Глава 26

Губы Бишопа ни на секунду не отрывались от моего тела, пока он нес меня в свою спальню. Шея, грудь, щеки – каждый дюйм воспламенялся под его греховным ртом, которым он делал такие вещи, что не снились мне даже во снах. Покусывал, зализывал языком, оставлял засосы.

Если бы он вогнал в мое сердце нож, я бы умерла в блаженстве – ведь даже смерть не заставила бы меня оторваться от его губ.

Обхватив ногами талию Бишопа, я покачнула бедрами и тихо застонала, когда его твердая длина надавила на клитор. Каблуки впились в спину, заставив его зашипеть. Мне так сильно хотелось почувствовать его внутри себя, что я была готова расплакаться.

Бишоп впился пальцами в мои ягодицы и прорычал:

– Хочешь мой член, маленькая шлюха? Тебе придется его заслужить.

Распахнув дверь ногой, он внес меня в затемненную комнату и бросил на кровать.

Его глаза горели безудержным пламенем, пока осматривали меня, обнаженную и распластавшуюся на черных простынях. Он не оценивал и не изучал меня – далеко нет.

Бишоп восхищался мной.

Смотрел на мое тело как на храм для поклонения.

– Черт. – Он провел языком по передним зубам. – Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Разведи для меня бедра, детка. Покажи свою киску, которая скучает и плачет по мне.

Жар лизнул мои щеки и спустился вниз по шее. Почувствовав уверенность от его слов, я соблазнительно улыбнулась и развела бедра в стороны. Бишоп задержался взглядом на моих глазах, словно они магнетизировали его, затем опустился к моей сердцевине.

Из его горла вырвалось утробное рычание.

Он схватил меня за лодыжки и подтянул ближе к себе. Опустившись на колени перед кроватью, Бишоп склонил голову и вдохнул мой аромат.

– Это всё для меня?

Я прикусила нижнюю губу и кивнула.

– Для тебя.

– Хорошая, блядь, девочка.

Уже через мгновение трусики были отодвинуты в сторону. Его голова исчезла между моих бедер, а язык погрузился в горячую киску, которая скучала по нему так, будто он был ее хозяином.

Я закатила глаза от блаженного удовольствия и не сдержала протяжного стона. Спина выгнулась над кроватью, когда Бишоп стал вылизывать меня долгими, томными, скользящими движениями. Его большой палец задвигался по клитору, а два других медленно проникли внутрь, растягивая и подготавливая меня.

– М-м-м… Ты такая умница, любимая. Но тебе нужно постараться принять третий. Мой член уничтожит тебя, если мы не подготовимся.

Низ живота в предвкушении сжался, а боль между ног была такой жгучей, что я стала ерзать на его лице, напрочь забыв о приличиях.

Бишоп прихватил губами клитор и, слегка пососав его, втянул в свой влажный рот. Я вскрикнула и зарылась пальцами в его волосы, притянув ближе.

– Бишоп… Пожалуйста, я не могу… Мне нужно кончить…

Он усмехнулся и медленно ввел в меня третий палец.

Я ахнула, задрожав от чувства растяжения.

– Блядь, я успел забыть, какая ты вкусная, – промурчал он, смотря на меня опьяневшим взглядом. – Не нужен никакой секс, пока я ем твою киску. Поставь ноги на кровать и откройся мне.

Никогда не видела человека, который любил бы проводить время между моих бедер так сильно, как Бишоп. Раньше я думала, что мужчины в принципе не жалуют опускаться перед девушками на колени, но он делал это чаще, чем я могла мечтать.

Однако больше меня возбуждало то, что он сам получал от этого удовольствие. Его сверкающие глаза, хриплые стоны и твердый член, оттягивающий ткань штанов, были тому подтверждением.

Его глаза…

Боже, они меня уничтожат.

