Глава 20

Над головой раскинулись звёзды, их было так много, что казалось, будто небо стало светлым, почти как днём. Нежный аромат ярких голубых цветов, обвивающих одну из колонн, кутал в невесомое покрывало. Где-то кричала ночная птица, за силуэтами пальм виднелось бескрайнее море песка, и Кэрри ощущала себя попавшей в восточную сказку. Только принца не хватало. Обхватив себя руками, она смотрела в небо и думала: неужели сделала что-то не то? Что, если Сакумо разозлился? Ведь не просто так Коннор попросил её уйти. Что, если сейчас они обсуждают её судьбу? Вдруг Коннор попросит её к себе и Сакумо согласится?

Крепко задумавшись, Кэрри вздрогнула от неожиданности, когда Сакумо подошёл и положил руки на плечи. Обнял, прижав к груди. Уже привычным жестом поцеловал в макушку.

— Не бойся, — прошептал, не отнимая губ от её волос. — Я никому тебя не отдам. Никогда.

И страхи тут же растворились, словно их и не было. Осыпались под ноги песком, зашуршали на ветру. Кэрри выдохнула, положила ладони поверх его, лежащих на талии, и всё же робко спросила:

— Я точно не сделала ничего плохого? Может, ты не хотел, чтобы Коннор узнал?..

— Кэрри, — серьёзно сказал Сакумо, разворачивая её к себе и поддевая подбородок сгибом указательного пальца, — я наделил тебя силой сознательно. И не вижу причин скрывать это. Пока для всех ты — моя сете-паи. Но я хочу, чтобы ты знала: я тебе не хозяин. А ты не моя рабыня. — Сердце вдруг заколотилось быстро-быстро, подпрыгнуло в горло, и следующие слова он произнёс сиплым, сдавленным голосом: — Я хочу разделить с тобой вечность. Если ты не будешь против.

Кэрри вдруг стало страшно. Настолько, что похолодели кончики пальцев, а тело прошило ледяной, противной волной. Готова ли она к такому серьёзному шагу? Действительно сможет провести с ним… сколько? Бесчисленное количество лет? Настолько ли сильна её любовь?

— Сакумо, я… — она замялась, заметила, как окаменели мышцы груди под её ладонями. — Я не хочу тебя обманывать или причинять боль. Я люблю тебя, но хочу быть полностью уверена, что всё будет хорошо. Это не значит «нет», это значит, что я прошу дать мне время.

— Конечно, — он облегченно улыбнулся и поцеловал в кончик носа. — Конечно, я не собираюсь тебя торопить. Мы вместе всего два месяца по здешнему времени, думай столько, сколько хочешь.

И, не дожидаясь ответа, он подхватил её на руки и понёс в их покои, соединявшиеся с этими общим балконом.

Она не Линн, Линн никогда бы так не сказала. Она бросилась в отношения с головой, забыв обо всём. И он тоже был ослеплён любовью, чтобы обдумать всё как следует. Сейчас Сакумо был невероятно благодарен Кэрри за её слова. За правду, которая звучала из уст простой девчонки и которая в своё время так и не прозвучала у двух богов.

Сейчас она спала, утомлённая. Улыбалась во сне, подложив руку под подушку. Сакумо спать не хотел, усталости не было, напротив, сила струилась под кожей, подгоняя куда-то бежать, что-то делать. Невесомо поцеловав Кэрри в лоб, он поднялся, оделся и, бросив последний взгляд на спящую, вышел.

До рассвета оставался час, не больше; медленно гасли звёзды над головой. Сакумо вышел к конюшням, разбудил конюха и приказал приготовить ему коня. Пока ждал, расхаживал по двору, заложив руки за спину, не осознавал даже, что улыбается, как мальчишка. Взлетев в седло, заставил коня встать на дыбы, заплясать на двух ногах, а уже через мгновение сорвался с места.

Ветер свистел в ушах, мимо проносились сонные улочки, вскоре дома закончились и замелькали пальмы и кусты, росшие вдоль дороги. Сакумо остановился лишь когда впереди показалась серая полоса пустыни. Прислушался и довольно хмыкнул. Спрыгнул на землю, потрепал коня по холке и отпустил к видневшемуся впереди ручью. Сам тоже присел у воды, зачерпнул пригоршню, плеснул в лицо и поднялся навстречу приближающемуся всаднику.

— Я думал, ты спишь, утомлённый праздником в твою честь, — сказал насмешливо, глядя на приближающегося Коннора.

— Я думал, ты спишь, утомлённый жаркой ночью в объятиях любимой женщины, — в тон ему ответил тот.

