Глава 20

Кэрри шумно дышала, застыв в ожидании, теряясь в эмоциях. Мышцы внизу живота коротко сокращались, мозжечок посылал тревожные сигналы, призывая быть наготове. Но к чему — она не знала. Стиснутые бёдра не давали пространства для маневра, хотя хотелось начать двигать ими, чтобы хоть как-то стимулировать растущее возбуждение. Внезапно игрушка во влагалище начала пульсировать, медленно увеличиваясь в размерах. Кэрри нахмурилась, прислушиваясь к ощущениям, и тут же вторая стала надуваться, заполняя собой всё пространство. Минута, и Кэрри почувствовала сосущую тяжесть от того, как плотно приникли друг к другу игрушки, подпирая тонкую стенку между ними. Пульсация начала менять темп, клитор набух, требуя немедленного внимания к себе. Кэрри стиснула губы, с трудом вспомнив, что находится на экзамене и должна контролировать себя. Полная тишина, в которой было слышно лишь слабое жужжание воткнутых в неё приборов. Кэрри невольно прогнулась в пояснице, удерживая в себе расползающиеся по телу волны удовольствия.

— Ты можешь стонать, — голос Сакумо раздался прямо над ухом. Возбуждённые, острые соски болезненно пульсировали, моля о прикосновении. Будто слыша это, Сакумо склонился над грудью, опалил дыханием. Внутри всё полыхало, Кэрри слабо подрагивала, поводя бёдрами, мечтая, чтобы игрушки внутри не просто вибрировали, а пришли в движение. Получив разрешение, она начала тихо постанывать, кусая губы.

— Громче, — резко приказал Сакумо, и она с готовностью застонала, показывая, как на самом деле ей хорошо. Игрушка в анусе стала больше, а во влагалище запульсировала сильнее, отдаваясь током в нервных окончаниях, заставляя шевелить пальцами на ногах. Кэрри выгибалась, широко открыв рот, поворачивала голову, пытаясь найти Сакумо, тепло его тела.

— Ты течёшь, — констатировал он. Она и сама чувствовала, как смазка течёт по внутренней стороне бёдер, пачкая простыни. — Нравится?

Она выдохнула «да» и замычала, чувствуя, как дрожат мышцы. Надо было удержаться, остановить себя, и пришлось думать о родителях и друзьях, прежде чем оргазм не перехватил власть и не начал контролировать своё тело.

— Умница, — прошептал Сакумо, вновь опаляя дыханием её грудь. — Держись.

Глядя на неё, терзающую свои губы, на то, как тяжело вздымается её грудь, а острые соски топорщатся, так и маня к ним прикоснуться, он сжимал член сквозь брюки, пытаясь снизить давление и болезненную пульсацию. Сакумо не стремился спать с ученицами. Не зря взялся именно за курс, который не требует участия, только наблюдение. Трахал их только на выпускном, потому что так было необходимо, и даже тогда максимально отстранялся. Кэрри не затмевала разум, не сводила с ума, но определённо вызывала желание, а он так отвык от этого ощущения. Просто хотеть кого-то безо всяких причин оказалось невероятно возбуждающим.

Удовольствие затягивало, заставляя сокращаться каждую мышцу. Кэрри уже не сдерживалась, стонала, ёрзая по кровати, пытаясь развести плотно стянутые ноги, закинуть руки за голову. Но верёвки держали крепко, повязка на глазах впилась в кожу, губы пересохли. Она постоянно пыталась отрезвить себя, и тело ныло, натянутые нервы зудели, вызывая боль по всему телу.

Держа в руках пульт, Сакумо подкрутил его до максимума. Пальцы подрагивали, когда он начал расстёгивать ремень и ширинку. Брюки вместе с боксерами рывком были спущены вниз, крепкий член вырвался наружу. Особенность Сакумо была в том, что, в момент возбуждения, член не просто увеличивался в процессе — под кожей проступали бугорки, плотные, как загнанные под неё жемчужины. Девушкам, не подходящим для Зельдара, обычно внушали иллюзию, что на члене насадка. Остальные видели его настоящим. Сейчас Сакумо водил по нему влажной от слюны ладонью, глядя на извивающуюся от наслаждения Кэрри. Трахнуть её, заставить кричать от наслаждения — от этих мыслей сознание путалось.

— Сакумо, — прохрипела Кэрри, стискивая ноги, — пожалуйста, можно?

