Глава 21

Прошёл ещё один месяц, наполненный тихим счастьем. Постепенно Кэрри привыкала ко всему, что прежде раздражало: к тишине в доме; к кимоно и юкатам, теперь ставшим невероятно удобными; к размеренному ритму жизни и неизменному присутствию и помощи Юми. Без последней она и вовсе теперь обходилась с трудом, ведь завязать красиво пояс или уложить причёску самостоятельно было просто нереально. А ещё Юми постоянно рассказывала о Линн, которая будто испарилась, лишь изредка мелькая на дорожках сада.

— Сегодня госпожа Линн занималась танцами. Вечером госпожа приказала принести больше бумаги и чернил для каллиграфии. На рассвете госпожа принимала ванну.

Кэрри понятия не имела, почему Линн всё ещё здесь, ведь никаких попыток приблизиться к Сакумо или к ней та больше не предпринимала. Однако чужое присутствие ощущалось постоянно, изучающее, проникающее под кожу. Кэрри не могла внятно объяснить его природу, но невзначай попросила Сакумо научить ставить ментальные щиты. Раз у неё теперь была сила, следовало научиться ею пользоваться себе во благо. Причину она объяснять не стала, но Сакумо она и не требовалась: перед поездкой в Пантеон он и сам хотел подготовить Кэрри как следует.

Чем ближе становился день отъезда, тем задумчивей он становился. Собственная идея повезти туда Кэрри так быстро уже не казалась хорошей. Но видя, как загораются у неё глаза, когда они говорят о поездке, он попросту не мог сказать, что им стоит повременить. Да и Коннор был прав: лучше представить её сразу, не тянуть.

Накануне отъезда Сакумо не мог избавиться от тревоги. Вроде бы привычное дело, хоть он сам и бывал в Пантеоне редко, но знал, что безопаснее места не найти. И всё же под лопатками разливалось привычное чувство, не раз спасавшее его жизнь в битве с другими богами.

Утро выдалось пасмурным, на плитах внутреннего двора блестели лужи, с веток капало, и всё вокруг казалось частью картины, выполненной в серо-зелёных тонах. Горы скрывались в дымке, деревья стали темнее, ярко-красные колонны, подпирающие крышу дома, выглядели инородно и вместе с тем тревожно на фоне окружающей тишины. Их уже ждала резная повозка, запряжённая двумя винторогими быками: ехать верхом в церемониальном кимоно Кэрри бы попросту не смогла. Сакумо собирался ехать с ней, хотя взял с собой лошадей — они проведут там не один день. За повозкой тянулись телеги с одеждой, прислугой и парой сундуков с необходимыми предметами обихода. В Пантеоне у Сакумо был свой дом в квартале богов из его пантеона. Там были и друзья, и те, с кем он поддерживал лишь видимость отношений.

Кэрри вышла, лучась нетерпеливой улыбкой. За спиной семенила Юми, чьё место было в телеге со слугами. Сакумо открыто улыбнулся, шагнул навстречу и замер, заметив Линн. Облачённая в лиловое кимоно, расшитое золотыми журавлями, она покорно склонила голову, пряча руки в широкие рукава кимоно.

— Ты что здесь забыла? — холодно спросил он, прищурившись.

— Мы должны подтвердить согласие на раздел силы, помнишь? — тихо сказала Линн. — Я еду с вами.

— Ты можешь добраться в Пантеон любым доступным способом. Здесь для тебя нет места.

— Сакумо. — Она приблизилась, но не стала обходить Кэрри, оставаясь у той за спиной. — Будет лучше, если мы дадим понять Верховному, что оба согласны и договорились мирно. А значит, должны приехать вдвоём. Поверь, я не хочу затягивать этот процесс. Для меня он тоже будет крайне болезненным, может, даже дастся тяжелее, чем тебе.

— Тогда распорядись, чтобы тебе подготовили другую повозку. — Сакумо протянул Кэрри руку и решительно повёл к открытой дверце.

— Сакумо, — вновь позвала Линн. — Прошу, позволь поехать в твоей. Понимаю, что прошу много, но скоро начнётся дождь, а до портала ехать почти час. Я не успею.