— Надо поговорить. — Сакумо посерьёзнел. — Что слышно о Тони?

— Ничего. — Коннор тоже отбросил шутливый тон. Вместе они подошли к небольшому пригорку, покрытому жесткой травой, и сели лицом к пустыне, наблюдая, как розовеет самый край неба. — Знаешь, меня это даже тревожит. Он всё ещё злится на тебя, это ясно, как день. Но почему молчит? Почему не истерит в Пантеоне, прося вернуть силу? Почему не пытается выставить тебя идиотом, хотя бы? Что он задумал?

— Меня это тоже тревожит. — Сакумо потёр переносицу. — Без части силы времени на Зельдаре у него осталось не так уж и много. Только если не заведёт себе любовницу посильнее и не будет умолять поделиться.

— Или любовника, — хмыкнул Коннор.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Он и так был слаб, а теперь…

— Только не говори, что жалеешь о том, что он может развоплотиться.

— Нет, не жалею. — Голос Сакумо стал жёстким, губы сжались в тонкую линию. — И, если бы мог, забрал бы всё прямо сейчас. Но это было бы убийство…

— А убийства на Зельдаре запрещены, — вздохнул Коннор. — Да и всё же, Тони не так уж и плох, чтобы так быстро его развоплощать.

— Звучит как: пусть помучается подольше, — зловеще усмехнулся Сакумо.

— Разве не этого ты хотел, когда назначал наказание? — Коннор хитро посмотрел и легонько толкнул плечом.

— Я этого не говорил, — улыбка Сакумо всё ещё была зловещей. Некоторое время они молчали, прежде чем он снова не заговорил: — А что касается Линн… Я ещё не рассказывал тебе, что недавно она пыталась меня соблазнить?

— Тебя? — Коннор округлил глаза. — Впрочем, неудивительно. В этом вся Линн. Удивляюсь, что ты вообще её ни разу ещё не находил в своей постели.

— Сейчас она говорит, что не будет мешать, только попросила позволить жить рядом до развода. Пока она не лезет к Кэрри, мне плевать, где она и что делает.

— Тоже очень подозрительно, — проворчал Коннор. — Не удивлюсь, если эти двое как-то сговорятся.

— Я тоже, — эхом откликнулся Сакумо. — Всё больше сомневаюсь в том, что везти Кэрри в Пантеон слишком плохая затея.

— Ты не можешь этого отменить, не представляешь, как сильно все жаждут её увидеть. Откажешься приезжать, и в Поющей воде будет не протолкнуться от любопытных гостей.

— Знаю. Поэтому хочу попросить: приглядывай за Кэрри, если меня не будет рядом. Хорошо?

— Обижаешь. Меня и просить не надо будет. Я за ней буду следить, как не слежу ни за одним из своих чистокровных жеребцов!

— Спасибо, что сравнил её с лошадьми, — криво улыбнулся Сакумо. — А что там в пансионате? Не связывался?

— Интересно, что ты спросил, я буквально вчера говорил с Коксом. На Земле прошло уже полгода, готовится новый выпуск. Вполне возможно, что к празднику здесь появится кто-нибудь из подруг Кэрри.

— Уверен, она бы этому обрадовалась. Всё же ей одиноко здесь.

— Так вот почему ты держишь Линн рядом! — рассмеялся Коннор. — Так и скажи, что просто мечтаешь, как твоя бывшая и будущая жены подружатся! Шучу, шучу! Но представляешь, как было бы здорово иметь собственный гарем!

— Кажется, тебя никто не останавливает от этого, — прохладно ответил Сакумо. Понимал, что друг шутит, но даже представить себе не мог, что кто-то может думать о подобном всерьёз.

— Иногда я думаю об этом, — внезапно сказал Коннор. Потёр подбородок и мечтательно посмотрел на розовое небо. — Знаешь, всерьёз думаю. Возможно, насмотревшись на вас с Кэрри и я решу выбрать кого-то из земных девушек. Местные меня давно не прельщают.

— Потому что со всеми местными ты успел переспать.

— Ты опять будешь мне припоминать Линн? — укоризненно скосил глаза Коннор.

— Нет, — Сакумо отмахнулся. — Я никогда тебя не обманывал, когда говорил, что давно не вспоминаю об этом. Да и мы тогда не то, чтобы сильно дружили. А похвастаться тем, что не спал с моей женой, наверное, не может никто на Зельдаре.

— Ну, так уж и никто! Линн разборчива, уверен, что она всегда придирчиво отбирала мужчин.

— Говори себе это чаще, — хмыкнул Сакумо. — Тогда твоё самолюбие не будет так сильно уязвлено.