Глава 20

Я полностью и бесповоротно тонул в Дарси Ван Дер Майерс.

Она находилась в моих мыслях двадцать четыре часа в сутки, и столько же времени я хотел проводить рядом с ней. Именно поэтому превратился в брошенного кота, который бегал за ней хвостиком, куда бы она ни пошла.

Я забирал ее с тренировок по теннису, отвозил каждое утро в академию, пробирался ночами в женское общежитие, просто потому что скучал по тому, как она рассказывает мне о новой книге, которую прочитала. Мне нравилось вдыхать цветочный запах ее волос, пока она болтала ногами на кровати и учила какую-то чушь по экономике, напевая под нос Тейлор Свифт.

Черт возьми, раньше я ненавидел обниматься, но после ночи в доме отца всё изменилось. Мы уснули на моей узкой детской кровати, поэтому мне пришлось держать Дарси на своей груди, чтобы она не свалилась на пол. Это ощущалось так правильно и умиротворяюще, что я проспал до самого утра, даже не видя кошмаров.

Впервые в жизни я так полюбил сон.

Она заполнила пространство, которое вызывало во мне только желание умереть, своим нежным запахом и воспоминаниями, от которых вскипала кровь. Я чувствовал себя лицемером, поглощая каждую крупицу ее внимания с отчаянием голодного человека, но доказывая Малакаю, Эзре и Татум, что пользуюсь ей в целях Синнерса.

Я хотел оставить ее себе. Однако знал, что когда-нибудь этому придет конец.

– Ты можешь не двигаться так быстро? У меня кружится голова.

– Не будь злюкой, – засмеялась Дарси, выгибаясь на шесте под таким углом, что мне пришлось повернуть шею на сто восемьдесят градусов. – В этих танцах важна каждая секунда. Если вовремя не сменишь положение или неправильно зацепишься за пилон, то упадешь и что-нибудь сломаешь.

Я нахмурился.

– Ты что-то ломала? Если да, мне придется сломать этот шест.

– Это пилон, а не шест. И нет, я ничего не ломала. Хотя когда только начинала танцевать, купила самые высокие стрипы, чтобы казаться крутой. Нужно было видеть, как я на них ходила. До сих пор стыдно.

Я еще сильнее нахмурился.

– Что такое стрипы?

Спустившись с пилона, Дарси откинула с лица влажные волосы и несколько раз топнула. Я перевел взгляд на высоченные каблуки, которые могли сойти за орудие массового убийства.

Не представляю, как на них ходят, а Дарси еще и танцует.

Удивительная женщина.

– Так значит, ты бы хотела заниматься этим в будущем? – спросил я и протянул ей бутылку воды. – Танцами?

Она сделала жадный глоток и присела рядом, чтобы передохнуть.

– Очень хотела бы. Моя мама была балериной. Не профессионалом, но у нас дома есть целый балетный зал. Папа ни разу не зашел в него после ее ухода. Точнее, зашел один раз, когда… Ладно, это неважно. – Дарси тяжело выдохнула и положила голову мне на плечо. – Когда я танцую, то будто снова чувствую ее, понимаешь?

Нет. Не понимаю.

Семья никогда не вызывала у меня чувства тоски. Только Малакай, Эзра и Татум, но отец и мать – последние, по кому я когда-либо скучал.

– Ты бы хотела ее увидеть?

– Безумно сильно. – На мгновение задумавшись, Дарси подняла взгляд к потолку, будто смотря сквозь него на небо. – Я бы хотела уехать из Таннери-Хиллс и открыть свою студию танцев. Найти единомышленников, которые разделяли бы мою страсть. Мне надоело прятаться и заходить в это место на носочках, чтобы никто не услышал.

Да, я делал то же самое. Потому что этот клуб принадлежал Моране и Кирби – друзьям Дарси, которые подошли ко мне на прошлой неделе со словами:

– Не думай, что мы не сложили два и два, Картрайт. У тебя есть время, чтобы признаться ей. Если этого не сделаешь ты, то сделаем мы.

Они знали. И про Круг, и про похищение.

Но что делал я?

Крал у Вселенной время.

