Пандора — Пандора · Часть 3 · Глава 30

Пандора · Часть 3 · Глава 30

Глава 30

Забавно, как циклично время.

Я до сих пор помнила, как открыла глаза в том подвале и увидела перед собой человека в маске. То же самое происходило и сейчас, однако вместо незнакомого лица передо мной предстал очень даже знакомый человек.

Проморгавшись, я открыла глаза, но тут же зажмурилась, когда в них ударил яркий флуоресцентный свет. Запястья свело от веревок, впившихся острыми краями в кожу. Я повернула голову в сторону капающих труб и поморщилась от боли, прострелившей шею.

Кап.

Здесь царила тишина.

И надвигающаяся смерть.

На заброшенном заводе, что пропах сыростью, ржавчиной и плесенью, не было ни намека на спасение – остались только я, мое накачанное препаратами тело и разрывающий душу страх.

Я лежала на холодном полу с завязанными за спиной руками, пытаясь усмирить подкатившую к горлу панику, и оглядывалась по сторонам в поисках выхода.

Дыши.

Как я здесь оказалась?

Помню, как приехала на светский вечер к родителям Леонор, но мы вчетвером провели большую часть времени в библиотеке семьи Монтгомери, потому что видеть перед собой фальшивые лица – настоящее мучение. Помню, как вернулась в общежитие и поругалась с Бишопом, из-за чего чувствовала себя разбитой и подавленной. Помню, как получила сообщение, что его серьезно ранили, выбежала на улицу в одной ночной сорочке и…

Дальше – пустота.

Вдохнув носом воздух, я облизнула окровавленную губу. Пару раз меня точно приложили головой о стекло машины, когда я начала приходить в сознание и пытаться сбежать.

Кто же там был? Вроде, два человека…

Вдруг где-то рядом послышался стук ботинок. Всё внутри сжалось от тревожного предчувствия, но когда я бросила короткий взгляд на вход в складское помещение, меня охватило облегчение.

– Слава богу, ты здесь… – выдохнула я, улыбнувшись, и попыталась сбросить веревки с запястий. – Давай, развяжи меня, пока они не вернулись. Похоже, это Круг Данте. Что им от меня нужно? Черт, второй раз за год попасть в это дерьмо…

Он медленно опустился передо мной на колени.

Я замерла, перестав вырываться.

Впервые его светлые волосы выглядели такими жирными, будто их не мыли несколько недель. Складывалось ощущение, будто он давно не менял одежду: окровавленная футболка с пятнами от грязи дурно пахла, но замутило меня не от этого.

Его темные глаза превратились в две змеиные щелочки, а губы растянулись в ухмылке.

И тогда я поняла.

– Глупая, глупая девочка… – прохрипел мой бывший друг таким голосом, от которого желудок стянулся в тошнотворный узел. – Как легко обвести тебя вокруг пальца, Дарси.

– Ты? – выдохнула я дрожащим голосом.

Позади Кирби мелькнула еще одна тень. Переведя взгляд ему за спину, я увидела второе знакомое лицо. Короткие волосы, коричневая кожаная куртка и самодовольство, которое я принимала за мальчишество.

Кирби и Кэмерон смотрели на меня как дикие животные на кусок свежего мяса. По лбу скатилась капля холодного пота, когда второй окинул мое тело, одетое в одну тонкую сорочку, пристальным взглядом.

Я сильнее вывернула руку, чтобы дотянуться до веревок, но лишь прикусила внутреннюю часть щеки от ноющей боли в суставах.

Черт, черт, черт…

Какой же я была дурой!

– Ты правда верила, что я дружу с тобой просто потому, что ты мне нравишься? – Кирби засмеялся, а Кэмерон приподнял уголок губ и взял в руки какое-то ведро, стоявшее в конце помещения. – Маленькая наивная Дарси, ты всегда была лишь частью грандиозного плана. Я знал, что после похищения твое любопытство приведет меня к чему-то великому. Спасибо, что собственными руками открыла мне дверь в Круг Данте, в существование которого я давно перестал верить.

На глаза накатили жгучие слезы.

Это были они.

Это Кэмерон преследовал меня на протяжении последних месяцев: сначала перед общежитием, когда я столкнулась с Малакаем, а потом в Синнерсе до встречи с Бишопом. И это Кирби затесался в мое окружение, как предупреждала Эмма, чтобы обмануть меня.

