Глава 39

Всё шло хорошо. Всё должно было идти хорошо, думала Кэрри, но это пресловутое «хорошо» никак не наступало. Вернув её домой, Сакумо поехал решать дела, но прошла уже неделя, а он так и не вернулся. Каждый день от Коннора приходили гонцы, сообщая, что всё в порядке, и они просто отмечают победу, но со временем Кэрри начала чувствовать, неладное. Сакумо явно её избегал, и скорее всего это было связано с Тони и тем, что между ними почти произошло. Вполне возможно, что он думал, будто она сама изначально согласилась сбежать, а потом испугалась. Может, представлял, что они давно договорились. Вероятно, просто не верил в её чувства и сейчас разочаровался в ней. Кэрри понимала, что скорее всего накручивает себя на пустом месте, но остановиться не могла.

Поначалу ей было страшно, что она его потеряла. Каждую ночь ложась в пустую постель, она тосковала по Сакумо и представляла, что на утро он появится на пороге и скажет, что отказывается от неё. Потом она начала сомневаться в себе, думая, что и когда сделала не так. Может, стоило согласиться быть с ним, тогда сомнений у него было бы меньше? Но, чем больше времени проходило, тем больше начинала расти обида в груди. Кэрри не понимала, в чём провинилась, раз он решил наказать её таким образом. Она совершенно ни в чём не виновата, так почему должна чувствовать свою вину? Желание поговорить с ним, объясниться постепенно стихало, а ему на смену пришла обида.

Нет, Кэрри определённо не заслужила такого отношения к себе после всего, что пережила. Но и бежать к Коннору и пытаться поговорить она не собиралась. Если Сакумо решил уйти в загул — пусть уходит, она ему никто, чтобы запрещать. И даже если бы стала женой, никогда бы не запретила. Но и сидеть на месте, ожидая, когда он соизволит о ней вспомнить, не собиралась. Следующие несколько дней Кэрри провела в библиотеке, изучая магию перемещений, и вскоре смогла сделать свой первый портал. На небольшое расстояние — из спальни в беседку, но это уже был прорыв!

Дни полетели быстрее, когда она начала осваивать собственную магию, постепенно расширяя границы, работая на износ так, что к ночи падала без сил и проваливалась в сон без сновидений. Вести от Коннора приходили постоянно, но Кэрри всё меньше им верила. Всё меньше верила тому, что невозмутимый, спокойный и выдержанный Сакумо вдруг решил запить и делал это уже две недели. На подсознании тревожно звучал один вопрос: А так ли хорошо ты его знаешь? Что, если всё его поведение — лишь иллюзия, наведённая умелым фокусником?

Кэрри помнила, как Сакумо выглядел, когда ворвался в комнату. Его глаза, горящие алым, черты лица, будто подчёркнутые тьмой, мечи в руках… Именно это был настоящий бог войны, в которого она имела неосторожность влюбиться. Вдруг он решил вернуться к своему ремеслу? Что, если сейчас он уже на Земле, сеет хаос и смерть, собирая новую паству? Кэрри читала, что такое возможно, правда, редко кому из богов удавалось вернуться на Землю окончательно.

Устав переживать, Кэрри решилась. Приказала Юми собрать вещи, распорядилась о том, чтобы приготовили повозку и оседлали двух лошадей, написала несколько строк, которые должны передать слуге Коннора, когда тот придёт с очередным докладом. Прятаться она не собиралась, да и не было места на Зельдаре, где она смогла бы скрыться от Сакумо. Если бы он вообще решил её искать… Кэрри возвращалась в единственное место, в котором чувствовала себя дома — в резиденцию Поющей Воды. Если Сакумо захочет её оттуда прогнать — пусть придёт и скажет об этом сам.

На рассвете они покинули дом, выехали из Пантеона и остановились. Помимо Юми, Кэрри взяла с собой ещё пару слуг в сопровождение, радуясь, что никому даже в голову не пришло противиться её приказам. Она всё ещё была здесь хозяйкой, значит, никаких распоряжений по этому поводу Сакумо пока что не давал.

