Глава 28

Сакумо расхаживал про открытой террасе, изредка бросая взгляд на безмятежное бирюзовое море, раскинувшееся вдали. Ряд огромных, в два обхвата, колонн, украшенных золотом, огибал дворец, и по террасе гулял свежий морской бриз, шевеля полы кимоно. Сегодня он пришёл без оружия — церемониал можно было опустить, а встреча была формальной, не торжественной. Мимо проходили знакомые боги и богини, некоторые подходили поинтересоваться, почему Сакумо зачастил во дворец, но в основном ограничивались учтивыми кивками и шли дальше, вполголоса обсуждая его. Сакумо давно привык к повышенному вниманию, которое всегда разбивалось о его спокойствие, как штормовые волны бьются о скалы: оказывая излишним любопытством, скрытым за милыми улыбками.

— Милый, ты уже здесь, — пропело над ухом.

Линн, к его досаде, сегодня вновь решила играть идеальную жену, облачившись в серебристое кимоно с сизым отливом. Она жеманно обмахивалась круглым веером и хлопала длинными ресницами. Потянувшись к нему, Линн вдруг поправила идеальные складки на груди и подмигнула.

— Ну что, пойдём разводиться?

— Хотелось бы мне, чтобы этим днём всё и закончилось, — холодно ответил Сакумо, обходя её и направляясь к высоким дверям, которые тут же распахнулись перед ним.

— Рад, что вы не опоздали. — Верховный тут же поднялся из-за стола, за которым сидел, и одарил Линн восхищённым взглядом. — Ты как всегда прекрасна.

— Спасибо, — кокетливо повела плечами та. — Ну скажите, как от меня вообще можно отказаться, м?

— Не представляю, — тихо рассмеялся Верховный и посмотрел на застывшего Сакумо. — Хотя я думаю, что такой женщине просто не место с нашим айсбергом. Он может заморозить океан, даже если тот охвачен вечным пламенем.

— Вы просто плохо его знаете. — Линн вздохнула и одарила Сакумо взглядом, полным обожания. — Впрочем, я не хочу оспаривать его решение. Я его уважаю. Если Сакумо решил расторгнуть наш брак, так тому и быть. К тому же, будем честны, — она мягко улыбнулась, — я была не самой идеальной женой.

— Это решать не мне, — строго заметил Верховный, тут же принимая серьёзный вид. — Вы знаете, что развод у нас редкость, к тому же ваш — дело особое. Придётся тщательно разобраться с вашей силой и отделить так, чтобы и малейшей искры не осталось.

— Мы понимаем, — кивнул Сакумо, даже не посмотрев в сторону Линн. — Мы готовы пройти через эту процедуру.

— Что ж, — Верховный пожал плечами, — не думаю, что это затянется надолго. Постараюсь приложить все усилия, чтобы разделить всё как можно быстрее. Но для начала скажи, ты и правда решил жениться на этой девчушке?

— В прошлый раз не стал у вас спрашивать, но теперь не могу промолчать: откуда вы это взяли?

— Разве это неправда? Весь Пантеон только об этом и говорит с вашего приезда. Не стал говорить это при твоей сете-паи, но Сакумо, это по меньшей мере глупо.

— Для начала хочу сказать, что это неправда, — Сакумо вскинул подбородок и мрачно сверкнул глазами в сторону Линн, начиная догадываться, откуда подул этот ветер.

— Рад это слышать.

— Неправда. Пока. Мы не разговаривали об этом. Нам ведь некуда спешить.

Верховный пристально посмотрел на него, но ничего не ответил. Вздохнул, поманил к себе и, когда они подошли и встали напротив, взмахнул руками. Сакумо и Линн синхронно закрыли глаза, позволяя самому сильному из всех богов проникнуть в каналы, по которым циркулирует сила, и вытянуть её наружу. Они не могли это увидеть, но Верховный внимательно смотрел на красно-золотой вихрь, взмывший к потолку. Пламя, переплетённое золотыми цветами, будто рвалось наружу, но никак не могло получить выход.

— Можете открывать глаза. — сказал он спустя полчаса. Сакумо моргнул, постарался удержаться на ногах — по лицу и спине струился пот, ноги и руки противно дрожали. Ощущение практически полного опустошения привело в состояние, близкое к панике. Никогда прежде в нём не оставалось так катастрофически мало силы. Линн беззвучно повалилась на бок, Сакумо едва успел поймать её за локоть, осторожно приобнял и усадил в кресло.

— Чувство не из приятных, да? — тихо спросил Верховный, пока Линн приходила в себя, обмахиваясь веером, который на этот раз оказался так кстати.