Мой друг… Мой чертов друг… Он притворялся овцой, хотя внутри него жил лживый волк, который только и ждал, чтобы оскалить свои клыки и вспороть ими мое горло.

Я доверяла ему.

А он так просто растоптал мое сердце.

Твою мать, я сама привела Кирби к Кругу Данте. Я верила, что он знает больше меня, хотя на самом деле по крупицам поставляла ему информацию. Но если он вступил в тайное общество, зачем ему я? Что он получит от моего похищения?

Если только…

Нет, нет, нет!

– Ты даже начала мне нравиться, – выдохнул Кирби и, поднявшись, сел на металлический стул напротив, словно князь, оглядывающий свои владения. – Я хотел, чтобы всё было иначе, но такова жизнь. Ты хороший человек, Дарси, а таких наш мир ломает. Единственное, что я могу сделать – помочь ему и продать эти обломки за хорошую цену.

Каждое слово Кирби терялось в хаосе, заполонившим голову. Внутренний голос кричал бежать, бежать, бежать как можно скорее, но рассудок говорил, что я сделаю только хуже. От мысли о том, что они выкрали меня, чтобы продать, тело сотрясла крупная дрожь.

Думай. Не паникуй. Оценивай положение.

Пелена из слез сделала зрение расплывчатым, но я лишь сглотнула и произнесла холодным тоном:

– Морана в курсе?

Кирби наигранно цокнул.

– Зачем ей знать? Пустим по Таннери-Хиллс слух, что дочь главы совета покончила жизнь самоубийством из-за неразделенной любви. Как вовремя вы поссорились с этим ублюдком, правда? Тебя даже никто не будет искать.

– Он убьет тебя! – выплюнула я ему в лицо, чувствуя, как пальцы сжимаются от желания выцарапать ему глаза. – Гребаный трус, который только и может, что похищать беззащитных девушек. Бишоп найдет тебя и подвесит на твоих же кишках. Помяни мои слова, так просто он это не оставит. Он перевернет весь мир ради меня!

И это правда.

Несмотря на наше расставание, я знала, что Бишоп пройдет через девять кругов ада, чтобы найти меня.

Я могла быть неуверенной во многих вещах, но преданность этого мужчины не одна из них. Чувства этого мужчины – единственная постоянная в нашем мире, которой не нужно никакое подтверждение.

– Ты так думаешь?

Улыбка Кирби заставила меня побледнеть.

Он достал из кармана телефон и повернул экраном ко мне. На видео кто-то запечатлел перестрелку. Мое сердце забилось о грудную клетку, когда в кадре появился Бишоп. Скривившись от боли, он прижимал ладонь к ране на животе и сползал на землю.

Блядь.

Они всё спланировали.

– Подождите… – Я посмотрела на довольного Кэмерона, покачивающего на руке железное ведро. – Это же… Это же ты сфотографировал меня с тем парнем? Это ты сделал так, чтобы Бишоп поверил, будто я хотела поцеловать его?

Может, и Бишоп не хотел целовать ту девушку? Когда я увидела их фотографию, меня охватило такое отчаяние, такие злоба и ярость, что захотелось отомстить. Я правда хотела поцеловать незнакомого парня и отправить ему, чтобы причинить боль, но здравый смысл победил.

Вот только это сделали за меня.

Они продумали каждую, блядь, деталь, чтобы разлучить нас. Даже подготовили нападение, лишь бы Бишоп не был в состоянии отправиться на мои поиски.

– Умная девочка, – хмыкнул Кэмерон, не отводя от меня едкого, мерзкого, засаленного взгляда, от которого хотелось отмыться. – Знаешь, это несправедливо, что первым увидел тебя я, но получил – он. Картрайту всегда всё достается на блюдечке с голубой каемочкой. Всегда, блядь. Но в этот раз… в этот раз он лишится того, что было ему дорого.

– Ты не знаешь его, – прорычала я и дернулась в их сторону, но меня остановили веревки на лодыжках. – Ты не знаешь, через что ему пришлось пройти. Ты не знаешь, как тяжело ему достается всё, что у него есть. Поэтому закрой свой гребаный рот, когда произносишь его имя!