Я раскрылась еще шире, уперев пятки в край кровати, как он и приказал. Его взгляд наполнился собственническим блеском, когда он увидел клеймо, оставленное на внутренней стороне моего бедра. Задержавшись взглядом на покрасневших инициалах, Бишоп принялся пировать мной с новой силой, исследуя ладонями мои изгибы, будто навечно запечатлевая их в памяти.

Вдруг Бишоп резко поменял позу. Он поставил колено на кровать, перевернул меня на живот и подтянул ближе к центру. Любая мысль о феминизме испарилась из разума, потому что мне нравилось быть куклой в его сильных руках. Нравилось быть опороченной, грязной, безвольной. Нравилось чувствовать, а не думать.

Но теперь я буквально сидела на его лице, пока по внутренней стороне бедер стекала влага. Бишоп разорвал мои трусики и отбросил их в сторону. Это пустило по моим венам сомнения, и я попыталась отстраниться.

Вдруг ему неприятно? Вдруг мне нужно отплатить ему и доставить удовольствие?

Бишоп шлепнул меня по заднице.

– Не смей стесняться, Дарси. Покатайся на моем лице так, как совсем скоро покатаешься на члене.

– Господи, твой грязный язык, – выдохнула я, но послушано опустилась к его рту. – Тебе это точно нравится? Мне уже хорошо… Я могу отсосать тебе, если ты…

Он укусил меня за внутреннюю часть бедра, и я взвизгнула.

– Твое удовольствие – это мое удовольствие.

Бишоп обхватил одной рукой мою задницу и прижал к своему рту так, что я начала переживать, как он сможет дышать.

Однако волновало это только меня.

Его глаза не отрывались от моего лица, пока он водил кончиком языка от входа до клитора, размазывая естественную смазку. Я зажмурилась и вцепилась пальцами в его волосы, когда он усилил давление и проник внутрь.

– Блядь, ты так… Так глубоко…

Крупные ладони Бишопа легли на мою грудь и до боли сжали соски. Я подогнула пальцы на ногах, когда наслаждение прострелило позвоночник. Сорвавшийся с губ всхлип перерос в громкий стон, как только Бишоп оттянул мои соски и прикусил клитор.

Перестав сдерживаться, я начала вырисовывать бедрами восьмерку.

Сильнее. Сильнее. Сильнее!

– Боже мой… Блядь, как горит… Бишоп, всё так горит…

– Здесь только я и ты, любимая, – промурлыкал он. – Никакого Бога. Но я побуду им для тебя, если ты этого хочешь.

– Ты настоящий мудак… – протянула я, откинув голову назад и ускорившись в погоне за освобождением. – Черт, почему только такой мудак может… может делать это… своим языком…

Бишоп хмыкнув, сверкнув глазами.

Он переместил ладонь с моей задницы, и его средний палец прижался к плотному кольцу мышц ниже влагалища. Я мгновенно оцепенела. Жжение распространилось по телу, когда он медленно проник им внутрь.

– Подожди, что ты делаешь? – запаниковала я и хрипло застонала. – Блядь-блядь, это больно… Бишоп, не надо…

Его глаза дьявольски блеснули.

Он нежно оттянул зубами клитор, заставив меня зажмуриться, после чего прошелся языком между складок. Его палец продолжал медленно растягивать меня – и, блядь, мне никогда не было так хорошо, как в этот момент.

Я выгнула спину и начала сильнее раскачиваться на его лице.

Мне хотелось кончить.

Так сильно, что я была готова умолять.

– Да… Да… Пожалуйста, Бишоп… Я сейчас… Я сейчас…

Его пальцы проникли в мою скользкую киску и согнулись, ударив в то сладкое место, которое превращало меня в лужицу. Тугая лента внизу живота крепко затянулась, а затем резко распустилась и утянула меня за грань.

Я задрожала от сокрушительного оргазма и распахнула рот в безмолвном крике. Ощущений было так много, что я попыталась сбежать от них, но Бишоп не отпустил меня и продолжил мягко целовать между бедер, продлевая наслаждение.