Дарси открывалась мне с новых сторон каждый день. Впервые увидев ее год назад, я принял ее за очередную поверхностную и меркантильную девчонку, ценящую папочкин кошелек сильнее, чем что бы ни было.

Но она оказалась совершенно другой.

Когда мы шли по улицам Синнерса, Дарси со слезами на глазах подкармливала бездомных кошек и собак, половину из которых мы отвезли в приют Таннери-Хиллс. Она умела стрелять из пистолета и двигалась на танцевальной площадке так, будто правила этим местом.

Не сдержавшись, я принес на одно из занятий простой карандаш и бумагу, чтобы успокоить жужжащие от нетерпения пальцы.

– Эй, ты сегодня рисовал? Покажешь?

Она перегнулась через мои колени и потянулась к бумаге.

– Не так быстро, – цокнул я и, схватив рисунки, поднял их над головой.

– Ты пялишься на меня каждый раз, когда я танцую! Это нечестно!

– О, милая, я совершенно бесчестный человек, – усмехнулся я.

Дарси бросилась на меня, словно разъяренная кошка, повалив на пол. Изо рта вырвалось предупреждающее рычание, когда она оседлала меня в этих обтягивающих шортах, едва скрывающих ягодицы, и случайно потерлась о твердый член.

Ее глаза затуманились.

– Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь? – прохрипел я, запустив ладонь в ее волосы. – Не стоит провоцировать меня, маленькая Пандора. Я и так проявляю к тебе терпение, которого становится всё меньше и меньше, когда ты ерзаешь на мне своей киской.

На ее губах появилась заговорщицкая улыбка.

– Я не провоцирую, – прошептала она, наклонившись к моему уху. – Я побеждаю.

Она вырвала рисунки из моей второй руки и радостно воскликнула. Однако веселье не продлилось долго, потому что я перевернулся и подмял ее под себя. Дарси завизжала, когда я начал щекотать ее, а мое сердце затрещало по швам.

Этот звук.

Самое прекрасное, что я слышал.

– Ты такой большой! – запыхтела Дарси, пытаясь оттолкнуть меня.

Я склонился к ее лицу и промурлыкал:

– Ты даже не представляешь, детка. Но эта поза слишком скучная. Прошлая мне нравилась больше.

Она подняла на меня взгляд и тяжело сглотнула.

Наши лица разделяли считаные дюймы. Ее дыхание опаляло мои чувствительные губы, и я провел по ним языком, когда горло пересохло.

Поцелуй.

Поцелуй меня, и я не откажусь.

Однако как только она потянулась ко мне, перед глазами вспыхнули обесцвеченные волосы и приторно-сладкий запах. Живот скрутило неприятными спазмами. Я несколько раз моргнул, пытаясь отогнать жуткий образ, потому что передо мной находилась Дарси.

Не она.

Однако было уже слишком поздно.

Я отвернулся, поддавшись воспоминаниям, и ее губы мазнули меня по щеке. Дарси на мгновение замерла, но быстро взяла себя в руки и натянула на лицо непроницаемую маску.

– Пора продолжать тренировку.

Так прошел почти весь ноябрь.

Я по собственному желанию летел к солнцу, расправив крылья, сделанные из воска и перьев. Видимо, легенда об Икаре ничему меня не научила, потому что я медленно сгорал, но продолжал следовать за светом Дарси.

И да, я на самом деле проявлял терпение. Животная часть меня рвалась повалить ее на землю и взять силой, выбив из этого восхитительного ротика стоны, погрузиться в ее влажное тепло и наблюдать, как вытекает из девственной киски сперма.

Но она не была готова.

Что-то сдерживало Дарси, поэтому я терпеливо ждал, восполняя такое упущение своим ртом и пальцами. Она не отставала и опускалась передо мной на колени в любое подходящее и не подходящее время, доводя меня до крышесносного удовольствия, которого я не испытывал никогда в жизни.

Никогда и ни с кем.

Всегда только она.

В конце месяца Дарси вытащила меня в парк аттракционов. Клянусь, я ненавидел это дерьмо, но когда она визжала и танцевала вокруг меня с выигранной в тире игрушкой, я был готов сделать всё, чтобы снова увидеть ее улыбку.

