Глава 24

Длинные узкие ладони неспешно скользили по спине, плавные движения постепенно погружали в сон. Кэрри не заметила, когда успела расслабиться настолько, что просто закрыла глаза. Заметив, что девушка обмякла в его объятиях, Сакумо чуть слышно усмехнулся: просто поразительное создание! Никакого почтения к правилам: кто бы ещё посмел просто заснуть после того, что должно было зваться наказанием? Хотя, и тут не стоит себя обманывать, то, что между ними произошло, даже с натяжкой нельзя назвать наказанием. Он и сам был бы рад подобрать слова происходящему… Причинять Кэрри боль, пусть даже контролируемую, умеренную, Сакумо совершенно не хотел. Он в принципе был против боли в постели: томление, возбуждение, предвкушение — вот то, чему он учил девушек, всякий раз внутренне вспыхивая от злости, когда они переступали порог его покоев и ждали, что сейчас их начнут пороть. У каждого свои методы, и осуждать других Сакумо не собирался, но сам предпочитал иные методы воздействия. И то, как доверчиво Кэрри уснула у него на коленях, только подтверждало его теорию, хотя наглости ей всё же не занимать. Перехватив её удобнее, он поднялся и отправился в спальню. Положил Кэрри на кровать, укрыл и некоторое время стоял, смотрел, задумчиво улыбаясь. Покачал головой в такт своим мыслям и тихо вышел, прикрыв за собой дверь.

Кэрри проснулась посреди ночи и несколько секунд вспоминала, как могла уснуть в боди, почему не переоделась в ночную сорочку? Погладила мягкую простыню, сонно думая, что бельё им поменяли на гораздо более дорогое, привычное, почти как дома. Египетский лён сложно с чем-то спутать. Раскинула руки, потянулась, выгибаясь в спине и вдруг резко села, испуганно хлопнула ресницами: кровать была слишком большой. Глаза постепенно привыкли к темноте, и Кэрри поняла, что находится не в своей спальне. Воспоминания нахлынули моментально, обжигая стыдом шею и грудь — она уснула! Уснула на коленях Сакумо! Как такое вообще возможно, как могла себе такое позволить?! И что он теперь скажет?..

Осторожно выбравшись из-под одеяла, Кэрри на носочках прокралась к двери, приложила к ней ухо, но ничего не услышала. Не до утра же здесь оставаться! Тряхнув волосами, решительно потянула ручку и вышла, невольно прищурившись от света. На столе горела большая лампа с бумажным абажуром, разрисованным танцующими журавлями. По комнате плыл сизый дым с вишнёвым ароматом. Сакумо полулежал на диване, глаза были прикрыты, смолянистые волосы рассыпались по плечам. Рядом стоял высокий кальян, между тонких пальцев был зажат чёрный мундштук. Кэрри тихо кашлянула, в тайне надеясь, что он крепко спит и можно просто уйти без объяснений, а завтра будь что будет. Но Сакумо тут же открыл глаза и в упор уставился на неё. Его бледное лицо не выражало никаких эмоций.

— Простите, — смутилась Кэрри и потянулась за плащом, лежащим на кресле. — Простите, что уснула, знаю, это непростительно.

— Таким образом вы пытаетесь выпросить очередное наказание? — Сакумо тонко усмехнулся и сел, меж пальцев закрутился мундштук, привлекая внимание.

— Нет. — Кэрри робко улыбнулась. — Вы не злитесь?

— Хм. — Сделав вид, что задумался, Сакумо поднял глаза к потолку. — Злюсь ли я на то, что ученица забылась настолько, что преспокойно заснула прямо на коленях профессора? — Он опустил на неё взгляд: — Нет, мисс Дайвенпорт, я не злюсь, хоть и нахожу ваше поведение возмутительным.

— Простите, — снова пролепетала Кэрри, опустив голову. — Это больше не повторится.

— Я бы нашёл это не просто возмутительным, а даже недопустимым, — будто не услышав её, продолжил Сакумо. — Однако наши будущие отношения подразумевают, что вы будете засыпать не только у меня на коленях, но и в моей постели, поэтому я не злюсь. И надеюсь, что с другими профессорами вы не будете вести себя подобным образом.