Из меня вырвался тяжелый вздох.

Он лизнул напоследок пучок нервов и приподнялся, потянув меня вниз по своей груди. Я была настолько мокрой, что оставила на нем влажную дорожку – это было так эротично, что я даже не почувствовала стеснения.

Я не успела отдышаться, как Бишоп вновь захватил мои губы в поцелуе. Его бархатистый язык сплелся с моим, и я почувствовала солено-сладкий вкус своего возбуждения.

Идеально.

– Я нахожусь в шаге от того, чтобы привязать тебя к кровати и никуда не выпускать, – прохрипел Бишоп. – Тебе бы понравилось это, любимая? Просыпаться каждое утро с моей спермой, засохшей на твоих бедрах? Плакать от удовольствия, потому что оно настолько сильное, что становится больно?

Я обхватила его за шею и не задумываясь выдохнула:

– Да.

– Тогда сделай мой член мокрым и подготовь для себя, любимая.

Взволнованная и сходящая с ума от желания, я спустила с него спортивные штаны. Рот наполнился слюной, когда его большой член прижался к животу, так и маня проглотить его до самого горла.

Черт, принимать его в рот – это одно, но при мысли о том, что он заполнит меня изнутри, а я сожму его и приму каждую вплеснувшуюся каплю…

Господи, помоги мне.

Палец скользнул по бордовой головке и растер каплю предэякулята. Встретившись взглядом с Бишопом, я поднесла ладонь ко рту и неторопливо слизала всё, что он мог мне предложить.

– Ты, блядь, убиваешь меня, – прорычал он, теряя терпение. Его рваное дыхание и расширившиеся зрачки заставили меня усмехнуться. Я сходила с ума от восторга, когда так влияла на него. – Дай мне свою киску, или я сам ее возьму.

Мои ресницы затрепетали, голова стала ватной и невесомой. Не прерывая зрительного контакта, я переместила эту же руку между бедер и ввела внутрь два пальца, застонав от плотного напряжения.

– М-м-м…

– Господи, этот звук, – прохрипел Бишоп и проглотил следующий своим ртом. – Ничего прекраснее не слышал.

Продолжая лихорадочно отвечать на поцелуй, я смазала своим возбуждением его член. Снова ввела в себя пальцы, беззвучно вскрикнув в его распахнутые губы, после чего провела мокрой ладонью по его длине. Я неторопливо покрывала его своей влагой, пока он трогал, целовал, кусал меня, лишая здравого рассудка.

– Ты устроила такой беспорядок, маленькая Пандора, – пробормотал Бишоп, сжав ладонями мои бедра. – Теперь разбирайся с этим.

Направив его к своему входу, я сделала глубокий вдох и посмотрела в дымчатые глаза.

Затем начала медленно опускаться.

– Дыши, детка, – пробормотал он в мои губы, когда я поморщилась от дискомфорта. – Ты прекрасно справляешься. Я вознагражу тебя, если ты примешь меня полностью.

Ахнув от легкого жжения, я приняла еще один дюйм.

И еще.

Ах, еще…

По шее скатилась капля пота, которую Бишоп тут же слизал языком.

Я сосредоточенно вбирала его горячую плоть, будто от этого зависела чья-то жизнь, а он контролировал мои движения, насаживая на полностью возбужденный член.

Из горла вырвался стон, когда он затронул ту чувствительную точку, от которой перед глазами вспыхнули звезды. Бишоп закатил глаза и, прикусив губу, посмотрел на меня сквозь опущенные ресницы.

Его взгляд был таким испытующим, будто он разорвал меня на части и заглянул внутрь – туда, куда никто не смотрел, под самую кожу и кости.