Я даже вытерпел комнату смеха, которая оказалась совсем не смешной, и притворился испуганным в комнате страха, хотя именно аниматор закричал от ужаса, когда я прижал к его лбу ствол и приказал не приближаться к девушке в фиолетовой куртке.

Да, знаю – я тот еще романтик.

Наблюдая за горящим закатом на колесе обозрения, я достал пачку сигарет.

– Можно попробовать? – спросила Дарси и посмотрела на меня глазами маленькой лани.

– Это вредно.

– Как скажешь, – фыркнула она, отвернувшись. – Когда спустимся, спрошу кого-нибудь другого. Например, Кейджа. Видела, он гулял здесь со своими друзьями.

Я до хруста сжал руки в кулаки, чуть не переломав себе кости. Имя этого ублюдка было для меня словно красная тряпка для быка. Еще слово о том, чей член Дарси брала в рот – и она увидит его голову, оставленную в коробке на ее пороге.

Кстати, неплохой план: нужно будет обдумать его на выходных.

Сделав успокаивающий вдох, я поманил Дарси пальцем.

– Иди сюда.

Она заинтересованно вскинула бровь, после чего придвинулась ближе, окутав меня своим пьянящим ароматом.

– Ты в курсе, что тебе плохо даются манипуляции? – пробормотал я и прикурил сигарету.

– По тому, как быстро я приручила злобного дикого кота, можно сделать вывод, что они очень даже хорошо мне даются.

Из меня вырвался смешок, и я наградил ее прищуренным взглядом.

– Ты назвала меня злобным диким котом?

– Хочешь, чтобы я называла тебя котенком? – сладко улыбнулась она.

Я выдохнул дым и улыбнулся уголком губ.

– Не нужно. Это может мне слишком понравится.

Глубоко затянувшись, я обхватил горячие щеки Дарси и придвинулся к ее лицу. Клянусь, на мгновение она перестала дышать и замерла в ожидании.

– Что ты делаешь? – вырвался из нее удивленный шепот.

– Открой.

Ее взгляд заметался между моими глазами и ртом. И вот опять – я был в шаге от того, чтобы поцеловать эти пухлые персиковые губы. Покусать их, зализать языком, втянуть в рот…

Сердце грозилось пробить грудную клетку и упасть к ее ногам, потому что она выглядела такой невинной. С покрасневшими от мороза щеками, в лиловой куртке и слегка запотевших очках, которые я по привычке поправил.

Совершенство.

Ни один круг ада не заставил бы меня отпустить ее.

– Я дам тебе попробовать, но только раз. И только из моего рта.

– Х-хорошо, – прошептала она.

Ее губы приоткрылись, и я снова затянулся, слегка наклонив голову вбок. Одной ладонью удерживал ее в нужном положении, а вторую опустил к шее, слегка сжав ее, чтобы контролировать движения.

Затем медленно выдохнул в приоткрытый рот.

Наверное, это был самый интимный момент, который мы разделили. Весь мир остановился и сошелся в этом мгновении, когда мои холодные губы едва касались ее губ, окутанные сигаретным дымом. Ресницы Дарси трепетали, пока она втягивала в себя всё, что я мог ей предложить. Мне хотелось остановить эту секунду и замереть, чтобы до конца дней видеть, как она учится от меня чему-то плохому.

Дарси глубоко вдохнула и даже не закашлялась. Я почувствовал, как работает ее горло, и чуть не кончил от воспоминаний о том, что еще оно может делать.

Она медленно выдохнула и встретилась со мной взглядом.

– Еще раз.

– Нравится?

– Дышать тобой? – прошептала она. – Нравится.

Что-то внутри меня болезненно сжалось.

Мы провели так несколько долгих минут: я подносил к губам сигарету и делал небольшие затяжки, а Дарси послушно принимала каждый мой выдох. Это было так горячо и возбуждающе. Ее губки округлялись и манили меня, словно яблоко в саду Адама и Евы, но я не поддавался искушению. Хотя желал этого так сильно, что сгорал изнутри.

Когда сигарета закончилась, Дарси отстранилась и тяжело вздохнула, будто собираясь с мыслями. Это заставило меня напрячься. Почему-то я ощутил, как начинается обратный отсчет.

– Я хотела тебе кое-что рассказать.

