Глава 17

— Молодёжь, выходить будете?

Жанна вздрогнула от голоса таксиста и встрепенулась. Когда, в какой момент они подъехали к дому? Почему она даже не заметила, как пролетело время в пути?

Она прислушалась к себе. Откуда эта буря чувств? И страх сделать что-то неправильно, спугнуть мужчину, который был ей нужен. Жанна даже себе боялась признаться, что рядом с ним она уже не хотела просто развлечься и получить в руки ещё один бонус. Нет, она трепетала и волновалась, как юная влюблённая, и ненавидела себя за слабость.

«А вдруг он именно сегодня узнает меня? Ещё и маска дурацкая порвалась. Может, он уже догадался, кто срывается за образом Пантеры? — появилась паническая мысль. — Нет, не верю. Он бы не сидел сейчас так расслабленно и не дышал в затылок».

Жанна пошевелилась, Максим просунул руку за ее спиной, нежно взял за талию и прижал ее себе. Это движение было убедительнее слов. Она сразу почувствовала облегчение. Нет, он ни о чем не догадывается. Просто он хочет ее так же сильно, как и она его.

Максим молча протянул деньги водителю, открыл дверь и помог выйти Жанне. Они вошли в подъезд, поднялись на лифте на свой этаж, так и не разлепив пальцы. Но в этот раз было все по-другому. Бурную страсть сменила такая нежность, что Жанна чуть не плакала.

Она открыла дверь, пропустила Максима вперёд и, не включая света, направилась к ванной. Но он не выпустил ее ладонь, а притянул к себе и пристально посмотрел в глаза. Квартира освещалась только уличной иллюминацией, которая слабо проникала сюда, на десятый этаж. Жанна видела очертания лица Максима и надеялась, что их сегодняшняя ночь также пройдёт в полумраке.

«Я трусиха! Я точно трусиха!» — с ужасом подумала она и прильнула к груди мужчины, который вызывал в ее душе такие эмоции. Они стояли неподвижно и молча, так тесно прижавшись друг к другу, что казалось, будто слились воедино. Наконец Максим стал медленно вынимать шпильки из ее волос. Жанна слышала, как они с тихим звоном падали на пол, но боялась пошевелиться. Бордовые пряди волной упали на плечи

— Почему ты выбрала такой цвет волос? — где-то возле уха раздался жаркий шёпот Максима, и она задрожала. — Увлекаешься роком? Или выражаешь протест?

— Не знаю, — пролепетала она, и солгала.

Это был действительно протест. Сначала она пыталась доказать себе и окружающим, что она уже не та серая мышь, которая была замужем за Артёмом. А потом гранатовый цвет стал у неё ассоциироваться со свободой. Жанна уже и не представляла себя по-иному.

— Тебе идёт. Правда, я не знаю, как выглядят твои натуральные волосы, — засмеялся Максим и просунул руку ей под топ. Жанна выгнула спину.

Он мягко прижал ее к стене и, отодвинувшись, стал искать пальцами замочек молнии на ее юбке. Жанна пыталась сопротивляться и убирала его руки, но он уже нашёл застежку и потянул ее вниз. Юбка упала на пол. Теперь пришёл черёд топа. Жанна понимала, что она тоже должна принять участие в этой мучительной игре, но стояла, как парализованная, и часто дышала. Сознание опять начало отключаться. Ее сердце стучало так громко, что, казалось, его удары слышит даже соседка по квартире и ее собачка.

«Господи! Что этот мужчина делает со мной? Я опять превращаюсь в кисель!»

— Я не хочу!» — в панике воскликнула она, ведомая своими мыслями.

— Чего не хочешь? — спросил Максим и опустил руки. В его голосе звучало удивление.

— Нет, — заторопилась Жанна, — ты неправильно меня понял. Я хочу… но сразу не хочу…

— Хорошо, — поднял руки Максим. — Мы можем заняться этим после завтрака.

— Какого завтрака? О боже! Я не это хотела сказать, — занервничала Жанна, — я просто… не готова пока.

«Господи, что я несу! Сама сняла мужика в клубе, а теперь не готова? Чушь собачья! Что он обо мне подумает?»

— Так, давай вместе подготовимся, — тихо произнёс Максим, наклонился и мягко поцеловал ее в губы.

Его пальцы опять начали свою шаловливую игру. Они побежали по ее телу: пощекотали ладони, и Жанна непроизвольно сжала их в кулак, поднялись к чувствительным точкам на внутренней поверхности рук, нежно погладили шею.

