Глава 13

Время до Хэллоуина пролетело незаметно.

После той злополучной гонки, когда я буквально трахнула мотоцикл Бишопа, прошло несколько недель. Я всё так же посещала занятия в академии, обслуживала посетителей в клубе и проводила время в «Фортуне», параллельно краснея от воспоминаний, как моя задница трется о его твердый член.

Он словно проверял меня на прочность, мелькая в затемненных уголках «Чистилища», но не подходя ближе. Между бедер горело и пульсировало, когда Бишоп появлялся на горизонте, случайно задирая футболку и открывая вид на косые мышцы торса. Или когда обходил меня за барной стойкой, прижимаясь пахом к моим ягодицам, а затем резко исчезал.

Я знала, что он делал.

Хотел, чтобы я снова прибежала к нему, как собачка, и попросила о большем. Пытался сделать меня одержимой. Нагло привязывал к себе и манипулировал, то отдаляясь, то приближаясь катастрофически близко.

Но я сдерживалась.

Ладно, не всегда.

Я: Как я записана у тебя в телефоне?

Никогда не пиши ему: Это ты, Стелла?

Я: Ха-ха, да ты шутник, Кэмерон.

Я посмотрела на него сквозь толпу посетителей и увидела, как он сверлит меня рассерженным взглядом.

Один-один.

Никогда не пиши ему: Это останется моим секретом, а ты будь менее любопытной для своего же блага.

Я: Почему ты набил татуировку со словами из «Божественной комедии»? Что именно там написано?

Вздохнув, он сжал пальцами переносицу, после чего отвлекся на Себастьяна, который подошел к нему и что-то тихо заговорил на ухо. Бишоп нахмурился, посмотрел в сторону крыла, где находился кабинет его отца, и коротко кивнул.

Никогда не пиши ему: Один вопрос. Как ты успеваешь всё замечать?

Я: Люди были бы умнее, если бы смотрели по сторонам, а не себе под ноги. Сложно не заметить кусок текста на твоем предплечье, когда ты ведешь мотоцикл и отвозишь меня домой. Кстати, это было так мило. Ты такой заботливый, Бишоп :)

Никогда не пиши ему: С твоей стороны тоже было очень мило трогать мой член, пока ты пускала слюни на мою футболку.

Я вспыхнула и возмущенно открыла рот.

Я: Я не трогала твоей член! И ты можешь хотя бы отправить мне смайлик? Ощущение, будто разговариваю со стеной.

Найдя мой взгляд, Бишоп выгнул бровь.

Никогда не пиши ему: Нет.

Я начала печатать новое сообщение, но в итоге заблокировала и убрала телефон в карман. Фыркнув, принялась до блеска натирать стойку. Если это было нужно только мне – пошел он к черту. От такого человека, как Бишоп, стоило ожидать незаинтересованности в нормальном человеческом общении.

Через пару минут мой телефон снова завибрировал, но я проигнорировала его. Вместо этого продолжила обсуживать посетителей и обмениваться легкими шутками с Молли, которую почему-то наняли вместо Стеллы.

Только после смены я открыла его сообщения.

Никогда не пиши ему:

А если стал порочен целый свет,

То был тому единственной причиной

Сам человек: лишь он – источник бед,

Своих скорбей создатель он единый.

Никогда не пиши ему: Здесь, наверное, всё понятно без моих разъяснений. Вы жалуетесь на то, что жизнь предписывает вам обязанности, которые вы не выбираете. Мы жалуемся на бедность и обстоятельства, которые к ней привели. Но кто в этом виноват? Кто ничего не меняет и позволяет миру рушиться?

Никогда не пиши ему: Человек, Дарси. Человек.

Я ехала на такси к Леонор и вертела в руках телефон, раздумывая над его словами. Что же произошло с Бишопом, что заставило его так смотреть на жизнь? Почему он закрылся от мира, видел во всем темные тона и в то же время вспыхивал, как спичка, когда кто-то пытался разрушить его стены?

От чего он защищался?

Встретившись с Леонор, мы начали готовиться к вечеринке по случаю Хэллоуина, проводившейся в Академии Золотого Креста. Я долго думала над образом, но в какой-то момент в голове раздался голос Бишопа, повторяющий данное мне прозвище.

Пандора.

Та, кто выпустила в мир тьму.