– Это даже не половина, детка, – лениво усмехнулся он. – Будь хорошей девочкой, расслабься и дай мне войти… Блядь, внутри тебя так мягко и горячо. Я хочу быть погребен в твоем теле. Да, вот так… Еще глубже…

Задержав дыхание, я опустила бедра ниже и вонзила ногти в его затылок. Я вся горела, пылала от боли и наслаждения, пока он заполнял меня до краев. Только я и он. Только наши мокрые тела, смешанное дыхание и стоны, срывающиеся с покрасневших губ.

– Бишоп, я не смогу, – захныкала я. – Слишком много…

– Давай, малыш. Еще чуть-чуть.

Прижавшись лбом к его лбу, я резко опустилась на его бедра.

Это движение заставило нас обоих застонать.

Ощущения были такими невероятными, что я могла умереть прямо здесь, в смертоносных объятиях Бишопа, окутанная его мускусным запахом.

Из-за жжения на глаза накатили слезы, но эйфория от осознания, что наши тела сплелись воедино, стирала каждую каплю боли.

Бишоп впился пальцами в мои бедра, едва контролируя себя. По его лбу скатилась капля пота, а зрачки расширились до такой степени, что я почти перестала видеть разноцветные радужки.

– Двигайся, иначе я трахну тебя, – прорычал он надтреснутым голосом.

Мои руки и бедра дрожали, но я послушно подчинилась ему.

Первое скользящее движение было плавным и исследующим: я осторожно приподнялась, задохнувшись от смещения угла, и опустилась обратно. Чувствительная сердцевина столкнулась с его пахом, заставив меня вскрикнуть от наслаждения, распространившегося внизу живота.

Бишоп зарылся пальцами в мои волосы и застонал:

– Умница, Дарси. Ты прекрасно учишься.

Его похвала заставила меня возбудиться еще сильнее. Хотя я и так умирала от желания.

Если сначала я испытывала легкое жжение и дискомфорт, то вскоре они сменились горячей, сводящей с ума нуждой. Уткнувшись носом в шею Бишопа, я провела по его влажной коже языком, отчего он задрожал. Мой клитор снова потерся о его пах, и я закатила глаза от того, насколько это, черт возьми, приятно.

Если кто-то говорит, что секс не решает все человеческие проблемы – не верьте ему.

Решает.

– Ты ощущаешься еще лучше, чем я себе представлял, – выдохнул Бишоп, переместив ладони на мою талию, чтобы направлять меня. – Я никогда не отпущу тебя. Только не после этого.

– Ты представлял меня? – прошептала я ему на ухо.

– Каждую гребаную ночь, когда ты не спала в этой кровати.

Я прикусила его шею.

– Кончал с моим именем на губах?

– Прекрати, если не хочешь, чтобы я причинил тебе боль, – прорычал Бишоп.

– А что, если это именно то, что мне нужно? – прошептала я и укусила его за мочку уха. – Чтобы ты наказал меня. Причинил боль, которую я буду носить на своем теле, как клеймо на бедре.

Его челюсти сжались, а глаза запылали греховным огнем.

– Не сдерживайся, Бишоп. Трахни меня, – умоляла я.

Его губы растянулись в ухмылке.

– Как скажешь, любимая.

***

Резко перевернувшись, я прижал Дарси к кровати и грубо вошел в нее.

Ее пухлые губы распахнулись в беззвучном крике, а глаза затуманились и наполнились похотью. Я застонал ей в рот, когда она провела ногтями по моей спине, пустив по коже струйки крови, и выгнула бедра мне навстречу.

Ее тело идеально совпадало с моим каждым изгибом. Мягкое, такое изящное и податливое, созданное для того, чтобы трахаться и распадаться на части от удовольствия.

– Сильнее, – всхлипнула Дарси. – Сильнее, любимый.

Я сошел с ума, когда попробовал на вкус ее губы.

Однако это прозвище, произнесенное хриплым и нуждающимся тоном, заставило меня обезуметь.

Я закинул ее стройные ноги себе на плечи и начал совершать жестокие толчки, мечтая слиться с ней воедино. Мое сердце никогда не билось так сильно, как сейчас. Секс никогда не был таким идеальным, как сейчас.