— Подожди, — глухо бросил он, раздеваясь и на коленях подползая к её голове. — Открой рот.

Кэрри послушно раскрыла губы, втягивая плотную, гладкую головку с такой жадностью, что он задохнулся. Придерживая за затылок, Сакумо мягко толкнулся внутрь. На пару сантиметров, не больше. Она тут же стала посасывать, умоляюще постанывая. Так хотелось толкнуться на всю длину, но он держался. Не вынимая член из её рта, он перегнулся, быстрыми движениями разрезая верёвки на ногах. Кэрри облегчённо застонала, развела ноги шире и вобрала его до конца, когда он выдохнул:

— Можно…

Она глухо застонала, и вибрация в горле отдалась в его теле. Сакумо стиснул её затылок, вгоняя член на всю длину, не заботясь о том, что Кэрри сможет почувствовать его особенность. Начал грубо трахать, слушая, как она задыхается от оргазма, скрутившего тело. Они начали кончать одновременно: она дрожала, задирая бёдра вверх, он вжал её лицо в свой пах, изливаясь прямо в глотку. Сакумо медленно отстранился, радуясь, что она не видит его лицо. Повёл пальцами по губам, стирая потёки спермы в уголках. Едва не склонился, чтобы поцеловать, но вместо этого резко перевернул её на живот, рывками распутывая узлы.

Слабо застонав, Кэрри повела плечами, размяла затёкшие мышцы и тихо спросила: «можно?», потянув руки к повязке. Сакумо уже успел привести одежду в порядок и коротко ответил согласием, сев на край кровати.

— Я прошла экзамен? — слетело с её губ. Он тут же нахмурился — эта заинтересованность оказалась очень неприятной. Возможно, он ждал чего-то другого, но чего — и сам не мог сказать.

— Да, — ответил суше, чем намеревался.

Кэрри села, опираясь на руки, и обезоруживающе улыбнулась. Повела языком по губам, посмотрела на его пах и честно сказала:

— Мне понравилось.

— Рад это слышать. — Сакумо кивнул, пробегая взглядом по её телу. Добавил тихо: — Мне тоже.

— Так я сдала экзамен? — настойчиво повторила Кэрри.

— Нет, — он довольно улыбнулся, заметив её растерянный взгляд. — Экзамен ещё не закончен.

— О, — губы Кэрри вытянулись в почти идеальную букву.

— Мы только начали, Кэрри. — Её имя, произнесённое им, вызвало нервную дрожь, почти завязанную на возбуждении.

— Ты заметила, какой мой член на самом деле? — небрежно поинтересовался Сакумо, склонив голову набок. Волосы вновь накрыли глаз густой чёлкой.

— Да. — Кэрри снова облизнулась, повторила его жест. — У вас под кожей выпуклости.

— И они реально творят чудеса, — усмехнулся он, лениво стягивая рубашку. Кэрри зачаровано следила за ним, не в силах оторвать взгляд. Остановила взгляд на нескольких тончайших, белоснежных шрамах, пересекающих грудь. Невольно вздохнула.

— Я хочу проверить твой контроль без игрушек, — томно выдохнул он, опускаясь на кровать рядом с ней.

— Сакумо, я… — Кэрри невольно выгнулась, когда его рука очертила контур её позвоночника. Сглотнув, она спросила, не надеясь на ответ: — Как тебя зовут на самом деле?

Она знала, что многим рискует. Что нарушила правило хотя бы тем, что обратилась к нему на ты, но сейчас это было неважно. Он задумался, а потом тихо и обречённо вздохнул.

— Я не помню, как меня звали раньше, — признался он, коротко поцеловав в плечо. Добавил с усмешкой: — Ты же знаешь, то в формальной обстановке обязана проявлять уважение и не забывать о субординации? Наказание будет ждать на следующей неделе.

Кэрри потерянно вздохнула — до последнего надеялась, что он обратит на это внимание. Не дав опомниться, он лёг сверху, целуя в шею.