Кэрри вспыхнула, услышав такое многозначительное «в одной постели». Означает ли это, что он всё же принял окончательное решение относительно её судьбы?

— Идите к себе, — вздохнул Сакумо. — Вы и так задержались.

Её не пришлось долго упрашивать: накинув плащ, Кэрри быстро шмыгнула в туфли и быстро покинула комнату. Прикрыв за собой дверь, прислонилась к дереву и прикрыла глаза — поразительно, как умело он играет на её нервах, с её будущим. Качая головой, она выпрямилась и медленно побрела по коридору к лестнице, перебирая в памяти события сегодняшнего вечера. Приятного вечера, что уж скрывать. Близость с Сакумо слишком сильно отличалась от всего, что Кэрри успела пережить в этих стенах. Она волновала, пугала и вызывала любопытство, а сам Сакумо всё ещё оставался слишком загадочной фигурой. Кэрри прошла половину этажа, когда одна из дверей резко распахнулась за её спиной. Не успев оглянуться, Кэрри приглушённо вскрикнула: рот зажала крепкая ладонь. Мгновение, и девушка оказалась в знакомом кабинете, прижатая к крепкой груди.

— Четыре часа, Кэрри? — прошептал приглушённый голос над ухом. — Четыре часа. Многовато для наказания, не так ли?

Энтони убрал ладонь от лица и выпустил её, слегка оттолкнув от себя. Кэрри тут же обернулась и гневно уставилась на него.

— Что ты себе позволяешь? И что скажут остальные, когда увидят запись с камер?

— Камеры иногда сбоят, — пожал плечами Тони, пробегая по ней жадным взглядом. — Сегодня, кстати, один из таких дней. Удобно, не находишь? Поэтому Сакумо так долго держал тебя?

— Не твоё дело, — отрезала Кэрри и собралась к двери, но Тони оказался быстрее. Плавным движением он обогнал её и надавил на дверь, не давая открыть.

— Выпусти меня, — ледяным тоном проговорила Кэрри и попыталась дёрнуть ручку, но дверь не открылась и на миллиметр.

— Нет, — он широко улыбнулся. — Не выпущу, пока не расскажешь, что именно сделал Сакумо, что ты так резво перепрыгнула из моей постели в его?

— Я не собираюсь перед тобой отчитываться, или ты забыл? Я не твоя вещь.

— Ты принадлежишь пансионату, тобой будут распоряжаться так, как решит совет профессоров, так что ты — вещь, Кэрри. Доступная, податливая и послушная. Или ты это забыла?

В его глазах, обычно небесно-голубых, чистых, сейчас тлел огонь разрастающегося безумия, и в груди Кэрри шевельнулся страх. Она попыталась улыбнуться и небрежно повела плечом.

— Это было простое наказание, а профессор был… изобретателен. Поэтому я задержалась.

— Маленькая шлюшка, — ласково промурлыкал Тони, поддевая выбившийся из её причёски локон и наматывая его на палец. — Маленькая влажная шлюшка, готовая бежать по щелчку пальцев и прыгать на первый попавшийся член. Тебе нравится это, да? Нравится ублажать нас? А строишь из себя недотрогу, я почти поверил, когда говорила, что тебе не хочется встречаться.

— Можно я пойду к себе? Я очень устала и хочу спать. — Кэрри сделала новую попытку, но Тони она не впечатлила.

— Куда же ты пойдёшь? Разве на третьем курсе не проходят выносливость? Разве ещё вчера ты не доказывала мне, что можешь выдержать длительный секс-марафон, м?

— Из-за этих доказательств у меня теперь травма. И я правда очень хочу спать.

— Придётся потерпеть, — Тони небрежно пожал плечами и вдруг резко схватил за запястье, дёрнул на себя.

— Пусти! — Кэрри попыталась вырваться, но он потащил к знакомой комнате, заставляя спотыкаться на ходу. — Пусти! Ты нарушаешь правила, ты не можешь этого делать!