— Отвратительное чувство, — кивнул Сакумо. Губы всё ещё подрагивали, превратившись в две голубые ниточки.

— Ты всё ещё хочешь этого? Придётся терпеть это раз за разом, я буду извлекать её силу из тебя, потом — твою из неё.

— Ничего. — Сакумо криво усмехнулся и покосился на Линн. — Мне и не такое приходилось переживать. Когда тебе вспарывают грудь, и ты смотришь, как бьётся твоё сердце ощущения гораздо хуже.

— Ну конечно. Ты всё храбришься. Ладно, — Верховный, кажется, смирился с тем, что отговаривать Сакумо бесполезно. — Начнём завтра. Кстати, — он хитро посмотрел на него, потом поймал взгляд Линн, призывая к вниманию, — никакой физической активности. Иначе каждый раз после разделения вас придётся откачивать. Копите силы, они вам пригодятся.

Как бы Сакумо ни хотелось оставить Линн добираться до дома самостоятельно, но он прекрасно понимал, что придётся помочь. Если ему было так плохо, то каково ей, которая гораздо слабее?.. Он обхватил её одной рукой, позволяя откинуть голову на плечо, и повёл к носилкам, не обращая внимание на то, что снова стал объектом повышенного внимания. Пусть говорят что хотят, плевать.

У паланкина пришлось подхватить её на руки — Линн совсем ослабела. Сакумо уложил её на подушки, расположился напротив и задёрнул шторы. Не хватало ещё, чтобы все видели, как он лежит практически без сил. Когда они подъехали к дому, Сакумо полегчало. Он распорядился, чтобы Линн отнесли к себе, а сам медленно прошёл в дом, уточнил, где Кэрри, и направился в библиотеку.

Она сидела на полу, в окружении ставших уже привычными листов, исписанных иероглифами, и выводила очередной — нежная любовь. Прикусив кончик языка, Кэрри была так поглощена своим занятием, что не услышала, как он вошёл. Сакумо подпёр плечом дверной проём, задумчиво улыбнулся. Нежность — да, это именно то, что он чувствовал сейчас. Всепоглощающая, сметающая всё на своём пути. Он словно чувствовал, как тает, плавится, как снег под жарким солнцем. Стараясь не напугать и не помешать, Сакумо дождался, когда Кэрри проведёт последнюю линию, и подошёл к ней. Коснулся макушки, погладил, пропуская тёмные пряди сквозь пальцы.

— Люблю, когда они распущены, — шепнул тихо. — Такие мягкие.

Кэрри тут же обернулась, вспыхнула радостью, попыталась подняться, но он опустился на колени и устало положил голову на её плечо.

— Как всё прошло? — тихо спросила Кэрри, сплетая их пальцы.

— Сложно, — выдохнул Сакумо, прикрыв глаза. — Но терпимо.

Он рассказал обо всём, не утаив и то, как именно пришлось возвращаться обратно. Не хотел, чтобы кто-нибудь рассказал, естественно, приукрасив, что он прошёл в обнимку с Линн по дворцу.

— Не злишься? — спросил после небольшой паузы.

— Нет. А почему должна?

— Не знаю. — Сакумо облегчённо улыбнулся. Потом приподнял голову и хитро посмотрел на неё: — Подумал, вдруг ты будешь ревновать?

И всё-таки Кэрри могла вечно смотреть на то, как преображается его лицо, когда он улыбается. Как в бездонной глубине вспыхивает тёплый огонь, и тьма в них уже не пугает, напротив — манит погрузиться. Она потянулась к его губам, нежно поцеловала и шепнула:

— Я буду ревновать тебя к любой женщине. Кроме Линн.

— Вот как? — ухмыльнулся Сакумо, поймав её губы. Приласкал верхнюю, нижнюю, оттянул и с сожалением выпустил. — Прости, но Верховный дал чёткие указания по поводу нашей… физической активности. Пока не завершится развод, придётся потерпеть.

Кэрри распахнула глаза в притворном ужасе.

— Ты серьёзно?! И как, по-твоему, я буду жить всё это время?

— Так я и знал, что ты со мной только ради секса, — бархатисто рассмеялся Сакумо, обвил её талию и уложил на пол, нависая сверху на локте.

— Конечно, — выдохнула она, широко улыбаясь. — Только ты забыл добавить: ради потрясающего секса.

— В таком случае, мисс Дайвенпорт, видимо, мне придётся ускорить процесс, чтобы не потерять вас…

Сакумо глубоко поцеловал её, поймал тихий стон, полный удовольствия, и зарылся носом в шею. У него будет время восстановиться. К тому же, им не мешало бы запастись терпением… впрок.