Это было неожиданно. Правда неожиданно, ведь всё это время Кэрри полагала, что он не будет её касаться. Столько времени проявлял полнейшее равнодушие, а сейчас чёрные глаза горели завораживающим, дьявольским огнём. Это и пугало, и притягивало одновременно. Сакумо не спешил. Медленно водил широкой ладонью по рёбрам, потирался обнажённой грудью о её грудь. Кэрри позволила себе расслабиться: отчего-то страх перед ним уходил, оставляя нежное, почти щекочущее чувство — ощущение чужого желания. Не похоти, искреннего желания, за которое хотелось держаться, которым хотелось управлять. Все его слова, все его взгляды сейчас сливались в одну простую истину: он действительно может забрать её к себе. Прикрыв глаза, Кэрри попыталась представить, каково это — жить с ним. Видеть его каждый день, каждый день делить постель. Принадлежать ему — не абстрактному незнакомцу из пугающего аукциона. Смогла бы она? А он?..

Горячие губы накрыли сосок. Мучительно нежно обвели ореолу, поиграли с вершиной. Кэрри втянула воздух, стремясь утихомирить разогнавшееся сердце. Она всё ещё была возбуждена, но не настолько, чтобы просто потерять голову от умелого прикосновения. Продолжала лежать, почти не двигаясь, только дышала часто-часто. Его чёрные волосы рассыпались по её груди, скрывая лицо. Он был напряжён — это чувствовалось в том, как дрожали руки, на которые он опирался, какой натягивались мышцы на спине. Она ждала грубости. Привыкла к тому, что Тони всегда напорист, что Кокс долбит жестко. Даже Коннор не сдерживал страсть, принимая у неё экзамен. Кэрри привыкла и получала от этого удовольствие, не скрывая. Но сейчас всё было иначе.

Мягкие губы неспешно скользили по коже, выцеловывая сложный рисунок, неизбежно распаляя. Пальцы скользили, касаясь самыми кончиками, заставляя мышцы на животе поджиматься.

— Я могу вас коснуться? — прошептала Кэрри, борясь с этим желанием. Он поднял непроницаемый взгляд, усмехнулся тонкими губами.

— У нас экзамен на контроль оргазма, а не на умение лежать неподвижно в постели. Ты можешь делать всё, что не противоречит основному заданию.

Сакумо вновь потянулся к её шее, влажно поцеловал под ухом, обдавая шумным дыханием. Он неспешно потирался меж её ног, давая почувствовать свою эрекцию. С тихим вздохом Кэрри потянулась к его волосам, коснулась их: мягких, невероятно гладких. Зарылась на затылке, притягивая к своим губам, но он отстранился с новой усмешкой, качнул головой, мягко прикусил зубами подбородок.

Ему нравилось. Всё, что происходило сейчас нравилось настолько, что кружилась голова, а сердце, казалось, давно забывшее, что такое бег, сорвалось и колошматило о грудную клетку. Кэрри должна была хотеть его. Без дополнительной стимуляции, без приказов и принуждения. Хотеть именно его и без глупых приказов выкрикивать его имя. О, да, Сакумо отлично знал почти обо всех встречах с Энтони и не препятствовал лишь по одной причине: его женщина должна прийти к нему сама. Должна ждать, что он выберет именно её. И если для этого ей нужно сравнивать его с кем-то, что ж… Сакумо давно забыл, что значит ревность, если дело не касается того, что уже принадлежит ему. Пока Кэрри находится здесь, он первый, кто не станет нарушать правила. Поступать безрассудно, как Энтони. Терять голову из-за той, кому суждено лишь ублажать и скрашивать досуг.

Но самолюбие жило отдельно от разума, и Сакумо охотно потакал ему, умело распаляя, зная, что им некуда торопиться, зная, что она всё равно не сможет устоять. И не потому, что он опоил её или обмазал возбуждающим кремом. Не потому, что запудрил мозги красивыми глазами и связью, которую установил практически насильно. Энтони не имел права переключать внимание только на себя, фиксировать все её мысли на себе. Однако это играло на руку, ведь Сакумо так же видел, как Кэрри отстраняется от него, идёт на тайные встречи, как на очередное наказание, держа улыбку на губах. Она пока не понимала, но уже начала делать свой выбор в пользу Сакумо. Не душой, не сердцем — телом он подтолкнёт её сделать правильный выбор. Дать иллюзию выбора, если быть точнее, ведь он уже всё за неё решил.

Кэрри никогда не любила медленный секс. Находила его скучным, слащавым и подходящим для дурочек, мечтающих о вечной любви. Но сейчас, ещё не отойдя от яркого, глубокого оргазма, она поняла, что хочет именно этого: неспешных движений, мягких поцелуев, трепета, зарождавшегося где-то внизу живота. Её руки гладили его плечи, находя и там пересечение тонких шрамов. Спускались вниз, к ремню брюк, вновь застёгнутых, не решаясь заглянуть ниже, не торопясь. Ноги, до этого расслабленно лежавшие по обе стороны от его бёдер, согнулись в коленях, приподнялись неосознанно, выдавая желание почувствовать эрекцию немного сильнее.