Жанна все ещё сопротивлялась, но уже заметно слабее. Она привыкла быть хозяйкой положения, поэтому хватала то одну его ладонь, то другую, но, прижатая к стене поцелуем, который становился все горячее, чувствовала, что сопротивление бесполезно: тело уже начало отвечать на ласку и реагировало электрическими разрядами от прикосновения его пальцев.

Наконец Максим отпустил ее. Жанна стукнулась пятками о пол. Оказывается, она все время тянулась за его пальцами и губами и не заметила, что поднялась на цыпочки. Ноги дрожали от напряжения, дыхание стало прерывистым.

Мыслей в голове не было: они тоже наслаждались процессом. Она даже предположить не могла, что Максим окажется таким хорошим любовником. Ни разу он не подумал о себе, хотя Жанна бедром чувствовала его все возрастающую страсть.

Максим снял с неё топ, быстро расстегнул бюстгальтер и сделал шаг назад, откровенно любуясь ее грудью. Жанна почувствовала, как краска заливает щеки, дернулась и опустила руки, с трудом подавив желание прикрыться ладонями.

— Не стесняйся, — понял ее порыв Максим. — Ты прекрасна!

Он снова приблизился, подхватил ее за бедра, сделала несколько шагов в комнату и посадил на письменный стол. Его губы вобрали в рот ее сосок, и у Жанны не осталось сомнений, что он не собирается ждать, пока она созреет и ее «не хочу» превратится в страстное «хочу тебя». Она застонала, ощутив томительное желание.

Когда пришла очередь второй груди, Жанна высвободилась, соскользнула на пол и стала по одной расстегивать пуговицы на его рубашке, и как только та упала на пол, прижалась лицом к выпуклым мышцам на его груди и вдохнула упоительный запах мужского тела.

Пальцы сами нашли пряжку ремня, но Максим не позволил расстегнуть ему слаксы. Он подхватил ее на руки и понес к постели, быстро освободил от рваных колготок и трусиков, а потом сорвал с себя брюки и бросил их куда-то. Жанна слышала, как застучала по паркету мелочь, выпавшая из карманов.

Наконец их тела соприкоснулись, и вновь будто ударило электрическим разрядом. Жанна впилась ногтями в его плечи Максима. Он тронул языком ее губы, и она раскрылась навстречу поцелую, как бутон раскрывается под лучами солнца.

— А теперь ты хочешь? — спросил он.

— Да, — едва слышно выдохнула Жанна.

— Повтори, я не слышу, — его язык уже отправился исследовать все впадинки на ее животе.

— Да.

— Скажи, громче.

— Я хочу тебя. Пожалуйста…

— Вот это другое дело, — произнес он.

Говоря это, он продолжал целовать и ласкать ее. Жанна погрузилась в наслаждение, полностью отдалась эмоциям. Вот его язык пробежал по шее, обвел полукружия сосков, и Жанна выгнулась дугой навстречу ласке. Оно провел прохладными пальцами между ее бедер, и она приподняла таз, приглашая к себе.

Его пальцы нашли самое сокровенное место, и… мир перестал существовать для Жанны. Ее уже не волновало, снимет он маску сейчас или оставит это на потом, что сделает, если узнает ее. Страсть и нестерпимое желание завладели ее телом и умом. Когда же его мужская плоть вошла в нее и заполнила целиком, наслаждение усилилось, и Жанна застонала.

— Еще! Пожалуйста, еще!

Именно в этот момент она поняла, что снова влюбилась. Страстно, бесповоротно и глубоко. Влюбилась в своего врага, в человека, который, узнав, кто скрывается за маской Пантеры, не раздумывая, отдаст ее под суд. Она неожиданно заплакала. Слезы катились по щекам, и рыдания рвались из груди, а Жанна отвернула голову и не могла остановиться.

— Ты чего? Тебе больно, — всполошился Максим и приподнялся на руках, готовый тут же выскользнуть.

— Нет, что ты! Мне хорошо!

Она положила пальцы на основание его плоти, не полностью вошедшей в нее, и слегка сжала.

— Не надо, — попросил он. — Я и так едва терплю. Подожди секунду.

Максим выскользнул, открыл ящик тумбочки, где лежали презервативы, и зашуршал упаковкой. Жанна вдруг почувствовала себя такой одинокой, что нахлынула новая волна слез.

— Я хочу тебя…

— Тихо, тихо, малыш. Я здесь, никуда не ушел, — прошептал он и одним быстрым и точным движением вошел в нее.

Жанна подняла ноги и обхватила его бедрами, направляя все глубже, выгнулась и стала двигаться навстречу. Максим принял предложенный ритм, и через несколько минут они слились в едином и восхитительном оргазме.

