Глава 15

ГРИГОРИЙ

Приезжаю в офис и почти сразу понимаю, насколько сильно выбивает из колеи отсутствие Антонины. В приемной непривычно тихо. На ее столе аккуратно сложены папки, в подставке стоят ручки, компьютер выключен, а кресло отодвинуто ровно настолько, будто она вот-вот вернется, сядет, заправит волосы за ухо и своим спокойным голосом скажет, какие встречи у меня на утро.

Но кресло пустое.

И это почему-то раздражает сильнее, чем любая сорванная сделка.

Я захожу в кабинет, кладу телефон на стол, снимаю пиджак и пытаюсь с ходу включиться в дела. Открываю почту, просматриваю документы, даю пару распоряжений, подписываю то, что давно ждет подписи. Работа идет, но через силу. Каждые несколько минут ловлю себя на том, что думаю не о контрактах, а о ней.

О ее бледном лице.

О дрожащих губах.

О тесной кухне, где пахнет дешевым чаем и супом.

Меня передергивает от одной мысли, что Антонина живет в таких условиях. Там не до полноценного лечения. Там не до витаминов и режима. Там и правда лишь бы на суп хватило.

Я беру телефон и набираю бухгалтерию.

— Бухгалтерия, — раздается в трубке деловой женский голос.

— Елена Сергеевна, это Юсупов.

Голос тут же становится собраннее.

— Да, Григорий Андреевич, слушаю вас.

— Подготовьте премию Антонине Березиной. Проведите сегодняшним числом.

На том конце короткая пауза.

— Простите, в каком размере оформлять?

Я называю сумму и, откинувшись на спинку кресла, смотрю в окно.

— Основание? — осторожно уточняет она.

— За отличную работу по итогам первого квартала.

— Поняла. Сегодня проведем.

— Не задерживайте.

— Все будет сделано в течение часа, Григорий Андреевич.

— И еще, Елена Сергеевна.

— Да?

— Без лишних вопросов и комментариев.

— Разумеется.

Отключаюсь и несколько секунд сжимаю телефон в руке. Просто перевести Антонине деньги я не могу. Она слишком гордая. Сразу начнет отказываться, благодарить через силу, чувствовать себя обязанной. Нет. Премия — другое дело. Законно, официально, без унижения. Пусть думает, что это заслуженное поощрение. Хотя, если говорить честно, она действительно его заслужила.

Я тут же звоню в отдел кадров.

— Отдел кадров, Нина Алексеевна.

— Это Юсупов. Вы нашли кандидатов на должность второго помощника?

— Да, Григорий Андреевич. Мы отобрали несколько подходящих резюме. Хотели назначить встречу на завтра.

— Не на завтра. На сегодня, после обеда.

— Хорошо. Во сколько вам будет удобно?

— С пятнадцати ноль-ноль. И сразу предупреждаю: мне нужен человек, который может выйти как можно быстрее.

— Поняла. Подготовим кандидаток к собеседованию.

— И еще, Нина Алексеевна.

— Да?

— Мне нужен не декор в приемную, а сотрудник. Адекватный, исполнительный, без пустых амбиций.

Она чуть запинается.

— Я вас услышала.

— Очень надеюсь.

Отключаюсь и снова невольно думаю об Антонине. Я не собираюсь ее увольнять. Даже мысли такой нет. Но сегодняшний день наглядно показывает, что завязывать весь мой график, всю приемную и половину внутренних процессов на одном человеке — плохая идея. Особенно если этот человек в любой момент может оказаться на больничном.

И снова перед глазами встает утро.

Антонина, лежащая на асфальте.

Кровь на коже.

Ее затуманенный взгляд.

Я резко выдыхаю и провожу ладонью по лицу. Меня до сих пор трясет от воспоминания о том, что сделал с ней ее бывший муж. Ушлепок. Скотина. Мразь. Это же надо было довести женщину до такого состояния. Поднять руку на жену. На мать своего ребенка. На такую хрупкую, тихую девушку, которая и голос-то лишний раз не повысит.

Мало я ему врезал.

Если бы не Антонина, я бы ему сегодня действительно челюсть снес.

К трем часам в приемной уже ждут кандидатки. Я выхожу, киваю секретарю из кадров и коротко говорю:

— По одной.

Первая заходит уверенной походкой, в юбке короче, чем требует деловой стиль, и с такой улыбкой, будто пришла не на собеседование, а на свидание.

— Добрый день, Григорий Андреевич, — тянет она и садится, не дожидаясь приглашения. — Очень рада знакомству. О вас столько говорят.

— Надеюсь, в связи с профессиональными качествами, а не по иной причине, — холодно отвечаю я.

Улыбка у нее чуть меркнет, но ненадолго.

— Разумеется. Я просто хотела сказать, что для меня большая честь работать рядом с таким руководителем.

— Вы пока не работаете. Расскажите о своем опыте.

Она начинает говорить о прошлых местах, но через каждую фразу пытается вставить комплимент.

— Я очень стрессоустойчива… думаю, с таким сильным руководителем иначе нельзя… умею находить подход к самым разным людям… и вообще хорошо чувствую настроение начальства…

— Мне не нужно, чтобы вы чувствовали мое настроение, — обрываю я. — Мне нужно, чтобы вы грамотно вели график, фиксировали поручения и не допускали ошибок в документах. Скорость печати?