После того, как эта девушка ворвалась в том году в «Чистилище», моя жизнь разделилась на до и после. Всё меркло на фоне ее запаха и узкой киски, обхватывающей каждый дюйм моего члена.

Дарси выглядела как богиня.

Она была богиней.

Бисеринки пота скапливались между ее полных грудей, подскакивающих от моих движений, и я опустил голову, чтобы слизать каждую из них. Черные волосы разметались на моей подушке, губы опухли и порозовели, а глаза затмила пелена вожделения.

Она полностью отдалась мне во власть. Я грубо вколачивался в ее тело и сдерживался, чтобы не кончить в первые минуты. Мне бы не удалось описать словами, как идеально она ощущалась. Как, блядь, приятно было сжимать ее грудь и насаживать на свой член.

– Черт, это слишком много… Притормози, Би… М-м-м…

Резко перевернув Дарси, я поднял ее за бедра и заставил встать на колени.

– Думаешь, это наш первый и последний раз? – прошептал ей на ухо. – Ты ошибаешься, детка.

Она заскулила, когда я раскрыл ее киску большими пальцами и наклонился, чтобы слизать наше общее возбуждение. Небесно-голубые глаза расширились от удивления, но она потянулась к моему члену и начала водить вверх-вниз.

Блядь, эта девчонка.

Перехватив руки Дарси, я прижал их к ее пояснице и вошел сзади. Она вскрикнула и прижалась щекой к простыням, а я наклонился к ее губам и провел по ним языком, размазывая наше возбуждение.

Дарси укусила меня за губу и прошептала:

– Вкусно.

Усмехнувшись, я чмокнул ее и выпрямился, чтобы схватить за бедра.

Вид того, как ее ягодицы бьются о мой пах, сделал меня еще более твердым. Крики боли и удовольствия, задыхающиеся звуки, шлепки плоти о плоть стали симфонией, которую я хотел слушать до конца своей жизни.

Я не хотел думать о том, что будет после.

Не хотел думать о том, что она может уйти.

Я постарался отогнать от себя мысли о ее заплаканных глазах, смотрящих на меня с ужасом и неверием, когда я вышел на кухню, не успев надеть после душа линзу. Постарался не вспоминать, как она хотела бросить меня, оставив один на один со своими демонами.

Нет, сейчас этого не существовало.

Сейчас существовали только я и она.

Мне нравилось трахать Дарси сзади, но я не видел ее лица. Поэтому перевернул нас так, что мы оба лежали на боку, пока она прижималась ко мне покрытой потом грудью и задыхалась от желания кончить. Я закинул ее ногу себе на талию и резким движением погрузился в сладкое тепло, которое стало для меня домом.

Мой дом.

Я сжал рукой ее шею, чтобы удерживать в одном положении и трахать так, как мне того хотелось. Дарси вскрикнула и впилась зубами в мое плечо, что еще больше меня распалило.

Я хотел вонзиться в нее так глубоко, чтобы она помнила о моем присутствии, когда ходила по академии и привлекала внимание других мужчин. Хотел залить ее своим освобождением, чтобы она не забывала, как хорошо принимала и сосала мой член.

Толчок. Толчок. Толчок.

– Ах, прекрати… Мне больно, Бишоп… Пожалуйста, сделай что-нибудь…

Я зарычал и впился в ее губы поцелуем.

Я хотел целовать ее до гроба.

До тех пор, пока не умру.

– Твои слезы делают меня таким твердым, – выдохнул я, увидев на ее щеке мокрую дорожку. – Плачь от моего члена. Только от него и ни от чего больше.

Ритм моих бедер участился, стал безумным и лихорадочным, когда низ живота сжался от надвигающегося экстаза. Но она сорвется через край первой. Мне хотелось почувствовать, как Дарси сжимается вокруг меня и вытягивает каждую каплю, наполняя спальню криками удовольствия.