Прижав ее к своей груди, чтобы перестать чувствовать тревогу, я провел носом по тонкой шее и спросил:

– Что?

– В том году меня похитили.

Я застыл как каменное изваяние.

Вот оно.

То, о чем я предпочел забыть, чтобы подольше хранить розовый пузырь, в котором мы жили последний месяц.

Именно поэтому я так называл ее.

Мой секрет – Ящик Пандоры, вскрытие которого приведет к непоправимым последствиям. А Дарси – та самая девушка из древнегреческого мифа, что открыла его и уничтожила своим любопытством весь мир. Наши отношения были обречены с самого начала, но в глубине моей души, как и на дне Ящика Пандоры, всегда оставалась надежда. Вот только я знал, что в этой трагичной истории нам не поможет даже она.

Странно было надеяться, что тема похищения никогда не всплывет. В отличие от меня, Дарси открывала свою душу и ничего не скрывала, словно на самом деле думала, что мы проведем вместе долгие годы.

А я пользовался этим.

Пришло время пожинать плоды.

– Мы с Леонор, Алексом и Джереми поехали в «Чистилище», чтобы повеселиться. В тот вечер меня и похитил незнакомый мужчина.

Дарси отстранилась и неловко затеребила нитку на рукаве, пока я пытался сохранять спокойное выражение лица. Однако с каждым ее словом внутри что-то медленно умирало.

– Слава богу, всё закончилось хорошо, но это сильно на меня повлияло. Наши отношения с отцом ухудшились, у меня упало зрение, пришлось чаще ходить на терапию, поскольку я стала замечать в себе… странные мысли. Именно по этой причине я пошла работать в клуб. Хотела узнать, кто и почему меня похитил.

У меня не поворачивался язык. Я просто смотрел на нее и хотел сброситься с колеса обозрения, пока кровь шумела в ушах, а пульс стучал так бешено, что удивительно, как Дарси его не услышала.

Как не догадалась, что я – ее ночной кошмар.

Нет, я не был хорошим человеком. Буквально вчера мне пришлось измазать руки в крови прокурора Таннери-Хиллс, потому что тот состоял в Круге, но выбрал умереть, лишь бы не рассказывать, где их штаб-квартира и кто ими руководит. Мне приходилось ежедневно следить за поставкой оружия и связываться с жестокими преступниками мира, обманывая любимую девушку.

Любимую девушку.

Я не был хорошим человеком, но…

Сейчас я, блядь, об этом жалел.

– Ты злишься на меня? – прошептала Дарси.

В нежно-голубых глазах плескалось так много чувств, что мне, наверное, никогда не удастся испытать и половину из них. Я ни разу не видел ее такой потерянной и разбитой. Ни разу не видел, чтобы она так жалобно на меня смотрела.

– Ты злишься? – сокрушенно повторила Дарси. – Из-за того, что меня похитили?

– Почему я должен злиться? – спросил вмиг охрипшим голосом.

– Потому что все так делали.

Она смотрела на меня так, будто сотворила что-то ужасное.

Будто она виновна в том, что это произошло.

– Я никогда не смогу злиться на тебя, – выдавил я, разорвав зрительный контакт. – Особенно из-за того, в чем виновен кто-то другой.

Я.

Из-за меня у нее упало зрение. Из-за меня к ней относились иначе. Из-за меня ей пришлось обратиться к психотерапевту. Всё из-за меня, а я сидел рядом, делая вид, что впервые слышу о похищении.

Меня сжигала вина. Такая острая и колючая, что хотелось разорвать грудь, чтобы прекратить это. Я должен был рассказать правду, уйти с головой в насущные проблемы, закончить наши отношения, какими бы они ни были, чтобы она нашла хорошего и состоятельного парня.

Я не имел права наслаждаться ей – не девушкой, скрывающейся под золотой маской, а настоящей Дарси. Со всклоченными после сна волосами, в лиловой пижаме и без макияжа. Я эгоистично радовался, что никто другой не видит эту сторону. Что никто не видит, как она объедается мороженым, посапывает под сериал и носится по комнате, когда не может найти телефон.

Я не имел права находиться рядом с ней…

Но не был хорошим человеком, поэтому прошептал:

– Надеюсь, он заплатит за это.

Да, Бишоп. Заплатит сполна.