Глава 37

Кэрри ещё долго не могла успокоиться, лишь когда комната опустела, и они с Сакумо остались одни, она спрятала лицо на его плече и позволила себе выдохнуть. На этот раз всё точно осталось позади, больше ей ничего не угрожает. Облегчение было всеобъемлющим, Кэрри чувствовала себя лёгкой, как пёрышко. Свечение постепенно угасало, она даже не задумывалась, как именно это происходит. Просто в какой-то момент красные искры начали впитываться под кожу, исчезая.

— Ты умница, — прошептал Сакумо, поглаживая её по голове. — Моя смелая, отважная девочка.

— Я не поняла, как это произошло, — глухо заговорила она. Подняла глаза и робко улыбнулась: — Знаешь, если бы не Юми, мне не удалось бы продержаться так долго. Думаю, её присутствие придало мне сил.

— Так и должно быть. — Сакумо приподнял её подбородок двумя пальцами, нежно погладил большим нижнюю губу. — Наши слуги живут от нашей силы, но они же делятся ею с нами, сами того не подозревая. Ведь они в нас верят.

— Но я же не божество, — улыбнулась Кэрри.

— Нет, — он вернул ей улыбку. — Но ты — часть меня, поэтому можешь пользоваться многим из того, что я имею.

— Как у вас всё запутано. — Кэрри поёжилась и нехотя отстранилась. Набросила на плечи нижнее кимоно, завязала его и с сожалением посмотрела на разрезанный Сакумо оби.

— Мы не зря выбирали слуг на Зельдаре из самых преданных. И существуем за счёт друг друга. Думаю, старик, что живёт в этом доме, был едва ли не единственным верующим, что остался у Тони. — Сакумо скривился, произнося его имя. Жаль, что Коннор не дал покончить с ним разом, одним ударом. Теперь придётся выносить всё на суд, и кто знает, не решат ли судьи его оправдать… Отбросив в сторону неприятные мысли, он поднялся, помог Кэрри надеть верхнее кимоно и подхватил на руки.

— Это не обязательно, — улыбнулась она, с удовольствием прижимаясь к крепкой груди.

— Мне бы хотелось сказать, что я тебя больше никогда не отпущу, — улыбнулся он, потёрся кончиком носа о висок и пошёл к выходу.

Коннора, Зои, Юми и Тони уже не было, у дверей стояли две лошади — видимо, Коннор воспользовался порталом прямо от дверей. Сакумо посмотрел, как Кэрри легко взлетает в седло, и взгляд невольно скользнул по обнажившимся до колен ногам. Воспоминание о том, какой беспомощной, напуганной она выглядела несколько минут назад, пронзило вспышкой ярости. Руки сами собой сжались в кулаки, крепко обвили поводья.

— Я отвезу тебя домой, а потом мне надо будет решить ещё одно дело, — вздохнул он.

— С Линн? — понимающе кивнула Кэрри. Сакумо поморщился. Слишком много бывшей жены в последнее время стало в его жизни.

Когда они прошли сквозь портал, моментально оказались во дворе городского дома Сакумо. Юми уже ждала. Стоило Кэрри спешиться, и она подбежала, крепко обняла и сразу отпрянула, смущённо опустив глаза.

— Спасибо, — горячо поблагодарила Кэрри, сама обнимая в ответ.

— Мне правда надо решить всё как можно скорее, — сказал Сакумо, глядя на них сверху вниз.

— Я понимаю, — улыбнулась Кэрри. Подошла к лошади, коснулась его колена и тихо сказала: — Я буду ждать.

Сакумо кивнул, развернул коня и вскоре даже топот копыт по каменной мостовой затих. Кэрри взяла Юми, опешившую от такой фамильярности, под руку, и вместе они пошли в дом.