Мне было интересно, почему Бишоп так называл меня. Я знала, что Пандора – первая человеческая девушка, созданная богами для того, чтобы нести беды людям, которые похитили огонь Прометея. Поддавшись любопытству, Пандора открыла ящик, что подарили ее мужу боги, и выпустила в мир хаос, болезни и войны.

Однако, как гласила легенда, на дне осталось кое-что еще – надежда.

На один вечер я решила стать именно ей.

Чаще всего Пандора изображалась в длинном нежно-голубом платье. Летящая ткань спускалась до щиколоток, превращая меня в настоящую древнегреческую богиню, хотя Пандора ей не являлась. Я надела на голову цветочный венок и сменила очки линзами, в этот раз предназначенными для зрения.

Леонор выбрала образ Афродиты – богини любви и красоты, которую в древнегреческой мифологии почитали даже больше других олимпийских богов. Моей подруге как никому другому подходил ее облик: неземная, притягательная, любвеобильная дева, разбивающая сердца и вновь собирающая их по осколкам.

Человек, полюбивший ее, выиграет настоящую войну.

Или погибнет, ведь любовь Афродиты может уничтожить мир.

Белоснежная ткань идеально сочеталась со светлыми волосами Леонор и собиралась на плече, открывая вид на изящные ключицы.

Сегодня мы правда выглядели так, будто правили этим местом.

Через час наша компания из четырех человек уже находилась в академии. В торжественном зале и коридорах витала темная атмосфера, навеянная викторианской эпохой, которую так любили в Таннери-Хиллс. С потолка свисали искусственные летучие мыши, а на столах, застеленных черной скатертью, расположились тыквы с вырезанными ухмылками.

Меня передернуло, когда я увидела в центре зала кровавый фонтан.

Ей-богу, лучше бы сделали шоколадный.

– Напомните, почему я на это согласился?

– Потому что ты любишь нас, граф Дракула, – широко улыбнулась Лени, взглянув на Алекса, который проводил языком по искусственным клыкам. – Посмотри на нашего Джокера и успокойся. Кстати, где твоя сумасшедшая Харли Квинн?

– Даже не спрашивай, – пробормотал Джереми.

– Выходит, драки не будет. А я уже настроилась, – вырвался из меня наигранный вздох.

Взяв со стола бокал шампанского, я огляделась и сделала первый глоток. Мы немного опоздали, поэтому зал до отказа был забит студентами. Через пару часов это место превратится в настоящий притон, как на вечеринках Калеба Иствуда.

Я опустила взгляд на экран телефона и проверила последнюю открытую переписку.

Я: Какие еще у тебя есть татуировки? Та змея на руке что-то значит?

Да, я тряпка. Хотела проигнорировать его, но одна открытая дверь в душу Бишопа заставила меня распахивать следующие.

– Вы слышали, что АЗК пригласила на вечеринку Синнерс? – легкомысленно спросила Леонор, на что я подавилась шампанским и закашлялась. – Женское общество хочет заключить с ними перемирие. Всем надоело, что Грешники пытаются сжечь нас вместе с академией.

– Они будут здесь? – прохрипела я.

– Ради всего святого, не спрашивай таким возбужденным голосом, – проворчал Джереми. – То же самое, что видеть, как твои родители занимаются сексом.

Мы втроем одновременно застонали.

– Ты отвратителен, – фыркнула я.

Интересно, кто из другой академии решит в открытую ступить на нашу территорию? Наверное, друг Бишопа и та блондинка, что чуть не лишила меня волос, тоже учатся в Темном Кресте. Какова вероятность, что мы снова встретимся?

А вдруг…

Вдруг здесь будет Кэмерон, с которым я смогу поговорить о похищении?

– Как так получилось, что ты состоишь в женском обществе, но не знаешь о наших планах? – вдруг раздался позади высокомерный голос Грейс. – Мы обсуждали вечеринку весь октябрь. Ты же понимаешь, Дарси, что мы можем выгнать тебя за отсутствие на собраниях?

Я закатила глаза.

– Выгоняйте.

– Смотри на человека, когда разговариваешь с ним.

Меня охватило раздражение. Что непонятного было в моих словах, сказанных после тренировки? Почему они не могут просто отвалить от меня?

Вдох.

Выдох.