Взмахнув руками, Кэрри сосредоточилась на воротах в Поющую воду и попыталась представить неумолчный гул водопадов, запах травы и цветов, блеск солнца на глади озера, покрытого лотосами. Прикрыла глаза, глубоко вздохнула и направила всю свою силу в кончики пальцев, вспоминая, как выглядел портал, который строил Сакумо. За спиной раздался восхищенный вздох Юми. Не веря, Кэрри открыла глаза, широко улыбнулась и пустила коня, боясь, что портал в любой момент может закрыться. Получилось! У неё получилось настоящее волшебство! Когда копыта звонко застучали по мощёным плитам внутреннего двора, она перевела дух, обернулась и, убедившись, что все сопровождение уже здесь, плавным взмахом закрыла портал. И лишь тогда посмотрела на Юми и расхохоталась. К ним уже спешили слуги, удивлённые, что их не предупредили о скором возвращении хозяев. Через полчаса Кэрри уже нежилась в благоухающей офуро, представляя, как удивится Сакумо, когда ему доложат об отъезде. Она не хотела «играть в характер», просто сидеть на месте и ждать оказалось слишком тяжело. А если принимать плохие новости — так только там, где она чувствует себя максимально комфортно.

Растянувшись на широкой кровати, скрытой белоснежным балдахином, Сакумо, как говорил Коннор, пафосно страдал. На самом деле, Коннора давно раздражала эта особенность друга делать драму из привычных, казалось бы, вещей. Кто бы мог подумать, что за суровой внешностью и стальным характером прячется такой ранимый мужчина? Подумаешь, изменила жена?! Коннор искренне недоумевал тогда, глядя, как изводит себя Сакумо, ища причину в себе. Никакие аргументы вроде: все боги изменяют, не стоило вообще жениться, как ты умудрился влюбиться в одну из самых ветреных богинь и зачем влюбился совсем — не действовали.

Теперь повод, по мнению Коннора, был ещё смехотворней — подумаешь, переспал с той же бывшей женой, которая приняла личину нынешней пассии! Будь Коннор на месте Сакумо, превратил бы этот случай в изящный анекдот и первым смеялся бы над собой, пересказывая пикантные подробности друзьям. Но Сакумо и из этого умудрился сделать трагедию, тяжело переживая мнимую измену девице, которая была, по сути, ему никем. А если уж совсем глубоко разбираться — вещью, купленной, между прочим, за немалые деньги.

Сакумо тяжело вздыхал, винил во всём себя и не мог показаться Кэрри на глаза. А Коннор тихо зверел, пытаясь расшевелить друга и выпнуть его, наконец, мириться. К тому же, глядя на слишком уж человечного друга, в груди Коннора тоже начало шевелится что-то странное, прежде ему не принадлежавшее. Трепетное волнение, от которого в солнечном сплетении что-то шевелилось, вынуждая постоянно потирать грудь. Он не мог забыть глаза Зои, её решительный взгляд, когда она пришла рассказать о Линн. А ещё не мог не восхищаться её смелостью — не каждая способна просто так ворваться к одному из верховных богов и требовать встречу.

Малышка Грейс всегда занимала чуть больше места в его мыслях в пансионате. Она была колючкой, удачно скрывающей свою сущность под мнимой покорностью. Но если в Кэрри непокорность выплёскивалась наружу, переливаясь через край, то Зои молчала, уничтожая одной лишь ядовитой улыбкой. Горячая, знойная девочка, по недоразумению, не иначе, доставшаяся этому балбесу Вакху. Коннор мог поспорить, что он даже имя её не всегда вспоминает — Вакх любил, чтобы его окружало множество женщин, и Зои наверняка уже потеряла статус новинки, способной заинтересовать. Несколько раз Коннор даже досадливо думал, что если бы Сакумо не покинул пансионат, вынудив последовать за ним, Зои могла бы достаться ему. При этой мысли внутри разливалось приятное тепло и хотелось беспричинно улыбаться.

И всё же, глядя на Сакумо, который в данный момент, прикрыв ладонью глаза, трагично молчал, Коннор думал, что привязанность к женщине может принести слишком много проблем, из сильнейших делая жалких страдальцев. Он не мог заставить себя сочувствовать другу — слишком надуманной, по его мнению, была проблема. Когда слуга остановился в дверях, почтительно склонив голову и ожидая разрешения подойти, Коннор точно решил, что, если понадобится, он скрутит Сакумо и силком вернёт домой. Пусть страдает там.

Приподняв бровь, Коннор рассмотрел свёрнутый в трубку пергамент, который протянул слуга. Посмотрел на подпись, хмыкнул и повернулся к Сакумо.

— Надо же, не думал, что у неё хватит смелости написать сюда.

— У кого? — глухо спросил Сакумо, не отнимая ладонь от лица.

— У твоей Кэрри, — бросил Коннор, не сводя с него глаз. Сакумо моментально выпрямился, растерянно моргнул и сдул чёрную прядь с лица.