Уловив перемену в её настроении, Сакумо оторвался от живота, который целовал, и поднял глаза. Осторожно накрыл ладонью лобок, и она невольно дрогнула — слишком чувствительно всё было внизу. Пальцы на внутренней стороне бедер мягко надавили, призывая раскрыться, язык прошёлся меж складок, губы вобрали клитор, тут же отпустили. Кэрри застонала, чувствуя, как он дует на неё, перемежая касания тёплого воздуха с обжигающими касаниями кончика языка. Сакумо будто совершенно точно знал, как именно её касаться, когда надавить, когда отпустить, заставляя замирать от восторга, давясь воздухом. Возбуждение возвращалось, рассылая волны тепла, и Кэрри начала шумно дышать, кусая губы, ожидая приказа не сдерживаться. Но Сакумо молчал, только громко вдыхал через нос, массируя мышцы ягодиц, слегка приподнимая их на себя. Сейчас он не хотел проверять её контроль, поэтому не стал доводить почти до конца. Неспешно отстранился, занялся своей одеждой, избавляясь от неё с небрежной медлительностью. Поглядывая из-под чёрной чёлки.

От этого взгляда Кэрри вдруг почувствовала себя такой желанной, что захотелось улыбаться без причины. Что она и сделала, призывно втянув нижнюю губу. Привстала на локтях, рассматривая его во всей красе. Потянулась к члену, осторожно провела по выпуклой длине. Сглотнула. Сакумо осторожно убрал её руку, переплетая их пальцы, завёл её за голову и лёг, накрывая телом. Повёл от колена к ягодице, поцеловал за ухом и начал медленно входить. Перехватив дыхание, Кэрри прислушивалась к собственным ощущениям, и, когда он начал двигаться в обратном направлении, неожиданно для себя застонала. Плотные узелки под его кожей прошлись по чувствительным точкам, заставляя те вспыхнуть, разнося ток по нервам. Новое движение, такое же медленное, выбило воздух из лёгких. Кэрри выгнула поясницу, подаваясь навстречу, всхлипнула, закатывая глаза.

— Смотри на меня, — бросил Сакумо, погружая в транс гипнотическим взглядом. Он видел его — это желание, беспощадное, тлеющее на глубине глаз. Знал, что сейчас она полностью принадлежит ему, и двигался, двигался, двигался внутри, подгоняя к самому пику, после которого только взлетать наверх.

— Быстрее, пожалуйста, — взмолилась Кэрри, забывшись, чувствуя, что осталось совсем немного, прежде чем сладкая пружина не разожмётся, наотмашь ударяя по нервам.

— Нет, — прошептал он, выходя почти до конца и скользя внутрь, вжимаясь в неё бёдрами.

— Профессор, я сейчас… — Кэрри задыхалась, но каждый раз, когда хотела закрыть глаза, он приказывал смотреть на него.

— Нельзя, — выдохнул он, начиная ускоряться. — Нельзя, мисс Дайвенпорт, — прошептал на ухо, наращивая амплитуду.

В уголках её глаз заблестели слёзы, над губой выступил пот. Дрожь тела была настолько ощутима, что передалась ему вместе с прерывистым дыханием. Сакумо с удивлением понял, что сам не хочет сдерживаться, не хочет продлевать эту пытку. Ладонь, всё ещё сжимающая её пальцы, разжалась. Руки нырнули под спину, обхватили, прижимая к себе. Балансируя на самом краю, он отрывисто бросил:

— Кончай!

И сам уронил голову в ложбинку между её шеей и плечом, слушая короткие крики. Кончив, тут же откатился, спешно приводя дыхание в норму — нельзя, чтобы видела таким беспомощным. Но Кэрри мало на что обращала внимание, лежа с широко распахнутыми глазами, шумно глотая воздух. Он удержался от того, чтобы погладить её ключицы. Сел, глядя сверху-вниз.

— Душ там, — кивнул на дверь слева от кровати. — Как приведёшь себя в порядок, выходи.

Собрав свою одежду, не обращая внимание на наготу, он вышел из спальни и прикрыл за собой дверь.