***

Этой ночью они еще несколько раз занимались сексом. С постели переместились в кресло, потом пришла очередь пола, показалось жестко и неудобно, и они вернулись на кровать. Максим никак не мог оторваться от таких соблазнительных губ Пантеры, от ее гладкой кожи, пахнущей слегка ванилью, которая пьянила лучше крепкого вина.

В минуты передышки они лежали в тесных объятиях и разговаривали, стараясь не трогать скользкие темы. Вспоминали, как удирали от бородача, как ехали, прижавшись друг к другу в такси. Иногда молчали. Но молчание не было тягостным. Они просто слушали звуки квартиры, стук сердец, легкое дыхание.

Свет полной луны проникал в комнату и создавал призрачную, фантастическую атмосферу. Большой дом мирно спал, шум города почти не долетал на десятый этаж. Где-то в туалете легонько журчала вода, но она не раздражала, а казалось такой домашней и привычной.

Максиму вдруг почудилось, что в этом мире, кроме них, никого нет. Он лежал на локте и смотрел на загадочную женщину рядом с собой и думал, как снять с нее эту маску. Он пригляделся и обнаружил, что на черном кружеве нет дыры.

— Ты когда успела сменить маску? — удивленно спросил он.

— Ох, какие вы мужчины невнимательные, — засмеялась девушка, притянула ладонями его лицо и нежно поцеловала в губы. — Я уже два часа, как избавилась от старой.

В этом касании губ не было страсти. Нежность и трепетное тепло наполнили душу Максима. Он прижал Пантеру к себе и вдохнул аромат ее волос.

— У тебя здесь склад масок?

— Не склад, — засмеялась Пантера, — но несколько штук имею. Мало ли какие форс-мажорные обстоятельства.

— И часто ты… в маске?

Максим замер, с нетерпением ожидая ответа.

***

Осторожный Илья, которому Максим рассказал о страстной ночи с Пантерой, просил его не рисковать, приглядеться к партнерше по сексу.

— Неизвестно, зачем она вообще ходит в маске и что прячет за ней, — говорил друг.

— Ну, мало ли, — защищал Пантеру Максим. — Вдруг она из высших кругов, или актриса. Не хочет светить своей внешностью.

— Почему ты так решил?

— Клуб у тебя для элиты. Один вход в него стоит месячную зарплату обычного человека. Значит, деньги у нее есть.

— И что? Может, она валютная проститутка. Подрабатывает потихоньку без сутенера.

— Но деньги с меня она не взяла.

— Тогда воровка. Выпытает у тебя все, а потом ограбит.

— Ничего она не спрашивала, отстань, — отмахнулся Максим.

— Тогда, может, у нее огромное родимое пятно на лице, или шрам, или ожог. А ты от счастья так и светишься. Влюбишься еще. Вон, искать ее собрался. Забыл, к чему тебя любовь к Кристине привела?

— Меня довела не любовь, а предательство двух близких людей, — рассердился Максим. — И давай на эту тему больше не будем спорить. Я, может быть, Пантеру больше никогда не встречу.

— Да, согласен. Я немного поспрашивал у знакомых директоров клубов.

— И что?

— Некоторые вспомнили, что появлялась девушка в маске, но только по одному разу в каждом клубе.

— Видишь, я прав. Она больше в «Колизей» не придет, — сказал Максим, а сердце защемило от боли.

— Радуйся, что не попал в руки аферистки.

И вот на тебе! Пришла, будто чувствовала, как он в ней нуждается. А то, что появилась второй раз в одном клубе, тоже наводило на приятные размышления.

***

— Всегда, — тихо ответила Пантера.

— Почему?

— Эти походы в клуб — обычное развлечение. Не хочу продолжения отношений, вот и надеваю маску.

— Но со мной ты уже второй раз.

— Это исключение, — чуть слышно ответила Пантера.

— Мой друг считает, что тебе что-то от меня нужно.

Максим почувствовал, как девушка вздрогнула под его рукой и попыталась отодвинуться. Это неприятно задело его. Неужели Илья прав, и Пантера общается с ним из меркантильных соображений? Он решительно прижал ее к себе.

— А снять маску не хочешь? — спросил Максим и протянул руку. Пантера испуганно дернулась в сторону, освободилась из его объятий и села на кровати.

— Нет. Я пока не готова. И вообще, тебе пора идти. Завтра нам обоим на работу.

— Погоди, не торопись, — Максим повалил ее обратно на постель, прижал ее плечи к подушке, а ногу положил поверх ее бедер. — Попалась, которая кусалась.

— Я еще не кусалась, но, если ты меня не отпустишь, обязательно укушу.