– Кончи в меня, – прошептала она.

Я мучительно застонал.

Ее стенки начали пульсировать и крепко стискивать меня.

– Давай, Би, – протянула Дарси задыхающимся голосом. – Пожалуйста, кончи в меня… Я хочу почувствовать, как ты… как ты…

Из горла вырвалось рычание, и я совершил глубокий толчок, когда обжигающая волна зародилась внизу живот. Дарси выгнула спину и громко застонала. Ее тело пробила крупная дрожь, а внутренние стенки сжались, как тиски, обхватив меня наилучшим образом.

– Блядь!

Придушив Дарси одной рукой, я толкнулся последний раз и излился в нее, сотрясаясь от мощного оргазма. Волны блаженства накатывали на меня одна за одной, пока перед глазами мерцали звезды, а с губ срывались рваные стоны.

Мне никогда не было так хорошо.

Никогда.

Мы тяжело дышали и пытались прийти в себя. Полутвердый член всё еще пульсировал глубоко внутри нее, не желая покидать новый дом.

Я усмехнулся от этой мысли и провел языком по сухим губам, встретившись с округлившимися голубыми глазами.

– Это было…

– Да, детка. Именно так.

И я снова не сдержался, коснувшись ее губ поцелуем. Только на этот раз он был ленивым и неторопливым, потому что мне хотелось исследовать каждый уголок ее рта. Черт знает, зачем я столько времени сопротивлялся и не целовал ее. Эти персиковые губы – самое сладкое и вкусное, что я когда-либо пробовал.

– Не уходи, – прошептал я, оторвавшись от нее.

Пожалуйста…

Дарси погладила меня по щеке.

– Не уйду.

Без понятия, сколько времени мы пролежали так, не сомкнув глаз. Я свернулся на ее груди, а она перебирала нежными пальцами мои волосы. Прикрыв глаза, я вдыхал карамельный запах Дарси и как можно чаще поднимался, чтобы поцеловать ее.

Моя новая зависимость, от которой я не мог отказаться, как и от сигаретного дыма.

Впервые, целуясь с девушкой, я не видел перед собой ее.

Она ушла. Может, не навсегда, но сегодня ее здесь не было.

Только Дарси.

Моя Дарси.

В спальне царила тишина, однако она не угнетала. Лишь с маленькой Пандорой мне было комфортно молчать. В ее объятиях весь остальной мир переставал существовать – оставались только ее шепот и запах, ставшие моим домом.

Как же ты жалок.

– Не уходи, – снова прошептал я, погружаясь в сон.

Она поцеловала меня в висок.

– Не уйду.

Но когда утром я открыл глаза, Дарси уже не было. В доме витал легкий шлейф духов и секса, но ее, блядь, не было.

Я проспал всю ночь, погрузившись в объятия своей любимой, как новорожденный котенок. Лучшего описания и не подобрать. Мне было тошно от самого себя, потому что я стал зависимым, а этот секс только ухудшил мое положение.

Никогда не думал, что мое сердце может разбиться. Никогда не думал, что оно в принципе существует.

Однако когда я вышел на негнущихся ногах в гостиную и увидел мольберт с красками, прислоненными к стене, внутри меня что-то разбилось.

Сердце… Оказывается, оно существовало.

Пока Дарси не покинула меня.

Я опустился на пол около рождественского подарка и устремил взгляд в стену. Перед глазами замелькали наши встречи в парке аттракционов и совместные фотографии на закате. Ее попытки научиться ездить на мотоцикле и крики моего имени во время гонок. Разговоры по душам, танцы в одном белье и…

Зарывшись пальцами в волосы, я резко потянул за них, чтобы унять гребаные мысли. Затем ударил себя в грудь. Первый раз, второй, третий, но сердце закололо лишь сильнее.

Уйди! Уйди, блядь!

И она ушла.

От меня, но не из меня.