Она моргает.

— Простите?

— Скорость печати в слепом методе.

— Ну… достаточно хорошая.

— Конкретнее.

Она называет цифру ниже средней. Я закрываю ее анкету.

— Спасибо. Мы свяжемся.

Она, видимо, не ожидает такой короткой развязки.

— Уже все?

— Да.

— Но вы даже не спросили, чем я могу быть вам полезна лично.

Я поднимаю взгляд.

— Мне помощница нужна для работы. Ничего личного. Следующая.

Вторая оказывается еще хуже. Садится, закинув ногу на ногу, и смотрит на меня так, будто заранее уверена в результате.

— Я привыкла к высоким требованиям, — говорит она, слегка улыбаясь. — И, честно говоря, мне всегда легко удается находить общий язык с мужчинами-руководителями.

— Сочувствую вашим прежним руководителям, — сухо отвечаю я. — В нашей компании карьеру делают за компетентность, а не за «легкость».

Она смеется, словно я шучу.

— У вас отличное чувство юмора, Григорий Андреевич.

— У меня отличное чувство времени. Не будем его тратить. Почему ушли с прошлого места?

— Там не было перспектив. И начальник, если откровенно, был слабоват.

— То есть о бывшем работодателе вы говорите пренебрежительно уже на новом собеседовании?

Она перестает улыбаться.

— Я просто честная.

— Нет. Вы просто непрофессиональны. Спасибо, до свидания.

Третья старается изображать деловитость, но уже через пять минут начинает хлопать ресницами и задавать вопросы не по существу.

— А у вас часто бывают командировки?

— Бывают.

— И помощницу вы обычно берете с собой?

— Если это требуется для работы.

— Понимаю, — говорит она с намеком. — Я вообще очень мобильная.

— Уверен. Но меня интересует другое. Как вы сортируете поток документов по приоритетности?

Она теряется, пытается что-то ответить, но очевидно, что опыта у нее почти нет. Я заканчиваю собеседование еще быстрее, чем с предыдущими.

После третьей мне уже хочется отменить весь этот цирк. Я смотрю на папку с резюме и с раздражением думаю о том, как естественно и без суеты держалась Антонина в первый же рабочий день. Ни одной лишней улыбки. Ни одного намека. Только спокойствие, вежливость и собранность. Чем дольше я сравниваю, тем сильнее понимаю, насколько редкая она сотрудница.

Четвертая заходит тихо, почти незаметно. Темный костюм, собранные волосы, минимум макияжа, прямой взгляд.

— Добрый день.

— Садитесь. Представьтесь.

— Ольга Соколова. Опыт работы помощником руководителя — четыре года.

— Почему ушли с предыдущего места?

— Компания сменила профиль, должность сократили. Могу предоставить рекомендации.

— Знание документооборота?

— В полном объеме. Входящая и исходящая корреспонденция, приказы, служебные записки, протоколы. Владею деловой перепиской. Работала с конфиденциальной информацией.

— Ненормированный график?

— Готова.

— Стресс?

— Это часть профессии.

Я несколько секунд смотрю на нее. Ни кокетства. Ни ужимок. Ни желания понравиться любой ценой.

— Когда сможете выйти?

— Завтра.

— Хорошо. Вы приняты. Оформление через отдел кадров. Испытательный срок — три месяца.

— Спасибо. Я не подведу.

— Надеюсь.

Она встает, спокойно кивает и выходит. Вот это уже похоже на нормальный разговор.

Я тоже выхожу в приемную и на секунду останавливаюсь возле пустого стола Антонины. Провожу пальцами по краю столешницы и чувствую, как внутри снова поднимается тяжелое, вязкое беспокойство.

Я скучаю по ней.

Настолько, что сам себе не хочу в этом признаваться.

Достаю личный телефон. Экран темный. Ни звонка. Ни сообщения.

Хмурюсь.

Почему не позвонила? Ей плохо? Спит? Или, наоборот, ей настолько тяжело, что не до телефона? Я сам дал ей номер и сказал звонить в любое время. Значит, либо держится из последних сил, либо не хочет меня беспокоить. Второе на нее очень похоже.

И это бесит меня почти так же сильно, как тревожит.

Я возвращаюсь в кабинет, но уже понимаю, что на сегодня с меня хватит. Открываю ежедневник, переношу часть вечерних задач, вызываю водителя, потом отменяю вызов. Нет. Поеду сам.

Сначала — в гипермаркет.

Нужно купить ей нормальной еды. Все, что действительно нужно выздоравливающему человеку: курицу, индейку, рыбу, овощи, фрукты, творог, йогурты, крупы. Для Аришки — что-нибудь вкусное. И лекарства. И витамины. Я понимаю, что уже выдал ей премию, но этого мало. Слишком мало.

Антонина заслуживает гораздо большего.

Я беру ключи от машины и на ходу гашу в кабинете свет. Перед глазами снова стоит ее лицо — бледное, упрямое, растерянное, ее пальцы в моей ладони, когда у нее брали кровь на анализ. Тонкие, холодные, доверчиво сжавшие мои.

У меня в груди что-то тяжело сжимается.

Я больше не могу просто сидеть в офисе и ждать новостей.

Мне нужно увидеть ее самому.