Ярость не утихала, напротив, разгоралась сильнее, пока Сакумо ехал к резиденции Линн. Если в случае с Тони он был готов убить без раздумий, то с Линн поступать так было нельзя. Она одна из сильнейших богинь, а её проступок, по меркам остальных богов, наверняка не будет считаться серьёзным. И как бы ни хотелось Сакумо отомстить, он не имел права причинять ей реальное зло. По пути его нагнал один из слуг Коннора и передал записку, в которой говорилось, что Тони заперт в его дворце, Зои благополучно доставлена к Вакху. А ещё Коннор написал, что к ним заезжала Линн, они разминулись буквально на полчаса. Сакумо холодно улыбнулся — у него появилась причина заглянуть к ней, не вызывая подозрений. Не хотелось, чтобы Линн сбежала. Гоняться за ней по Зельдару он не собирался, но и оставить всё как есть не мог.

Её дворец с белоснежными колоннами прятался за стройными рядами кипарисов. За ним спускались к морю виноградники, а воздух пах переспелыми яблоками и мускатом. Линн всегда любила южное лето, яркое солнце и бирюзу водной глади, и в этом они тоже не сходились, ведь Сакумо предпочитал густую зелень, шум водопадов и природную гармонию, в которую не хочется вмешиваться… Он приказал доложить о себе и, не останавливаясь, прошёл на террасу, опоясывавшую дворец. В небе носились громкоголосые чайки, по морю скользили судёнышки с белыми парусами, а внизу рыбаки пели, вытаскивая сети. Сакумо вздохнул — и почему ей не живётся спокойно в таком прекрасном месте? Когда они разучились видеть красоту окружающего мира и погрязли в мелких интригах и желании подсидеть друг друга?

— Сакумо? — Линн появилась неслышно. Подошла, позвякивая любимыми браслетами на запястьях и лодыжках. Больше никаких кимоно — на ней было летящее розовое платье с разрезами до бёдер, а волосы спокойно струились по спине, перевитые нитями жемчуга. — Не ожидала встретить тебя так быстро. Уже соскучился?

— А мне показалось, что соскучилась ты. — Сакумо повернулся, внимательно посмотрел на неё. Горечь обожгла сердце — как он мог так ошибиться? Не распознать, что это была не Кэрри? — Ты ведь искала меня сегодня, правда?

— Да, — Линн небрежно взмахнула рукой, отбросив волосы, но от Сакумо не укрылся страх, мелькнувший в янтарных глазах. — Хотела узнать, как ты себя чувствуешь.

— Как видишь, — Сакумо развёл руками, — отлично. И всё-таки, какой была настоящая причина?

— Настоящая? О чём ты? — Линн рассмеялась, обошла его и встала у парапета. Изящно изогнулась, облокачиваясь на него, и бросила игривый взгляд. — Не думай, что вокруг тебя вертится весь мир, милый. Особенно теперь, когда нас больше ничего не связывает.

— Думаешь, не связывает? — одним длинным, кошачьим движением он перетёк к ней, остановился за спиной и положил руки по обе стороны от неё на тёплый мрамор. Склонился к шее, шумно втянул воздух, едва задевая губами кожу, и низко выдохнул: — Мне кажется, у нас снова очень много общего, Линн.

— Почему ты так решил? — слабо пробормотала она. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Неужели надо было лишь избавиться от девчонки, чтобы он снова стал её?

— Не знаю, — Сакумо обнял её за талию, потянул на себя, заставляя выпрямиться, и накрыв ладонями локти, заскользил вверх к плечам. — Кэрри исчезла сегодня, но… — он сжал плечи, и Линн прерывисто выдохнула, скрывая нетерпение, — мне почему-то показалось, что она пропала раньше. Что… — длинные пальцы погладили ключицы, — ты хотела заменить её, чтобы я не чувствовал себя таким одиноким…

— Сакумо, — Линн потёрлась о него бёдрами, завела руки назад, обнимая за поясницу, — я правда не хотела, чтобы ты страдал. И эта девчонка… она бросила тебя, как только поманили. Ты заслуживаешь лучшего.

— Значит, ты была со мной ночью, — зашептал Сакумо, непрерывно скользя кончиками пальцев по шее, — и днём… Отдавалась мне, покорная, послушная…

— Да, — простонала Линн, откидывая голову на его плечо. — И признай, нам было очень хорошо.