— Это несправедливо! Ты же меня обещала завтраком накормить.

— Я? — Пантера вывернулась из-под руки Максима и снова села на кровати. — Это ты сам только что сейчас придумал.

— Ладно, не пугайся. Иди ко мне, — Максим притянул девушку к себе. — Давай еще немного полежим. Где ты работаешь?

— Можно, я и на этот вопрос пока не отвечу? Мы с тобой встречаемся только для секса. Я ничего не хочу о тебе знать, и ты мне не рассказывай.

— Но также нельзя! Это уже наша вторая встреча, и хотели ее мы оба. О чем это говорит?

— Ну, и?

— О том, что нам хорошо вместе. Мы забываем на время о проблемах, а значит, захотим встретиться еще не раз. Я не знаю, как тебя найти. Давай обменяемся номерами телефонов.

Пантера не ответила. Она мучительно о чем-то думала, а Максим перебирал пальцы девушки и вдруг заметил на запястье крохотные цифры.

— А это что такое? — воскликнул он, быстро протянул руку к светильнику и включил свет.

Пантера испуганно села, спрятав голову в тени. Она выдернула руку и убрала за спину.

— Ты тату никогда не видел?

— Видел, конечно. Просто у тебя там цифры, а их обычно набивают, когда хотят что-то долго помнить. Погоди, там, кажется, дата. 05. — а дальше?

— Не важно! Умный какой! — съехидничала Пантера. Тебе пора.

— Скажи, эта дата — напоминание о плохом или хорошем? — попытался добыть немного информации Максим.

— И то, и другое.

— А точнее?

— Максим, тебе пора.

Пантера встала и, пока он ее снова не удержал, побежала в ванную. Максим кинулся следом, но чуть-чуть замешкался, и девушка успела захлопнуть дверь у него перед носом.

— Скажи хоть, как тебя зовут? — постучался Максим. — Мое имя ты знаешь.

— Не скажу.

— Вот черт! — с досадой пробормотал Максим.

Он стоял в коридоре чужой квартиры голышом и уговаривал девушку, о которой почти ничего не знает. Нет, он уже понял, что за маской прячется нежная и страстная натура, но надеялся, что сегодня у него получится приоткрыть завесу над тайной, которая окружает эту девушку. И опять облом?

Максим не мог с этим смириться. Он оделся, понимая, что ночь с Пантерой закончилась. За окном уже посветлело, на улице усилился шум машин. Пора действительно уходить, если он не хочет снова опоздать на работу. Так недолго и всех клиентов распугать и остаться ни с чем. Но как уйти без информации? Как разгадать, кто прячется за черной маской?

— Пантера, номерок хотя бы скажи, — умоляющим голосом попросил Максим.

Из ванной не доносилось ни звука. Казалось, Пантера размышляла.

— Ладно, диктуй свой номер. Я тебе сделаю дозвон, — наконец сказала она.

— А ты не забудешь?

— Нет. Я свое слово держу.

Максим продиктовал телефон и прислушался к звукам за дверью. Пантера чем-то шуршала, потом раздался звон, она вскрикнула.

— Что случилось? — встревожился Максим.

— Ничего. Все в порядке. Ковш упал.

— На ногу?

— Да.

— Больно же.

— Он пластиковый. Уходи уже!

— Пока тебя не увижу, не уйду.

— Максим, я тебя очень прошу. Я тебе позвоню.

— Когда?

— Сегодня.

— Ладно. Тогда жду.

Максим открыл дверь, но какое-то тревожное чувство не оставляло его в покое. Оно появилось в ту минуту, когда он увидел цифры на запястье Пантеры. «Почему они так знакомы?» — размышлял он, спускаясь на лифте. Так ничего и не вспомнив, он вызвал такси. Машина приехала быстро. В этот раз он не успел посидеть на скамейке и выкурить сигарету. 152e1bc

В такси он продолжал думать о цифрах, увиденных на тату. «О5, 05, 05, — стучало в голове. — А дальше — две палочки. Что они могут означать? Пантера не возражала, когда я говорил о памятных датах. Тогда?»

— Слушайте, как вы думаете, если цифрами обозначают дату, как обычно пишут? — спросил он у водителя.

— Ну, могут римскими цифрами написать.

— Нет, 05 как обычно, а дальше две палочки.

— Так это пятое ноября.

— Правда?

Максим замолчал, соображая, почему его так встревожили эти цифры, и вдруг охнул. В голове сразу появилась картинка: ледяное шоссе, несущаяся машина, удар… Та авария тоже случилась пятого ноября. Это простое совпадение? Или…

— Слушай, друг, поворачивай! Едем обратно!