— Я могу делать всё, что хочу, — холодно усмехнулся Тони, заталкивая её в комнату и закрывая дверь. — А ещё, знаешь ли, здесь отличная звукоизоляция. Не думай, что кто-то услышит. Прошлой ночью одна из учениц пыталась сбежать, но её нашли. Что, если вы были в сговоре и ты оказалась более удачливой?

— Меня будут искать, — прошептала Кэрри, обхватив себя руками. — Меня будут искать, найдут и тебе не поздоровится.

— Может будут, может нет. Если через три дня я тайно переправлю тебя на Зельдар, тебя никто не найдёт. В ближайшие несколько лет. А потом все забудут, так что…

— Нет, — губы Кэрри побелели, по телу прошёл ледяной озноб. — Ты не можешь это сделать, ты не посмеешь…

— Почему же? Ты обычная смертная, хоть и сете-паи, но не уникальна. Как считаешь, чьё слово будет весить больше, твоё или бога?

— Отпусти меня. Я никому не расскажу, правда.

— Ты врёшь и не краснеешь, — Тони подошёл к ней и рывком стащил плащ. Одобрительно приподнял брови, глядя на кружевное боди. — Почему ты никогда не надевала его для меня?

— Я не успела. — Сердце колотилось, как бешеное, но Кэрри твёрдо решила не поддаваться панике и попытаться разговорить его. Это временное безумие, он обязательно одумается и отпустит её, надо только попытаться уговорить.

— Может и так, — задумчиво кивнул Тони. — Однако для Сакумо ты нашла время.

— Он такой же профессор, как ты, Коннор или Кокс. Я надела бы его для тебя позже.

— Думаешь, меня интересуют тряпки, о которые тёрлись членами другие? — пренебрежительно фыркнул Тони. Резко схватил за руку и протянул к дыбе.

— Ч-что ты собираешься делать? — голос всё же предал, задрожал, под коленями разлилась слабость.

— Думаю, ты знаешь, — равнодушно бросил Тони, пристегнул её руки и присел, завозился с ремнями на лодыжках. Кэрри подавила желание лягнуть его в лоб — бесполезно трепыхаться, только разозлит сильнее. Надо просто потерпеть, её обязательно будут искать. Сакумо будет искать. Тони медленно поднялся, ведя ладонью от лодыжки вверх. Звонко шлёпнул, прижался пахом, давая понять, насколько он уже возбуждён.

— Для начала мы избавимся от этого белья, оно тебе ни к чему. А потом… Потом я сделаю так, что ты забудешь обо всех, кто тебя касался. Только я, ты должна думать только обо мне.

Да он маньяк! — мелькнула истеричная мысль. Кэрри задрожала, пытаясь сдержать выступившие слёзы. Это какой-то дурной сон, на самом деле она до сих пор спит в постели Сакумо, а он, раскуривая кальян, лежит на диване в кабинете. Сейчас она откроет глаза и проснётся. Прямо сейчас. Вот-вот.

— Ах! — вырвалось непроизвольно, когда плеть опустилась на ягодицы. Никакой подготовки, никакого удовольствия, только острая боль. Новый удар заставил запрокинуть голову, слёзы всё же выступили на глазах. Это была не знакомая мягкая плётка, что-то более жёсткое, плотные, жесткие кожаные полосы, рассекающие кожу.

— Я знаю, что ты это любишь, — лихорадочно зашептал Тони, снова прижимая к себе. Полыхающие ягодицы тут же заныли от соприкосновения ткани брюк с нежной кожей. — Я помню, как ты приходила ко мне, такая доступная, только моя. Как извивалась от наслаждения, подставляясь под удары. Сейчас будет так же, Кэрри, только немного потерпи.

Ладонь грубо накрыла промежность, щёлкнули замочки, и пальцы начали теребить клитор, оттягивая, вызывая жжение. Кэрри не хотела его, боялась и не могла возбудиться, даже если бы сильно этого захотела. Она завозилась, пытаясь отодвинуться от его руки, но Тони прижал к перекладине, не давая пошевелиться.

