Глава 19

Сухой воздух пустыни обжигал кожу, от обилия золотого и белого рябило в глазах. Сакумо стоял на балконе в резиденции Золотого песка и смотрел на праздничное шествие, раскинувшееся далеко внизу. Склонность Коннора к пафосу давно не раздражала, даже вызывала насмешку. Древний и зловещий бог Сет, кто бы мог подумать, просто обожал, когда ему поклоняются. Вот и сейчас его несли в богато украшенном паланкине четыре крупных темнокожих раба. Впереди шли стройные смуглые девушки и разбрасывали лепестки роз, позади шествовал караван верблюдов, на спинах которых были приторочены сундуки с подношениями. А дальше — угольно чёрный тонконогий жеребец с длинной гривой.

— Сакумо, — робко спросила Кэрри, не в силах оторвать глаза от яркой процессии, — а откуда берутся все эти богатства? Неужели тоже из-за силы веры?

— Да, — кивнул Сакумо, который, напротив, с удовольствием отвернулся и посмотрел на неё. Тёмные волосы подняты вверх, обнажая шею. Лёгкая, почти невесомая юката едва шевелится под сухим ветром. Глаза блестят так ярко, что хочется зажмуриться, пропустить этот блеск сквозь себя и позволить ему улечься на сердце. — Я уже говорил, что все, кто нас окружает, в прошлом были самыми преданными и верящими в своего бога. Это наша им награда. А взамен они продолжают делать то, что умели лучше всего — молиться нам. Из этих молитв и возникает всё, что ты видишь. А ещё постоянно подпитывается наша сила.

— Значит, если вас лишить этих людей, вы станете бессильны? — в страхе спросила Кэрри.

— Не сразу. — Сакумо улыбнулся. Казалось, не может стать теплее, стало — от её беспокойства за него. — Например, у таких богов, как я или Коннор, запаса хватит на то, чтобы призвать новую паству, подарив им рай. Это будет гораздо сложнее, конечно, ведь прошло много времени, а закапываться в обитель душ в поисках необходимого энергозатратно и попросту долго. Но мы сможем. А вот если какого-нибудь мелкого бога лишить окружения, для него это может означать очень быстрый конец.

— Скажи, я правильно понимаю… — Кэрри повернулась к нему, когда паланкин с Коннором скрылся в распахнутых дверях храма. — У меня никогда не было паствы, я не смогу никого призвать, всё, что у меня есть, даёшь ты. Но у меня есть сила, которую я могу применить, чтобы получить то, что пожелаю?

— Примерно так. — Сакумо мягко погладил её плечо, спустился к спине и вдруг резко притянул к себе. — Ты можешь получить всё, что пожелаешь, только попроси. — Он склонился к её губам, и Кэрри тут же привстала на носочки, отвечая на медленный поцелуй.

— Надо же! — раскатистый голос Коннора заставил их остановиться. Сакумо вздохнул, подарил Кэрри глубокий, полный обещания, взгляд и лишь тогда нехотя отпустил.

— И я рад тебя видеть, — усмехнулся он, оборачиваясь к другу. — Не против, что я приехал не один?

— Нет, конечно, — хитро подмигнул Коннор. — Мисс Дайвенпорт, вы похорошели. Климат Зельдара определённо вам к лицу. — Он подошёл ближе, а она не могла сдержать удивлённый вздох — как же разительно этот египетский принц отличался от профессора из пансионата! Белые шаровары, белая туника, золото — всё это безумно ему шло. Некстати обожгло воспоминание об экзамене, который он у неё принимал, и щёки мгновенно вспыхнули. Кэрри спешно опустила глаза, сцепила руки, боясь посмотреть на Сакумо. Словно услышав её мысли, он тут же притянул к себе за талию и ободряюще сжал пальцы, словно говоря — для меня это не значит ничего, всё в прошлом, ты только моя.

— Сакумо, — широко улыбнулся Коннор, глядя на руку на её талии, — ты тоже изменился.

— Похорошел? — фыркнул он.

— Нет! — Коннор раскатисто расхохотался. — Мне кажется, что под одной ледышкой уже собралась целая лужица воды. Ладно, может, пройдём в покои? Я понимаю, мисс Дайвенпорт, вас ослепила роскошь моего жилья после скромной аскетичности жилища Сакумо. Позволите поразить вас ещё раз, предложив лучшего вина, выращенного в долине Нила?