— Кэрри написала тебе письмо?

— Ну, полагаю, что тебе. — Коннор протянул его и сложил руки на груди. — Не у одного меня терпение на исходе.

Вдруг она уже всё узнала и теперь не хочет его видеть? Не смогла простить то, что смолчал. И то, что изменил. Требует, чтобы он вернул домой и стёр ей память? Эти мысли вихрем пронеслись в голове, пока Сакумо ломал печать и разворачивал письмо.

Я уезжаю в Поющую Воду, думаю, ждать тебя там будет гораздо проще. Не знаю, почему ты меня избегаешь, но если решишь объяснить, выслушаю с радостью. Твоя Кэрри.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Коннор, вытянув шею.

— Я возвращаюсь, — коротко ответил Сакумо. — Немедленно.

— Наконец-то! — не сдержался Коннор. — Надеюсь, она вправит тебе мозги!

— Прости, — Сакумо слабо улыбнулся. — Я наверное был слишком скучным собеседником в последние дни.

— Скучнейшим, — мрачно ответил Коннор, но, не сдержавшись, ухмыльнулся. — Надеюсь, в ближайшие месяцы тебя не увижу, потому что вы с Кэрри будете слишком заняты своим воссоединением.

Сакумо улыбнулся, но отвечать не стал. Надо было сразу же поговорить с Кэрри, не загонять себя в бесконечный круг сожалений и болезненного чувства вины. Да, подобрать слова, объяснить причину измены было сложно. Любой на месте Кэрри имел полное право злиться, но он хотя бы был рядом, вымаливал прощение и доказывал, что любит. Вместо этого повёл себя как мальчишка, сбежал, вместо того, чтобы поговорить. Всё же, признавал Сакумо, в отношениях его опыт был минимальным.

По пути к городскому дому он с гордостью размышлял о том, что Кэрри, видимо, научилась строить порталы. Она была настоящим не ограненным алмазом, из которого выйдет по-настоящему сильная сете-паи. Сакумо даже с сожалением подумал, что боги потеряли возможность создавать себе подобных, иначе Кэрри заняла бы почётное место в пантеоне. Задерживаться дома Сакумо не стал — вещи перевезут и без него, привычным путём. Он быстро переоделся, поменял коня и вскоре уже мчался по дороге, ведущей из Пантеона к горам.

Слуги уже не удивлялись, заметив хозяина, будто точно знали, что он обязательно вернётся именно сегодня. Эта мысль тоже вызвала у Сакумо улыбку — Кэрри либо так хорошо его знала, либо верила, что он моментально примчится за ней. Он не думал, что таким образом она пытается им манипулировать — хотела бы, сбежала ещё в первые дни, а не терпеливо ждала возвращения. Узнав, где сейчас Кэрри, Сакумо постарался перевести дух и не выказывать так явно своё нетерпение. Не подобало ему, как мальчишке, мчаться через сад за любимой женщиной. Хватало того, что он действительно примчался за ней сюда.

За время, проведённое в Пантеоне, Кэрри успела соскучиться по деревьям, высаженным в таком порядке, что от этой гармонии форм и цветов захватывает дух. По разноцветным карпам, плавающим в многочисленных ручьях. По особой звенящей тишине и влаге, оседающей на губах. Задумчиво улыбаясь, она неспешно шла к беседке, подставляя лицо оранжевым лучам заходящего солнца, когда услышала шаги. Подумав, что это кто-то из слуг направляется по делам, она не стала поворачиваться, поэтому вздрогнула, испуганно шарахнувшись в сторону, когда на плечи легли горячие ладони.

— Прости, — шепнул Сакумо, утыкаясь лбом в её затылок. — Мне не следовало оставлять тебя так надолго.

— И всё же ты вернулся лишь, когда я уехала, — не смогла сдержать обиду Кэрри. Одно его присутствие сделало её невероятно счастливой, но от обиды слёзы выступили на глазах. Хотелось обернуться, крепко его обнять и глубоко вдохнуть родной запах. Вместо этого она осталась стоять с ровной спиной, сцепив руки перед собой.

— Я виноват, — глухо ответил Сакумо, выпрямляясь. Обошёл её и спрятал сцепленные ладони в своих. Погладил большими пальцами, чувствуя, что сердце вот-вот вырвется из груди. Кэрри упрямо отводила глаза, но он заметил, как ярко они блестят, и при мысли, что слёзы вызваны им, в груди стало больно.