— Хочешь сказать, Сакумо настолько хорош, что другие тебя больше не возбуждают? — прохрипел он, резко задвинув пальцы внутрь. Кэрри громко вскрикнула, подавилась всхлипом. — Точно, ты же пока не можешь туда, — хмыкнул Тони и так же резко убрал пальцы. Отошёл куда-то, и Кэрри облегчённо вздохнула. Внутри всё тянуло, пульсировало слабым жжением, слёзы безостановочно текли по лицу. Вернувшись, Тони снова вжался в неё, прошёлся прохладными от крема пальцами по горячим складкам. — Сейчас, моя девочка, сейчас тебе станет хорошо. И между нами будет всё как прежде.

Кэрри коротко всхлипнула. Меньше всего сейчас хотелось терять контроль над своим телом. Но крем быстро впитывался, вызывая прилив крови и знакомое, хоть и слабое пока, удовольствие. Новый крик слетел с губ с очередным ударом. Кэрри дёрнулась и повисла на руках, содрогаясь от каждого нового удара. Спина, ягодицы, снова спина — она чувствовала, как рвётся кружево, тихонько скулила, теряясь от волн боли и слабого, едва заметного удовольствия.

— Ну нет, так дело не пойдёт, — забормотал Тони, обходя дыбу и заглядывая в её мокрое лицо. Нахмурился, когда увидел искусанные губы. — Ничего, у меня есть ещё кое-что, что позволит тебе расслабиться.

Кэрри прислонилась пылающим лбом к обтянутой кожей перекладине и облегчённо вздохнула, когда он вновь ушёл. Впервые в голову закралась мысль, что она попросту может не выйти отсюда живой. И действительно никто не хватится, никто не будет жалеть. Даже Сакумо вздохнёт и забудет. Никто никогда не найдёт её. Плечи задрожали от сдерживаемых рыданий, готовых перерасти в истерику.

— Ну-ну, — ласково зашептал Тони, поднося к её губам стакан с водой. — Выпей, успокойся, я не причиню тебе вреда.

Ты уже причинил, больной ублюдок! — хотелось выплюнуть ему в лицо. Но Кэрри лишь жадно приникла к стакану, отстукивая зубами дробь по стеклу. Минута, и глаза сами закрылись, а тело обмякло.

Убедившись, что она отключилась, Тони быстро расстегнул ремни на ногах и руках, подхватил её на руки и перенёс к подготовленным козлам. В несколько резких движений сорвал лохмотья, оставшиеся от боди, уложил её на живот и пристегнул. Удовлетворённо вздохнул и нежно погладил красные ягодицы, испещрённые тонкими полосами. Безумие, охватившее при виде Кэрри, заходящей к Сакумо, росло в течение часов, что она была у него. Он прислушивался к каждому звуку, купаясь в нарастающей ревности. Тони практически перестал соображать, строя планы мести и желая вернуть её себе. Только для него, она создана только для него, и никто не посмеет её у него забрать! А когда Кэрри появилась в коридоре, такая задумчивая, светящаяся, рассудок окончательно покинул сознание, осталась лишь жажда обладания, голая, незамутнённая похоть. И сейчас, глядя на безвольное тело, Тони улыбался, ведь теперь она принадлежит только ему!

Кэрри приходила в сознание медленно. Голова кружилась, сердце неистово колотилось о грудную клетку, между ног было влажно настолько, что смазка стекала по ногам. Шумно выдохнув, Кэрри попыталась подняться, но быстро поняла, что снова привязана. Привлечённый шумом, Тони тут же подошёл к ней и приподнял за подбородок. Погладил большим пальцем нижнюю губу, слегка на неё надавил.

— Сейчас ты хочешь только меня, да? — проговорил он довольно. — Ну, придётся потерпеть, милая. Ты слишком долго приходила в себя. Может, я переборщил, не знаю… Но уже время завтрака, так что… Подожди меня здесь, никуда не уходи, через час я вернусь и дам тебе то, чего так сильно хочет твоё тело. А пока оставлю небольшой подарочек, как напоминание о том, что тебя ждёт.

Он выдавил холодный гель на анус, растёр и протолкнул внутрь плотную пробку. Помедлив, ввёл во влагалище два шарика, небрежно шлёпнул.

— Не скучай.

Хлопнула дверь, и Кэрри осталась одна.