочетание…

Нужно будет рассмотреть их при дневном цвете и желательно не в состоянии алкогольного опьянения.

– В следующий раз буду знать, что твой максимум – один глоток, – пробормотал Бишоп, однако его ладони чуть сильнее сжались на моей талии.

Я усмехнулась, и его взгляд медленно опустился к моим губам.

Затаив дыхание, я провела по ним языком.

– Виновата, но мне не стыдно.

– Что это?

– А?

Бишоп нахмурился и коснулся большим пальцем моей нижней губы. Я зашипела, когда ранка запульсировала и вспыхнула ноющей болью.

Черт, совершенно забыла.

Его взгляд помрачнел.

– Что это?

– Ты о чем? – прикинулась я дурочкой.

– Рана на твоей, блядь, губе. Откуда она?

– Бишоп! – проник в затуманенное сознание мужской голос. – Заезд через пять минут! Поторопись!

Я облегченно выдохнула, когда он отстранился и достал телефон, продолжая поддерживать меня за талию. Не особо хотелось рассказывать, что час назад меня одарил пощечиной родной отец.

Наверное, он бы подумал, что я давлю на жалость.

Бишоп что-то быстро напечатал в телефоне и резким движением снял с себя толстовку. Я удивленно моргнула, когда он подошел ко мне вплотную, оставшись в одной черной футболке.

– Не хочешь говорить – сам узнаю. Подними руки.

Я послушалась. Просто из любопытства, что он сделает дальше.

Меня мгновенно окутал запах дыма и корицы. Сердце бешено застучало, как только Бишоп надел на меня толстовку. Никто никогда не давал мне свою одежду, а тем более не надевал ее на меня. Это показалось мне чем-то более интимным. Чем-то более… собственническим.

Бишоп слегка наклонился и вновь поправил мои очки, упавшие на кончик носа.

– Я дам ответ, когда первым пересеку финишную черту, маленькая Пандора, – произнес он тихим, до неприличия низким голосом, прожигая меня взглядом. – Не забудь выкрикнуть мое имя. Пока что только при таких обстоятельствах.

Отстранившись, Бишоп подмигнул мне, перекинул ногу через мотоцикл и направился к стартовой полосе.

Я взглянула сначала на толпу, собирающуюся приветствовать участников. Затем на выход, который отделял меня от мягкой кровати и безопасности, в которой я провела последние двадцать лет.

Недолго думая, я направилась к финишу.

Мама всегда напоминала, что мы живем один раз.