Всё ещё смущённая, Кэрри кивнула. Сакумо переплёл их пальцы, уверенно повёл за Коннором, который уже скрылся за прозрачными красными шторами. Она боялась, что своей неловкостью всё испортила. Боялась, что он начнёт вспоминать пансионат и, возможно, сыпать пошлыми намёками или предложениями. Но оказалось, что, как внешность, так и характер здешнего Коннора кардинально отличались. Уже через пять минут он попросил у Сакумо называть её по имени и на ты. А ещё через полчаса она искренне смеялась над его шутками и воспоминаниями о вечно угрюмом Сакумо и его попыткам расшевелить друга. В какой-то момент Кэрри расслабилась настолько, что стала сама вспоминать своё прошлое, выискивая в памяти детские проделки и что-то, раньше бывшее незначительным, а теперь ставшее драгоценными воспоминаниями, которых никогда не вернуть. Но странное дело, эти воспоминания больше не вызывали боли или отчаяния. Они стали светлой грустью, прошлым, которое давно стоит убрать в дальний ящик.

— Коннор, — попросила она, когда на оазис опустились сумерки, а воздух наконец стал прохладным, — а вы не могли бы показать мне… свою силу?

— М? — Коннор приподнял бровь, болотные глаза изумлённо сверкнули. Кэрри тут же посмотрела на Сакумо — неужели она сказала что-то не то? Но он спокойно кивнул и повернулся к Коннору.

— Она знает, что к чему. Просто покажи её цвет.

Пожав плечами, Коннор поднялся, картинно развёл руки в стороны и замер. От мраморного пола, буквально из ниоткуда, начали подниматься тонкие струи золотого песка, опутывая его ноги, подобно змеи. Вскоре он весь засветился золотым, а за спиной и впрямь возникла голова гигантской кобры с болотно-зелёными глазами. Сверкнув ими, кобра раскрыла клобук и распахнула рот. Меж зубов мелькнул раздвоенный язык. Секунда, и кобра бросилась прямо на Кэрри и та, не сдержавшись, в испуге вскинула руки, защищая голову.

Шуршание песка по мрамору, шелест резных пальм, звуки засыпающего города под ногами — всё разом стихло. Кэрри медленно открыла глаза и удивлённо уставилась на кроваво-красный мерцающий щит, заслонивший её.

— Это… — она нашла взгляд Сакумо, — это ты? Спасибо! — рассмеялась нервно: — Хотя не думаю, что Коннор мог бы мне действительно навредить. Тем более при тебе.

— Кэрри, — неестественным, деревянным голосом ответил он, — это не я. Это сделала ты.

— Я?! — Кэрри в ужасе уставилась на свои руки. Красное мерцание рассеивалось, впитывалось в раскрытые ладони. — Но… как?

— Скорее всего, испугавшись, ты выпустила силу на волю. Не контролируя. — Коннор улыбнулся. — Кэрри, ты когда-нибудь видела пустыню ночью? Уверяю тебя, это волшебное зрелище. Не хочешь полюбоваться?

— Конечно. — Кэрри понятливо кивнула и поднялась.

— Я скоро к тебе присоединюсь, — пообещал Сакумо.

Как только они остались одни, Коннор подался вперёд и яростно прошептал:

— Ты в своём уме? Зачем отдал ей столько? И, главное, почему так рано? Обычно сете-паи получают силу перед тем, как уйти в одиночное плавание от хозяина.

— Я ей не хозяин, — тихо ответил Сакумо и невольно посмотрел на силуэт, видневшийся сквозь занавески. Потом перевёл глаза на друга и твёрдо сказал: — Я её люблю.

Коннор распахнул глаза так, что Сакумо всерьёз забеспокоился за их сохранность. Взгляд перебежал с фигуры Кэрри на Сакумо, потом обратно. Несколько секунд было тихо, но вот, губы дрогнули, расплылись в улыбке.

— Да твою ж мать! — радостно воскликнул он, крепко обнимая не ожидавшего подвоха Сакумо. — Наконец-то! Слушай, я думал, не доживу до этого дня! Осёл ты упрямый, наконец ты прозрел!

— Отпусти, — пропыхтел Сакумо, задыхаясь от медвежьей хватки. — А где же твоё «а я тебе говорил»? — спросил насмешливо, когда Коннор вернулся на место.

— Я не настолько злопамятный. И ты не представляешь, как сильно за тебя рад! Но… как ты… — вдруг прищурился он, — ты не боишься?

— Боюсь, — честно ответил Сакумо и снова посмотрел на Кэрри. — Боюсь, что зря доверился, что, быть может, снова ошибся. Но и держать это в себе больше не мог. Эти чувства оказались сильнее меня.

Коннор тихо присвистнул. Молча покачал головой, рассматривая всегда сдержанного, холодного друга, у которого впервые за сотни лет по-настоящему горели глаза.

— Знаешь, — он задумчиво постучал пальцем по пухлым губам и вдруг поднялся, — я, пожалуй, оставлю вас. Завтра обсудим все дела, а сейчас мне надо переварить эту новость. А вам, — Коннор подмигнул, — наверняка хочется поворковать. Твои покои уже готовы. Попрощайся за меня с Кэрри.

Сакумо не мог не заметить, что даже тон, которым друг произносил её имя, изменился, стал мягче.