Подмигнув Лени, я резко развернулась и окатила Грейс шампанским. Мои глаза театрально округлились, когда я заметила огромное пятно на ее костюме демоницы и свисающие на лицо сосульки, которые когда-то были волосами.

Грейс открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба.

– Боже, я такая неловкая! – притворно ахнула я, прижав руки к груди.

– Ты гребаная шлюха!

Она заверещала и бросилась в мою сторону, но ее тут же остановил выступивший вперед Алекс.

– Ты уверена, что хочешь сделать это? – спросил он холодным, словно лед, голосом.

Мы вчетвером встали плечом к плечу. Во взгляде Грейс отразилось понимание, что ей не выиграть в этой битве, поэтому она раздраженно оскалилась и развернулась к нам спиной.

– Веселитесь, пока можете, гребаные неудачники.

Откинув за спину русые волосы, Грейс бросилась в уборную.

– Нужно пережить два года… – пробормотала я и взяла со стола новый бокал шампанского. – Два года, и не будет никакой группы поддержки, женского общества и прочего дерьма, которое я терпеть не могу.

– Купим яхту и отправимся в кругосветное путешествие, – мечтательно вздохнул Джереми.

– Когда узнаем, что происходит в этой проклятой дыре, – добавила Лени.

Между нами повисла короткая пауза.

На прошлой неделе мы ездили в редакцию, которая выпустила найденные мной газеты, и представились интервьюерами для академической статьи. Как мы узнали, того редактора уволили, а его новое местоположение никто не знал. Я так и думала, что кто-то выпускал новости подпольно, но потом об этом узнали, остановили тиражирование и убрали того, кто этим занимался.

Надеюсь, убрали не в прямом смысле этого слова.

Никто не стал бы просто так скрывать похищение людей. Значит, вышестоящим людям это играло на руку. Только кто они – эти вышестоящие люди? Полиция? Городской совет?

У нас осталась последняя зацепка. Мать девочки, которую похитили в прошлом году. Мы с Кирби уже договорились наведаться к ней на следующей неделе. Может, хоть так получится узнать что-то важное.

– Всё, отключили коллективный разум! – воскликнула Леонор. – Сейчас же идем трясти костями на танцпол!

Джереми подхватил ее за руку.

– Зажигай, Барби.

Заправив за уши выбившиеся волосы, я подхватила еще один бокал шампанского и двинулась следом за ними. Последнее время я странным образом пристрастилась к алкоголю, так что этот – последний.

На следующие полчаса я полностью выпала из жизни. Мы с Лени и Джереми кружились по танцполу, пока Алекс стоял в темном углу зала, подсвечиваемый лишь светом фонарей, и с недовольным лицом оглядывал толпу студентов. Я видела, как к нему подходили первокурсницы с желанием познакомиться, на что он коротко отвечал им: «Не интересует». В сочетании с клыками и красным воротничком, как у графа Дракулы, Алекс выглядел устрашающе.

В какой-то момент я так увлеклась танцами, что не заметила, как головы всех присутствующих повернулись ко входу в зал. Музыка продолжила играть, но разговоры прекратились.

Остановившись, я проследила за взглядом Лени и услышала ее бормотание:

– А вот сейчас начнется веселье…

О, черт возьми.

Академия Темного Креста.

Мое сердце зашлось в бешеном ритме, когда в зал вошли несколько десятков человек в самых разных масках – Ганнибала, Роршаха, Судной ночи. Здесь были и парни, сжимающие в руках биты, и девушки, крутящие на пальцах ножницы. Атмосфера в зале сразу же стала тяжелой и душащей, будто они были нашими палачами, готовыми сносить головы с плеч.

Черт, это выглядело действительно жутко.

Они вошли на нашу территорию, словно находились здесь сотню раз. Исходящая от них энергия столкнулась с нашей, и я буквально могла слышать, как потрескивает под потолком напряжение.

Грешники и Святые.

Темный Крест и Золотой Крест.

– Думаю, нужно проверить систему пожарной безопасности, – пробормотала я. – Чувствую, это перемирие закончится очередным поджогом. Джереми, только не смей…

Однако они с Алексом уже переглядывались, будто что-то замышляли.

– Джер! – шикнула Леонор.

– Я сама невинность, – ответил он, но не смог сдержать широкой ухмылки.