— Признаю, — холод, зазвеневший в голосе Сакумо, зазвучал тревожным звоночком, но было поздно: его руки сомкнулись на её шее и крепко сжали. — А теперь слушай мне очень внимательно. Я уже предупреждал, чтобы ты не лезла ко мне и Кэрри. Говорил, что ты пожалеешь, но ты не послушала.

Продолжая держать за шею одной рукой, второй Сакумо развернул её к себе и впился горящими красными глазами в испуганные карие.

— Я могу сломать тебе гортань, это не смертельно, но восстанавливаться потом будешь долго и мучительно. Кстати, мне как раз нужно, чтобы ты молчала. Как считаешь, стоит это сделать?

Пальцы сомкнулись крепче, Линн захрипела, вцепившись в его запястье. Сакумо нависал над ней, с отстранённым интересом наблюдая, как выпячиваются её глаза и беспомощно шевелятся губы. Как она хрипит, царапая его кожу и перебирая ногами. Убить бога сложно, сильного — практически невозможно, но Сакумо мог развоплотить её и отправить в Ничто, из которого можно будет выбраться лишь по решению суда всех богов. Но, опять же, если на этом суде всплывёт правда, не прав окажется именно он. А Сакумо не мог позволить себе оставить Кэрри одну на неопределённый срок.

— Ты всё просчитала, не так ли? — он слегка ослабил хватку, но не отпустил, позволяя дышать. — Я не буду поднимать шум, ведь иначе надо мной станет смеяться весь Зельдар, обсуждая, как я перепутал жену с бывшей смертной. Думала, этим можно меня шантажировать? — Зловещая улыбка заиграла на тонких губах. Вкупе с кроваво-красными глазами это смотрелось так жутко, что по телу Линн пошла дрожь. Он склонился к ней, наблюдая, как сужаются от страха её зрачки, почти нежно погладил костяшками пальцев, обвёл контур губ и шепнул: — Знаешь, мне глубоко наплевать на слухи. Но если ты станешь кричать о случившемся между нами на каждом углу, — пальцы на шее снова сжались, — если хоть раз проговоришься, неважно, кому… Если хоть одна душа на Зельдаре или Земле узнает, что ты натворила, однажды утром ты проснёшься и поймёшь, что тебе не достаёт конечности. Думаю, без руки или ноги ты отлично сможешь жить. Или сразу без обеих ног, как тебе такое, м?

Линн задрожала, из глаз крупными горошинами посыпались слёзы. Она никогда не видела Сакумо на поле боя, но сейчас не оставалось сомнений, что именно так он и выглядел, когда без жалости и размышлений убивал врагов. Острые скулы, кровавый взгляд, искривлённые в хищной улыбке губы и смолянистые пряди, трепещущие на ветру.

— Я не буду выдвигать обвинения, — он наконец отпустил её, отбросил в сторону, и Линн упала, тихо всхлипывая. Золотые волосы скрыли лицо, а плечи мелко дрожали. — Но если ты не выполнишь мою просьбу, я сдержу обещание. И поверь, — Сакумо наклонился к ней, крепко обхватил волосы на затылке и дёрнул, заставляя поднять голову и посмотреть в глаза, — никто меня не осудит. Даже собирать суд для этого не станут. Нет смерти — нет причины для суда. А разборки… мало ли их между богами происходит? Ты меня поняла?

Линн закивала, сипло шепнула «Да».

— Я надеялся, что ты меня услышишь. — Сакумо медленно выпрямился и окинул презрительным взглядом. — Надеюсь, что ещё очень долго ничего о тебе не услышу.

Он не чувствовал удовлетворения от победы, ни малейшего. Нет ничего приятного в том, чтобы унижать женщину. Да, ему приходилось убивать женщин, но то были воины, а Линн… Сакумо тяжело вздохнул, садясь на коня. Линн была избалованной, легкомысленной, но не злой. Она меньше всего заботилась о чужих чувствах, но в этом и заключалась её привлекательность — как яркая бабочка, она порхала с цветка на цветок, и никто не мог её поймать. Сакумо снов вздохнул, вливаясь в уличный поток. Нет, он не считал, что переборщил, и всё же победа горчила.