Мне было плевать, что они убьют меня.

Никто не смел говорить так о Бишопе.

Эти ублюдки могли попытаться сломать меня, могли ударить и вырвать каждую кость, чтобы построить из них королевский замок, но они никогда не проберутся в мою душу. Они не заставят меня сдаться, потому что у меня есть место, в которое я хочу вернуться.

Люди, к которым я хочу вернуться.

Я научилась контролировать эмоции и справляться с приступами паники. Да, меня потряхивало от мелькающих в голове картин, где они насилуют и убивают меня, но я постаралась отогнать их и сконцентрироваться на том, что происходит в эту секунду.

Я контролировала свой разум.

Я пыталась контролировать свой разум.

А именно его они будут калечить сильнее тела.

– Достаточно разговоров. – Откинувшись на спинку стула, Кирби прикурил сигарету и глубоко затянулся. – Ты можешь попытаться сбежать, но за каждую попытку будешь наказана. Нам ведь не нужны проблемы, верно? В этот раз, Ди, у тебя нет пистолета, чтобы прострелить мне колено.

Ди.

Нет пистолета, чтобы прострелить мне колено.

Это были только наши слова. Напоминание о том, как жестоко меня предал близкий человек, заставило стиснуть зубы от обиды. Верно говорил отец: никому нельзя доверять – только себе. Хотя и себе я порой не доверяла.

Спасет ли меня отец на этот раз?

Или… он с ними заодно?

Кэмерон подтянул к нам ведро, наполненное водой, на поверхности которой плавали льдинки. Из горла вырвался хриплый крик, когда он грубо схватил меня за волосы. Мышцы натянулись до предела, а в кожу будто впились сотни иголок. Шея хрустнула от силы, с которой Кэмерон потянул меня к ведру.

Сжав пальцами железный борт, я увидела свое отражение.

И задержала дыхание.

– Ты пройдешь через девять кругов ада, милая, – прошептал он мне на ухо. – Прямо как завещали твои предки.

***

Мой разум дрейфовал по осколкам воспоминаний.

Я то бодрствовала, то теряла сознание, погружаясь в блаженную темноту.

Голова окуналась в ледяную воду на протяжении нескольких часов, за которые я поверила в Бога и пару раз прочитала молитву, что учила меня Агнес. Тело ломило от холода и недостатка кислорода, но единственное, что я успевала сделать в перерывах между мучениями – плюнуть в лицо Кэмерону.

И разозлить его еще сильнее.

– Глубокий вдох!

– Нет! – закричала я, но голос оборвался, когда руки потянули меня за волосы и снова окунули в ведро.

В ноздри проник поток кристально-чистой воды, а легкие загорелись от отсутствия воздуха. Я попыталась ударить Кэмерона, но промахнулась и впечаталась босой ногой в стену. Однако эта боль была ничем по сравнению с его ботинком, врезавшимся мне под ребра. Что-то внутри меня треснуло – кость или, может, само сердце. Я закричала от пламенной вспышки и случайно глотнула воду.

Не дыши! Не смей, мать твою, дышать!

Раскаленный добела страх заставил меня включить инстинкты, поэтому я снова втянула носом воду. Тело действовало отдельно от разума и собиралось убить меня. Я чувствовала, как легкие заполняются не кислородом, а тягучей жидкостью, смешанной с моей кровью.

Пальцы на бортах медленно разжались, когда давление ударило в голову с такой силой, что я начала терять сознание. Перед глазами замелькали черные точки. Я пыталась заземлиться, найти опору, уцепиться за что-то физическое. Пыталась вспомнить, кем была сегодня утром. Или вчера вечером.

Сколько времени я здесь провела?

Так спокойно.

Так тепло.

Так тихо.

Кэмерон резко вытащил мою голову из ведра. Я закашлялась, судорожно глотая воздух.

– За тебя нам заплатят много денег, красотка, – усмехнулся Кэмерон и погладил меня по волосам. – Посмотрим, какая семья выберет тебя на аукционе. Папочка Ричард даже не узнает, что его милую дочурку будут трахать у него под носом.

Заглянув в его крысиные глаза, я в отвращении скривилась и прохрипела:

– Надеюсь, Бишоп отрежет тебе член и заставит подавиться им.