Я осторожно огляделась, рассматривая темные фигуры, которые резко контрастировали со светлыми одеяниями: большинство Святых выбрали именно их. Грешники неторопливо расходились по залу, закидывали в рот угощения и хохотали, насмешливо оглядывая нас.

С самого их появления меня волновал один вопрос:

Бишоп тоже здесь?

Достав из сумочки телефон, я снова проверила нашу переписку. Сердце подпрыгнуло к горлу, когда около моего сообщения появились две синие галочки. Значит, он прочитал. И не ответил.

Ну и пошел к черту.

Ненавижу людей.

Особенно с членами.

Вдруг кто-то сжал мое предплечье.

– Можно с тобой поговорить?

Я сдержала мучительный стон, а вот Леонор во весь голос выругалась. Я уже говорила, что ненавижу людей с членами? Хорошо, повторюсь: я ненавижу людей с членами, особенно если их зовут Кейдж. Что мне нужно сделать, чтобы он раз и навсегда забыл о моем существовании? Улететь, блядь, на Плутон?

Я развернулась к нему и медленно подняла подбородок.

– Мы говорили уже сотню раз. После ужина с твоей семьей мое мнение не изменилось.

– Пожалуйста, – тихо произнес он, посмотрев на меня тем взглядом, который заставлял девушек исполнять каждую его просьбу. – Мама приносит извинения за те слова. Она не хотела тебя обидеть.

– Мне необидно. – Я сбросила с себя его руку. – Мне тебя жаль.

Раньше я бы согласилась. Раньше мне было бы не по себе отказывать ему, потому что я слишком привыкла давать людям второй шанс. Раньше я бы разразилась гневной тирадой, но дала бы возможность высказаться.

Раньше, но не сейчас.

– И не смей трогать меня без моего желания.

Я развернулась к Лени и продолжила танцевать.

Он ни разу не защищал меня перед своими родителями, ни разу не интересовался, почему под школьной рубашкой на моей коже проступают синяки, ни разу не пытался узнать меня с другой стороны. Он видел только одно – покорность и желание угодить ему так же, как моему отцу.

И он пользовался этим. Пытался принудить меня к сексу, хотя я совершенно этого не хотела. Морально давил, скрывая свои намерения за обаятельной улыбкой.

Пришло время отстаивать себя.

***

Время близилось к трем часам ночи, а никто даже не умер. На самом деле вечер прошел на удивление спокойно, учитывая, какая здесь была компания.

Когда я уже засобиралась домой, мой телефон завибрировал.

Бишоп-Мудак-Картрайт: Выйди на улицу.

Никогда прежде мое сердце не стучало так быстро, как в этот момент. Я предупредила Леонор, что сама доберусь до общежития, выбежала на улицу в одном платье и огляделась по сторонам в поисках Бишопа.

Я слишком жалкая?

Спишем на алкоголь.

Главную площадь подсвечивали лишь тусклые фонари, которые по очереди мигали, как в фильме ужасов. Над головой пронеслась стая воронов и устремилась в тенистый лес, от которого веяло пробирающим до костей холодом.

Я задрожала – только не знала, от страха или возбуждения.

Вдруг со стороны заднего двора послышались голоса. Мужские и до боли знакомые.

Нахмурившись, я приблизилась к стене академии и медленно подошла к углу. Когда было нужно, я могла двигаться бесшумно, как тень. Этому я научилась в детстве, подслушивая разговоры родителей.

Оказавшись на углу, я пригнулась и слегка выглянула за здание. Меня охватило спокойствие, когда я различила в темноте силуэт Бишопа. Мне даже не нужно было видеть его лицо, чтобы узнать высокую фигуру, склонившуюся над человеком.

Он с кем-то разговаривал. С кем-то, кого я видела пару часов назад.

Неужели это…

Пространство пронзил болезненный вопль.

Паника накрыла меня с головой, когда я узнала второго человека. Взгляд заметался по площади, но сейчас здесь никого не было. Мои руки затряслись от ужасающего предчувствия, поэтому я выбежала из-за угла…

И во весь голос закричала.

Бишоп склонился над Кейджем, который был пришпилен к стене двумя ножами. Из его проткнутых ладоней струилась кровь, окрашивая белую рубашку алым. Растерянные и испуганные глаза влажно блеснули, а затем встретились с моими.