Следующим пунктом была резиденция Коннора, который уже ждал его, расхаживая по залу. Сакумо задержался у стола, плеснул в кубок холодного красного вина, залпом осушил его и посмотрел на друга.

— Линн больше не помешает. Нам надо организовать Тони суд, но хотелось бы, чтобы он ограничился присутствием Верховного. Не хочу, чтобы Линн упоминали.

— Только не говори, что простил её, — поморщился Коннор. — Не замечал в тебе приступов жалости.

— Не простил. Но ты лучше меня знаешь, что её оправдают. А правда повредит Кэрри. Если она хочет и дальше оставаться на Зельдаре, для неё будет лучше, чтобы об этой истории никто никогда не узнал.

— Это слишком великодушно с твоей стороны.

— Возможно. Но это вынужденная необходимость. А сейчас давай проведаем Тони.

Он сидел в пустой комнате, вся обстановка которой состояла из кровати. Увидев входящего Коннора, Тони подскочил, но тут же рухнул обратно, когда заметил Сакумо. На лбу и висках моментально выступил пот, а глаза забегали.

— Боишься, — констатировал Сакумо. — Правильно делаешь. Хотя мне очень хочется тебя убить, мы поступим по справедливости. К Верховному уже отправили письмо, он прибудет, как только найдёт время. И именно он будет решать твою судьбу.

— Я всё расскажу! — выкрикнул Тони. — Я расскажу, что это Линн придумала!

— Нет! — рыкнул Сакумо. — Ты не будешь упоминать её. Ни одного слова про Линн не должно прозвучать.

— Хочешь прикрыть её, или себя? — осклабился Тони. — Или, может, боишься, что малышка Кэрри узнает, как ты кувыркался с Линн, пока она была у меня?

— Мои мотивы тебя не касаются. Скажу только одно — если ты скажешь, что в этом была замешана Линн, я буду настаивать на казни. И поверь, мне пойдут навстречу.

Тони сглотнул, в глазах вспыхнула надежда. Он посмотрел на Коннора и слабо улыбнулся, но тот отвернулся, не желая встречаться взглядом. Всё же они провели вместе не одно десятилетие, их многое связывало, и видеть Тони в таком состоянии было неприятно.

— Теперь ты решил поиграть в жалость, — тихо заметил Сакумо, когда они вернулись в зал.

— Тебе тоже его жалко.

— Ровно до того момента, пока не начинаю вспоминать, что он сделал Кэрри. — Сакумо поджал губы. — Это действительно сложно.

— Она настолько тебе дорога?

— А ты до сих пор этого не понял?

К удивлению, Верховный прибыл спустя два часа. С улыбкой сказал, что во дворце слишком скучно, а он давно не развлекался. Рассевшись в парадном зале, трое богов сначала отдали должное прекрасному вину и закускам, и только потом Сакумо подробно изложил ситуацию, опустив роль Линн в этом деле. Верховный задумался.

— Что ты хочешь с ним сделать? Казнить?

— Нет, — тяжело бросил Сакумо. — Думаю, что смерти он не заслужил.

— Признаться, я удивлён. — Верховный пристально посмотрел на него, почёсывая бородку. — Хотя, возможно, это правильно. Согласен, не стоит выносить это дело на общий суд, достаточно моего решения. Не думаю, что кто-то будет спрашивать, куда вдруг пропал этот бог. Полагаю, заключения будет достаточно. Пятьдесят лет, за которые он сможет подумать над тем, что совершил.

— Если у него хватит сил, чтобы прожить так долго, — мрачно заметил Коннор.

— О, на этот счёт не переживай, — весело улыбнулся Верховный. — Полагаю, ради свершения правосудия Сакумо не будет возражать, чтобы мы вернули Тони отобранную им силу. Этого хватит на гораздо больший срок. Иначе в чём смысл наказания?

Сакумо не стал спорить. В конце концов, он и сам ожидал подобного решения. Но на душе всё равно было тяжело. Возвращаясь домой, он без конца думал о прошедшем дне, о том, чего лишился и чего, возможно, вот-вот лишится. Скрывать от Кэрри то, что было между ним и Линн он не хотел. Но понятия не имел, как признаться, чтобы не потерять её.