— А мне казалось, что виновата я. — Голос Кэрри звучал сухо и отстранённо. Она поджала губы и наконец посмотрела на него. — И я не понимала, в чём именно. В том, что меня похитили? В том, что пытались изнасиловать? В чём, Сакумо? Почему ты обвинил меня, не выдвигая обвинений, и наказал своим отсутствием? Почему, когда я так сильно нуждалась в тебе и твоей поддержке, ты бросил меня? Это твоя любовь, да? Если ты действительно любишь меня, скажи, в чём, чёрт возьми, я виновата?!

— Ни в чём! — крикнул он, крепче сжимая её руки. — Ни в чём, Кэрри. Виновата не ты, а я…

— Если ты о том, что не смог уследить, — перебила она, вырываясь из его захвата и криво улыбаясь, — то я не знаю более нелепой причины скрываться! Мы оба прекрасно понимаем, что Тони сговорился с Линн, в этом нет ничьей вины.

— Нет, я виноват не в этом, я…

— В том, что пришёл слишком поздно? О, Сакумо, поверь, я успела немного узнать тебя, поэтому понимаю, что причин для самобичевания у тебя могло быть множество. Но почему ты не рассказал об этом мне?! Неужели я недостойна того, чтобы разделить с тобой все тяготы?

— Я тебе изменил! — выпалил Сакумо, тяжело дыша. Кэрри хлопнула ресницами и недоверчиво уставилась на него. — Я изменил тебе. С Линн. — Он стиснул челюсть, под кожей скользнули желваки. — Она приняла твой облик в ту ночь, когда тебя украли. А я… был настолько опустошён после церемонии развода, что даже не придал значение мелочам, на которые в другой ситуации обязательно обратил бы внимание. — Сакумо посмотрел на молчавшую Кэрри, безжизненно закончил: — В ту ночь, когда я должен был искать тебя, я был с Линн. И потом тоже. Вместо того, чтобы искать тебя, я спал с Линн, и эта мысль сводит меня с ума.

Кэрри по-прежнему молчала, пытаясь переварить услышанное и найти в себе хоть каплю злости на Сакумо. Не находила. Проведя лишь несколько месяцев в мире богов, она успела убедиться, что здесь возможно всё. И то, что Линн обманула его, лишь доказывало, что на Зельдаре никому и никогда нельзя доверять полностью. И как сильно, на самом деле, здесь ценятся настоящие привязанности.

— Когда я узнал, что это была не ты, думал, растворюсь прямо на месте, — тихо продолжил Сакумо, видя, что она не спешит заговорить. — Если бы не страх за тебя и не ненависть к Тони, так бы и случилось. А потом, когда тебя увидел, беззащитную, хрупкую, в его власти… Я понял, что совершенно тебя не достоин, что…

Ладонь легла на его губы, вынуждая замолчать. Кэрри сделала шаг, встала вплотную, откинула голову назад, чтобы посмотреть прямо в глаза, и вдруг мягко улыбнулась.

— Ты действительно думал, что я буду ненавидеть тебя за это?

— Почему нет? Я ведь себя ненавижу, — шепнул Сакумо, убирая её ладонь и переплетая их пальцы.

— Но ты не знал, что это не я. И если сейчас винишь себя и хочешь расстаться со мной из-за этого, значит, у Линн получилось нас разлучить.

— Я действительно тебя не заслуживаю. — Сакумо прикрыл глаза и Кэрри с удивлением заметила, как из уголка его глаза скатилась слезинка.

Она нежно убрала её кончиком пальца, погладила плотно сомкнутые губы.

— Я люблю тебя. Неужели ты думаешь, я бы не смогла понять? Знаешь, что я поняла, пока была там?

Сакумо посмотрел на неё, сглотнул, ожидая продолжения. Кэрри улыбнулась — чёрные глаза вспыхнули от надежды, и он даже не стал это скрывать.

— Я поняла, что хочу быть с тобой. Всегда. Если ты, конечно, ещё не передумал. — Она смущённо улыбнулась.

Вместо ответа, Сакумо резко притянул её к себе, запустил руку в волосы на затылке и глубоко поцеловал. Его губы были сейчас самым желанным, что могла себе представить Кэрри. Она потянулась к нему всем своим существом, ответила с жадностью, не желая отрываться ни на секунду. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, тяжело дыша, Кэрри шутливо прошептала:

— Представляешь, как мне было обидно, что тебя нет так долго? Ведь мне так хотелось сказать, что теперь ты от меня никогда не избавишься.

— Не надейся, что захочу избавиться, — хрипло ответил он, подхватывая её на руки и направляясь к дому.