– Какой острый язычок. Всегда мечтал попробовать его на вкус.

Нет.

Я закричала до хрипа в горле, когда Кэмерон впился в мои губы противным поцелуем. Тошнота скрутила внутренности в тугой узел, и я резко укусила его за губу, отчего рот заполнился кровью. Липкое чувство окутало сердце, как старая жвачка, прилепленная к школьной парте.

Никто не смел целовать меня.

Только Бишоп Картрайт.

Кэмерон зашипел от боли и отстранился, а я, собрав на языке слюну, со всей ненавистью плюнула в него.

Алая жидкость заскользила по свирепому лицу. Странно, что прежде он казался мне симпатичным. Я не замечала морщины на его лбу, которые появились из-за того, что он злобно хмурился. Не замечала потрескавшихся губ, синяков под глазами и дрожи в его руках. Не замечала, каким гнилым он был внутри.

– Я уничтожу тебя, сука, – прорычал Кэмерон.

В этот раз он не стал держать меня под водой.

Хлесткая пощечина пришлась на правую сторону лица. Кровь заскользила к подбородку, и я задохнулась от боли в челюсти. Вот только Кэмерон не знал, что это не первый раз, когда меня бьют. Не первый и, возможно, не последний.

– Только не убивай ее, – послышался голос Кирби. – Она нам еще пригодится.

Я прикрыла глаза и сделала успокаивающий вдох.

Они не сломают меня.

***

– Господи, как это вкусно, – простонала я, откусив кусочек бургера. – Но помидоры всё портят.

– Отдай мне.

Я вытащила виновника из горячей булочки и протянула через плечо Бишопу. Не отрываясь от телевизора, он прихватил его зубами и проглотил. Хоть бы прожевал, дурак.

Его ладони поглаживали мою задницу, покоящуюся на его коленях, пока я одной рукой переписывала домашнее задание Леонор, а второй впихивала в себя самую вкусную еду на свете.

– Черт, почему Трис такая глупая? – пробормотал он. – Как она может верить этому старику? Понятно же, что он хочет использовать ее. Лучше бы послушалась Фора.

– Тогда бы этого фильма не существовало, гений.

Он шлепнул меня по ягодице, вызвав у меня недовольный визг.

– Будешь умничать, и я перестану доедать за тобой помидоры, – пригрозил Бишоп, наградив меня прищуренным взглядом. – И на неделю лишу тебя оргазмов.

Я ахнула.

– Ты этого не сделаешь.

– Испытай меня.

В его глазах пылал такой огонь, будто он уже выиграл меня. Это в Бишопе раздражало и заводило больше всего – его стальная, непоколебимая уверенность, из-за которой я чувствовала себя в безопасности. Но сейчас он был самовлюбленным мудаком, которого стоило поставить на место.

Поднявшись с кровати, я подавила ухмылку и отползла подальше от Бишопа. Его адамово яблоко дрогнуло, когда я медленно начала поднимать ткань толстовки, которую украла у него на прошлой неделе и отказывалась отдавать.

– Что ты делаешь? – прохрипел он.

Прикрыв глаза, я улыбнулась и отбросила одежду на пол, оставшись в одних трусиках. Затем мягко провела кончиками пальцев по ложбинке между грудей. В голове заиграла мелодия, под которую я часто танцевала – страстная, но с ноткой затаенной ласки.

Я провела ладонями по своей шее и, прикусив губу, приподняла волосы. Бедра начали медленно покачиваться, и я услышала, как Бишоп рвано вздохнул. Каждый кусочек тела наэлектризовался, поэтому, как только он обхватил мои бедра, я издала тихий стон.

– Ладно, я проиграл, – прохрипел он сдавленным голосом. – Я всегда буду проигрывать тебе, Пандора.

Его губы начали путешествовать по моему животу, отчего на глаза накатили слезы. Он держал меня как хрустальную вазу, способную разбиться. Как бабочку с прозрачными крыльями, которую мог уничтожить самый слабый поток ветра.

В этом был весь Бишоп: он мог трахать меня до потери сознания, а потом стоять на коленях, как сверженный в ад демон, вымаливающий прощения у своего ангела.

Его сигаретный запах и грубые руки скрывали нежное сердце, которое видела только я.

И я так любила его.

Так чертовски сильно.

