Глава 18

Я распахнул глаза, когда дверь в спальню приоткрылась.

Мое сердце забилось, как подстреленная птица, которая пытается найти выход из клетки, но натыкается на металлические прутья. Она захлебывалась в крови, что текла по ее пушистым перьям, и медленно, медленно, медленно умирала.

Таким было мое сердце – ищущим свободы, но задыхающимся во тьме.

Аннабель вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

– Это я, дорогой.

Меня чуть не вырвало от звука ее голоса.

– Я плохо себя чувствую, – прохрипел я, натянув одеяло до носа.

– Не волнуйся, Бишоп. Мама о тебе позаботится.

Не надо.

Не надо.

Не надо.

Я знал, что нормальные родители таким не занимаются, но держал крик о помощи глубоко внутри. Мне было стыдно. Стыдно признаваться, что я слабый, беспомощный, трусливый мальчишка, который не может постоять за себя.

Знал только Малакай.

Он видел каждую секунду.

Именно поэтому мой некровный брат, спящий сейчас в соседней кровати, открыл глаза. В его взгляде не было непонимания или страха. Только пугающая пустота. Ведь он знал, что будет дальше.

Я отвернул от него голову.

– Что у тебя болит? – спросила Аннабель, присев рядом на кровать. – Здесь?

Ее холодная ладонь заскользила по моей руке, выглядывающей из-под одеяла. Нижняя губа задрожала, и я зажмурился от чувства безнадежности, которое сопровождало каждый мой шаг на протяжении многих лет.

– Или здесь?

Аннабель наклонилась к моему лицу, и я всхлипнул, различив в темноте ее губы. От нее пахло чем-то приторно-сладким. Я ненавидел этот аромат, эти выцветшие волосы и темные глаза, смотрящие на меня совсем не так, как того требовали приличия.

Мать не могла смотреть так на своего ребенка.

– Удивительно, как сильно ты похож на него, – выдохнула Аннабель. – Всё было бы иначе, выбери он меня. Но он никогда не выбирал меня. Всегда ее, а я оставалась запасным вариантом. Мы изменим это, да? Ты будешь относиться ко мне не так, как он, верно?

Моя мать была больна.

Я узнал об этом, когда нашел в кабинете отца выписку от ее врача. Аннабель должны были положить в психиатрическую больницу. Отец отказался, поэтому она до сих пор приходила ко мне по ночам.

Я знал, что должен рассказать ему, но… боялся. Вдруг папа откажется от меня? Вдруг скажет, что это я виноват в произошедшем?

– Я не хочу, чтобы ты трогала меня, – вырвался из меня всхлип.

– Но тебе ведь были приятны прикосновения Сары?

– Н-нет.

Когда подруга мамы поцеловала меня первый раз, желудок сжался от отвращения. Меня тошнило весь вечер, пока мы втроем сидели за одним столом, а Малакай, словно тень, стоял в дверном проеме и наблюдал за нами.

Все хотели поцеловать меня.

Но я этого не хотел.

– Не ври мне. – Темные глаза Аннабель сощурились. – Ты можешь врать другим, но я на твоей стороне. Я сделаю ради тебя всё, что ты захочешь, Адриан.

Но я не Адриан.

Я – не мой отец.

Ее тело прижалось к моему, и в горле встал тошнотворный ком. Я пытался оттолкнуть Аннабель, но она вцепилась в меня своими длинными ногтями, не давая возможности отвернуться.

Если бы можно было стереть что-то из мира, как с жесткого диска компьютера, я бы стер женщин. Они всегда чего-то хотели от меня.

Они всегда хотели меня.

По лицу градом катились слезы. Внутренний голос кричал, чтобы я позвал отца, рассказал родителям Эзры, пожаловался кому-то из состоятельной и безопасной части города, однако я молчал. Лишь чувствовал, как мое сердце медленно умирает, хотя от него уже ничего не осталось.

Шаг.

Шаг.

Шаг.

Боковым зрением я заметил движение.

Малакай крадучись двинулся к моей кровати. Голубые глаза бешено заметались между мной и Аннабель. Я удивленно замычал, когда в его ладони сверкнуло лезвие столового ножа.

Что он делает?

– Я так скучала, Адриан…

Малакай остановился за спиной Аннабель и занес над ее головой нож. Наши взгляды на мгновение столкнулись: в его плескалась жгучая ненависть, а в моих – страх.

– Стой!

Малакай взмахнул ножом, но я был быстрее. Оттолкнув Аннабель, бросился на него и зашипел от боли, когда лезвие пропороло предплечье. Мама закричала и побежала к двери, однако упала на пол без сознания, оглушенная глиняной вазой.

– Бишоп, черт побери! Какого хрена ты пытался остановить меня? – рявкнул Малакай, тяжело дыша, и переступил через тело Аннабель. – Она просто гребаное чудовище!

Из головы испарились все подходящие слова. Я просто смотрел на лицо своей матери и задавался вопросом, за что Господь наградил меня такой судьбой.

– У меня нет другой мамы, – прохрипел я, сдерживая слезы.

Он толкнул меня в грудь.

– Лучше не иметь матери, чем такую, которая домогается до собственного сына!

– Она заболела, понимаешь? Нужно сказать папе, чтобы он отвез ее в больницу на лечение. Уверен, она исправится.

Малакай злобно фыркнул.

– Думаешь, твой отец не в курсе происходящего? Да он только поддерживает это, пока трахает другую женщину. Ему плевать на твою мать точно так же, как и на меня.

– Но папа любит меня! – вспыхнул я.

– Он лепит из тебя монстра! Как ты этого не понимаешь?