– Дарси?..

Услышав мой крик, Бишоп развернулся.

Его лицо скрывала балаклава.

Я сделала шаг назад, и мои колени подогнулись. Сотни эмоций ударили меня в грудь, заставив задохнуться. Страх, неверие, оцепенение. Я хотела кричать, но получалось лишь открывать и закрывать рот, смотря в незнакомые карие глаза. Незнакомые, потому что никогда прежде я не видела в них столько безумия.

– Что ты делаешь? – прохрипела я дрожащим голосом.

Бишоп даже не удивился. Просто улыбнулся уголком губ, как настоящий психопат, и выдернул из руки Кейджа первый нож. Следующий его хрип был тише, будто у него не осталось сил. Или желания кричать.

Бишоп лениво провел лезвием по своей белой футболке, вытирая кровь.

– Мщу. Наказываю. Совершаю акт возмездия. Называй как хочешь.

– За… За что? – заикнулась я.

– За то, что эти руки прикасались к тому, что принадлежит мне.

Я всхлипнула и зажала рот ладонью, наблюдая за тем, как его одежда покрывается кровью.

– Я терпеливый человек, Дарси. Но сегодня мое терпение закончилось.

Повернувшись к стене, Бишоп схватился за второй нож и провернул его по часовой стрелке. Задний двор заполнил мужской плач. Через мгновение его место заняла идеальная тишина: Бишоп ударил Кейджа локтем по виску и лишил его сознания.

Блядь.

Блядь, блядь, блядь.

В прорези балаклавы показалась самодовольная ухмылка. Бишоп выдернул оружие, поддерживающее тело Кейджа в вертикальном положении, и оно с громким стуком упало на землю. С его губ стекала кровь, а на скулах начали проступать лиловые синяки.

Моего бывшего парня превратили в мешок с костями.

Моего бывшего парня… чуть до смерти не забили.

– Моя маленькая Пандора, – промурлыкал Бишоп, неторопливо повернувшись ко мне. – Разве ты не поняла, что принадлежишь мне? Разве ты не знаешь, что только мои руки могут касаться тебя?

Я попыталась сглотнуть, однако горло сжалось от страха.

– Всё не так, как ты думаешь.

– Ну же, детка. Ответь на мои вопросы. Думаешь, можешь приходить ко мне, а потом бросаться в объятия своего богатого парня?

– Он просто хотел поговорить. Можешь спросить у Леонор, если не веришь, но я отказала ему. Это не повод резать другого человека, Бишоп, – попыталась я вразумить его и сделала шаг назад, нервно заламывая пальцы. – Я могла смириться с остальным, но это переходит все границы. Это… Это неправильно. Это ненормально и… бесчеловечно.

Он двинулся следом за мной.

Его широкая фигура настигала меня, заставляя углубляться в густой лес. Ветка под его армейским ботинком хрустнула. Этот звук прорезал тишину вокруг и пустил по телу мелкую дрожь.

– Я предупреждал тебя. Я говорил, что тебе стоит держаться от меня подальше, но ты не воспринимала мои слова всерьез. И не стоит мне лгать, – прошептал Бишоп, убирая ножи за пояс джинсов. – Ты только делаешь вид, что тебя заботит судьба этого ублюдка. Вложи я в твою руку нож, ты бы сама его убила.

– Это неправда.

Уверена?

Внутренний голос понимающе усмехнулся, когда перед глазами предстало воспоминание, как я смотрю на лежащего рядом Кейджа и мечтаю увидеть кровь, окрасившую белоснежные покрывала в алый.

Лгунья.

Бишоп сделал еще один шаг и наклонил голову набок.

– Хочешь сказать, что отказываешься от меня?

Опустив взгляд, я прикусила дрожащую губу.

– Я никогда не принимала тебя, чтобы отказываться.

Эти слова что-то изменили в нем. Если раньше от Бишопа исходила убийственная энергия, то сейчас она стала смертоносной. Его губ коснулась холодная улыбка, но глаза вспыхнули жаждой насилия. Я сразу же пришла в уровень повышенной готовности, когда поняла, что вскоре встречусь с его монстрами.

Я знала, что когда-нибудь это произойдет.

– Беги, маленькая Пандора… – прошептал Бишоп.

И я побежала.