Зажмурившись от воспоминания, я сделала очередной укус.

Они даже не водили меня в туалет. Не делали передышек. Не давали воды.

Они хотели сломать меня.

И у них это медленно получалось.

Не знаю, сколько времени я здесь провела, но, кажется, пошли вторые сутки. Я помнила только душащее чувство безысходности, которое сопровождало каждый мой вдох последний час. Как люди переносили месяцы, а то и годы пыток? Если я была готова сломаться спустя пару дней…

Меня до сих пор не нашли.

А найдут ли вообще? Видимо, эти двое хорошо постарались, когда выбирали место, куда отвезти меня. Я находилась здесь впервые, поэтому не могла понять расположение. Да и зачем, если у меня не получится сбежать?

Я пыталась.

Не вышло.

– Ешь.

– Меня сейчас вырвет, – прошептала я охрипшим от криков голосов.

– Я сказал, блядь, ешь.

Приоткрыв дрожащие губы, я откусила кусок жирного бургера. Спазмы стянули живот, но я медленно двигала челюстями, сдерживая рвотные позывы. Какой это был по счету? Десятый? Двадцатый?

И здесь не было Бишопа, чтобы забрать помидоры.

По лицу скатилась первая слеза.

Бишоп. Бишоп. Бишоп...

Я всем сердцем жалела, что мы расстались на такой ноте. Что я не сказала, какие чувства он во мне вызывал. Что не попыталась понять и принять его, разозлившись на его поступок. Если бы у меня была сестра, разве я бы не поступила так же? Не пошла бы на всё, чтобы спасти ее?

Он принял мои темные стороны.

Но я не приняла его.

– Знаешь, что будет ждать тебя на шестом круге? – улыбнулся Кирби, и мне захотелось стереть это выражение кулаками, разорвать его плоть и искупаться в зловонной крови. – Сестры Фурии позаботятся о тебе, пока ты будешь…

– Лежать в раскаленной гробнице, – прошипела я, смотря на него со всей ненавистью, переполняющей мое нутро. – Я знаю, что такое круги ада. Еретики и лжеучителя. Шестая спираль. Делай со мной всё, что хочешь, Кирби. Даже если я пройду испытания и сломаюсь, настоящий ад будет ждать тебя. Люцифер заставит тебя проглотить свои грехи и мечтать о смерти, но дважды…

Я слабо усмехнулась.

– Дважды не умирают.

Он держал в руках «Божественную комедию», будто насмехаясь надо мной. Эти строчки стали моей погибелью и моим же благословением. Я помнила, как змеились слова из поэмы по предплечью Бишопа, как я проводила по ним кончиками пальцев и зачитывала вслух.

«Узнать тебе пора,

Что при подъеме кажется сначала

Всегда крутою всякая гора».

Я справлюсь. Всегда справлялась и сейчас справлюсь. Какой бы крутой ни была гора, я разрушу ее до основания и построю на руинах защитную крепость, к которой не приблизится даже сам Харон.

Я сделала еще один укус. И еще. Еще.

Мои глаза не отрывались от глаз Кирби.

Когда в ноздри проник запах подгоревшего мяса, я отвернулась и выблевала всё съеденное на пол. Наконец-то. Заветное чувство опустошения после чревоугодия, через которое они заставили меня пройти.

Виски запульсировали, будто в голове стучали сотни молоточков. На лбу и над верхней губой выступила испарина, но я с облегчением выдохнула, потому что больше не могла.

Не могла есть.

Не могла дышать.

Не могла надеяться.

Знали ли мои предки, что, создав тайное общество, которое боролось с преступлениями, они заставят своего потомка мучаться за их мнимые идеалы? Знали ли они, что я пройду через жадность, где меня заставят перетаскивать тяжести, отчего ноги сотрутся в кровь, и захлебываться в кубе с тягучей черной жидкостью, потому что это наказание восьмого круга?

Знали ли вы, Катриона и Лионель Ван Дер Майерсы, что я буду умирать за вашу правду? Вы, блядь, знали, что из-за вас невинные люди лишатся своих тел и душ, потому что кому-то захочется денег и власти?

Нет?

Тогда продолжайте гнить в своих могилах.

Я снова повернулась к Кирби.

Он подтолкнул ко мне миску, на которой лежал следующий бургер.