– Ты просто завидуешь, потому что он тебя не замечает.

Малакай нервно провел ладонью по волосам, но затем покачал головой.

– Твоя мать взяла меня только из-за того, что ей нужно было второе тело. Но она не трогает меня, потому что я… испорчен.

Я нахмурился. Что значит испорчен?

– Я не знаю, как можно быть таким наивным, Би. – Его глаза наполнились печалью. – Очнись, пока не поздно. Я не хочу терять брата, даже если мы не одной крови.

Я посмотрел на тело Аннабель и почувствовал, как пощипывают глаза.

В глубине души я понимал, что эта женщина никогда не была моей матерью, поскольку родители так не поступают. Они берегут, уважают и ценят своих детей. Однако мне было так, черт возьми, больно думать о том, что я могу остаться даже без такой мамы. Ведь я не смогу купить новую. Не смогу заменить ее кем-то.

– Эй, не плачь…

– Я не плачу! – рявкнул я, вытирая слезы. – Отвали от меня!

– Иди сюда, идиот.

Малакай сжал меня в объятиях, и я впервые не отстранился. Мне было настолько больно где-то под ребрами, что я просто уткнулся носом в его грудь и заплакал. По своему потерянному детству. По потерянным родителям. По потерянному себе.

– Я не дам тебя в обиду, – прошептал Малакай. – Даже если ты меня ненавидишь.

«Я не ненавижу тебя!» – хотелось мне закричать.

Я просто боюсь потерять тебя.

***

– Бишоп, ты меня слышишь? Проснись!..

Резко распахнув глаза, я подорвался с места.

Где я?

Где Малакай?

Что, черт возьми, происходит?

– Эй-эй, всё в порядке… – раздался успокаивающий шепот. – Это я, Дарси. Ты в безопасности. Посмотри на меня, Би…

Мое сердце колотилось так, что было физически больно дышать. Я несколько раз моргнул и протер глаза. Перед внутренним взором до сих пор стояла сцена десятилетней давности, о которой я мечтал никогда не вспоминать.

Оглядевшись по сторонам, я увидел слишком много фиолетовых предметов.

Что я забыл на заднем сиденье машины Дарси?

– Ты уснул, после того как мы… Ну, ты понял, – пробормотала она, приняв сидячее положение рядом со мной. – Я заставила тебя перелезть назад, а потом отогнала машину, чтобы нас никто не потревожил. И… тоже случайно уснула. Надеюсь, это не проблема.

Она протерла заспанные глаза и надела очки.

Дарси не уехала домой, а уснула на заднем сиденье своей машины только потому, что не хотела будить меня? Откуда на меня свалилась эта девушка?

– Всё в порядке, – прохрипел я сдавленным голосом. – Спасибо.

Приборная панель показывала два ночи. Выходит, я спал больше восьми часов. Это настоящий рекорд за последний месяц. Наверное, я бы находился в отключке еще как минимум три часа, если бы не…

– Ты закричал во сне. Я подумала, тебе снится кошмар, поэтому решила разбудить.

– И что же я кричал? – вырвалось из меня фырканье, хотя челюсти заболели от силы, с которой я их стиснул.

Дарси выдержала короткую паузу.

– Чтобы к тебе не прикасались.

Она была сообразительным и до ужаса любопытным человеком. Не удивлюсь, если уже составила список причин, по которым я мог так сказать. И это плохо. Чертовски плохо, потому что докопаться до правды было не так уж сложно.

Сделав медленный выдох, я наигранно усмехнулся.

– Именно поэтому ты прижималась ко мне, как к грелке?

– Это ты прижимался ко мне! – вспыхнула Дарси. – Знаешь, мне не особо понравилось спать с тобой, потому что ты полночи лапал мою задницу.

– У меня замерзли руки.

– Купи себе варежки.

– Но на член нет варежек.

Она выгнула бровь.

Я усмехнулся.

– Какой же ты мудак.

Безопасная территория. С этим я могу справиться.

– В любом случае, уже два ночи. – Дарси посмотрела на часы, после чего округлила глаза. – Черт, мое общежитие закрывается в полночь, а к отцу я поехать не могу… Как я раньше об этом не подумала?

– Почему ты не можешь поехать к отцу? – нахмурился я.

Мне казалось, у них прекрасные отношения.

– Эм-м-м… Мы немного поссорились. – Заправив волосы за уши, Дарси достала телефон. – Не хочу в ближайшее время пересекаться с ним. Леонор, наверное, спит. Может, Джереми или Алекс ответят…

– Ты можешь поехать со мной.

Я прикусил язык, но было уже поздно.

Блядь.

– С тобой? – удивилась Дарси.

– Мне нужно заехать в дом отца и кое-что забрать. Если что, он всю неделю на работе, поэтому можешь остаться со мной либо там, либо поехать в мою квартиру.

Она задумчиво прикусила губу, а я быстро отправил сообщение Малакаю.

Я: Где ты?

Конфетный монстр: На заводе.

Я: Когда собираешься вернуться?

Конфетный монстр: От Братвы объемный заказ, так что не в ближайшие два дня. Ты же не собираешься приводить в наш дом дочь Ричарда?

Я: Сладких снов.

Конфетный монстр: Иди нахуй.

Фыркнув, я убрал телефон и посмотрел на Дарси.

– Едем?

Она нерешительно кивнула.

– Вовремя ты вспомнила о приличиях, – усмехнулся я и осмотрел ее чирлидерскую форму. – Придется придержать твою юбку, потому что поедем на мотоцикле. Только не трахай его, как в прошлый раз.

Она ударила меня по руке, но звонко засмеялась.

– Пошел ты.