— Сакумо, — тихо и мягко произнесла Кэрри. — Пусть едет с нами. Переживём. Это ведь ненадолго.

Он несколько секунд смотрел на неё, обдумывая, но в конце концов нехотя кивнул.

— Садись с Кэрри, я поеду верхом.

— Спасибо, — кротко улыбнулась Линн, и Кэрри невольно подумала, что она может выглядеть очень мило и безобидно. Если постарается, конечно. Перспектива ехать в замкнутом пространстве целый час не радовала, ясно, как день, что Линн затеяла этот спектакль неспроста, но лучше подыграть и попытаться всё выяснить, чем устраивать скандал.

Вскоре их процессия выехала из резиденции и медленно покатилась по дороге. Кэрри быстро поняла, почему в повозку запряжены именно быки: слишком тяжелой та была. Из цельного дерева, с большими деревянными колёсами, а тащить всю эту красоту по размякшей после вчерашнего дождя дороге. Если бы они поехали верхом, очень быстро оказались бы заляпаны грязью по пояс. Поэтому даже Сакумо не пускал коня вскачь, а неспешно ехал с парой стражников впереди. Стража полагалась по статусу, все это понимали, как понимали и то, что если бы кто-то на них напал, бог войны с лёгкостью бы их раскидал, даже не доставая меч из ножен.

Кэрри молчала. Смотрела в окно, занавешенное красными шторками, рассеянно любуясь проплывающим тростниковым лесом. Дорога была другой, не той, по которой они ездили к Коннору в Золотой песок. Постепенно лес становился гуще, темнее, пока не превратился в сплошной бурелом, а дальше, словно они пересекли незримую черту, началось бескрайнее поле, залитое ярким солнцем. Контраст был потрясающим, но не внезапным: Кэрри уже видела подобное, когда влажные леса сменились пустыней.

Усыпанное цветами, поле переливалось под безоблачным голубым небом. Порхали бабочки, ворковали в траве куропатки, пару раз удалось разглядеть уши зайца. Кэрри невольно улыбнулась, счастливо вздохнула.

— Кэрри, — внезапно перед окном показался Сакумо. Свесившись с седла, он протянул ей букет цветов, моментально заполнивших повозку лёгким ароматом.

— Спасибо, — она тут же зарылась в них лицом, счастливо улыбнулась. Сакумо уже отъехал, и Линн озабоченно подалась вперёд:

— Милая, я была бы осторожнее. Здесь есть крупные маки, они вызывают головокружение и сонливость.

Кэрри вскинула глаза, собираясь возразить, но тут же почувствовала лёгкое головокружение. В висках пульсировало, неутомимо клонило в сон. Она не успела вздохнуть, как осела на подушки. Букет выпал из рук. Линн тут же зашторила окна и быстро пересадила Кэрри на своё место. Прислонила её к стенке, взяла в руки её прохладные ладони, шепнула, прикрыв глаза. Золотые искры метнулись под кожу, из которой тут же потянулись несколько тонких, едва заметных красных ручейков. Линн несколько раз глубоко вздохнула, отпустила Кэрри и довольно улыбнулась, глядя на себя, сидящую напротив. Поправила голубое кимоно, тёмные волосы — не надо было смотреть в зеркало, чтобы понять — получилось. Наклонившись, Линн подняла упавший букет, приоткрыла шторку и тихо окликнула:

— Сакумо!

Он подъехал почти сразу. Улыбнулся так, что сердце сжалось, а в животе стало сладко и пусто. Линн ответила такой же улыбкой, столько раз виденной у Кэрри: робкой, со смесью обожания и любви. Протянула руку, и он тут же коснулся пальцев, с сожалением выпустил, но этого было достаточно, чтобы Линн почувствовала покалывание внизу живота. Давно забытое ощущение предвкушения.

— Хотела ещё раз сказать тебе спасибо.

Любоваться на то, как Сакумо сидит в седле, она могла вечно. Даже притворяться не пришлось, восхищённо глядя на него.

— Линн тебе не докучает?

— Нет. — Она усмехнулась. — Она спит.

— Смотри, ты не засни, через час въедем в пригород, там много интересного. Тебе понравится.