– Ешь.

***

– Ты почти справилась, милая. Осталось совсем немного, и мы отведем тебя в место, где о тебе позаботятся, – вкрадчиво произнес Кэмерон. – Скажи спасибо, что инициацию проводим мы, а не высшие участники Круга. Попадись ты в их руки, они не были бы так добры к тебе. Их методы очищения намного жестче, чем наши.

На меня смотрели две собаки.

Неотрывными взглядами. Изучающими. Злобными.

Прямо как у людей.

– Моргнешь – и они откусят тебе руку, – хмыкнул Кэмерон, спокойно вышагивая по подвальному помещению. – Дернешься – и останешься без ноги. Ты плохо справилась с чревоугодием, поэтому пройдешь этот этап заново.

Мои глаза жгло от желания закрыть веки. Хотя бы на мгновение. На секунду, во время которой я ничего не буду видеть. Только их – моих друзей. Леонор, Алекса и Джереми. Я перенесусь в те времена, когда мы беззаботно катались по вечеринкам, напивались и творили всякое дерьмо, которое творят все студенты.

Я не буду видеть.

Не буду чувствовать.

Не буду существовать.

Пустота. Она так сильно манила меня.

Никогда прежде мое тело не было таким ослабленным. Запястья стерлись в кровь от силы, с которой я пыталась вырваться из пут. Лицо, наверное, превратилось в один сплошной синяк, учитывая то, сколько раз оно встретилось с кулаками Кирби и Кэмерона. После этого я проваливалась в блаженную темноту, чтобы хоть немного восстановиться и снова ступить на путь падения в ад.

Снова.

И снова.

Но хуже было то, что творилось внутри – в моей голове.

Ничего.

Я ничего не чувствовала. Ничего не хотела. Ничего не вспоминала. Мне было плевать, найдет ли кто-то меня или оставит гнить на полу этого склада. Я просто хотела, чтобы это закончилось, ведь вскоре меня ждал шестой круг. Раскаленная гробница, которая уже стояла в конце зала.

Я не справлюсь с ней. Не смогу.

По щеке скатилась одинокая слеза. Наверное, она появилась потому, что мне нельзя было моргать. Или потому, что в голове раздался знакомый мужской голос.

Он просил меня подождать еще немного, совсем чуть-чуть, потому что я сильная. Он просил меня собрать осколки отваги, которые остались где-то в груди, и бросить их в глаза Кэмерона, чтобы он ослеп и взвыл от боли.

– Потому что ты даришь надежду, – прошептал нежный голос. – Потому что ты Пандора, которая не боится смотреть в глаза трудностям.

Собака моргнула.

Я моргнула следом за ней.

Она сорвалась с места и бросилась в мою сторону. Рука метнулась вверх, но яркая вспышка боли уже пронзила предплечье. Распахнув глаза от неверия, я во всё горло закричала. Острые клыки впились в кожу и прокусили до самого мяса. Боль была такой нестерпимой, что меня затрясло от рыданий.

– Пожалуйста, Кэмерон! ПРЕКРАТИ! – закричала я, смотря на него сквозь заплывшие веки. – Убери ее! Блядь, убери ее, умоляю! Мне больно… Господи… Господи, пожалуйста…

Он пожал плечами.

– Я говорил Кирби, что не стоит портить товар, но он меня не слушает. В любом случае, на сегодня ты хорошо постаралась. Достаточно, Прометей.

Разжав стиснутые челюсти, пес вернулся на свое место. От этого движения рука запульсировала, и я упала на бок, прижав безвольную конечность к груди. Сквозь лоскуты кожи виднелась кость. Из глаз неконтролируемо полились слезы, и, не сдержавшись, я распахнула рот и во весь голос закричала.

Пожалуйста, пусть это закончится!

И тут… кто-то услышал меня.

Тьма медленно подбиралась ко мне, желая утянуть на дно и никогда не выпускать. Однако сквозь ленты черноты я увидела, как ворота позади Кэмерона распахиваются.

Сердце зашлось бешеным ритмом, когда на дне моего Ящика Пандоры снова вспыхнула она – надежда.

Свет луны подсветил четыре высокие фигуры.

– Добро пожаловать в ад, ублюдки!

Ангелы Смерти.

Мои Ангелы Смерти.